Тень на стене, лунная взвесь, первый брюзжит трамвай... "Господи - тихо шепчу , - ты есть, только не отдавай. Не отдавай, перегорю, чтобы поджечь мосты...Или такого я натворю, что отвернешься ты! Строила жизнь по кирпичу, видишь - тепло, светло...Голой - на снег - я не хочу, ну подстели крыло! Не отдавай, в небо возьми, спрячь, закопай, сожги...Чтобы забыть годы возни - как я жила с другим...Господи, нет! Память убей, солью засыпь, стерплю...Правду скажу - только тебе! Я не люблю...Люблю."

Мария Хамзина

У кого-то - и дом, и детки, и дым печной. У кого-то любовь – зверь домашний, ласковый и ручной.
А моя-то бродит, слоняется дотемна или до свету, и приходит домой одна.
У кого-то любовь хозяина знает и вечно с ним, – а моя-то увяжется, глупая, за одним,
и всё всматривается, и в глазах у неё неон; а потом – на порог, припадая на лапу – опять не он.

Зверь больной и голодный, воющий при луне. Зверь, который зализывать раны идёт ко мне.
Я пою ей весёлые песни, пою молоком. Раньше даже, бывало, привязывала тайком –
но не держит тугая сила цепей и пут, но не убеждают ни пряник её, ни кнут, –
и глядит после так, что охватывает озноб. Я пыталась словами, – не понимает слов.

Кто погладит её, кто намнёт бока. Кто ей бросит корку, кто даст пинка.
Не замёрзнет - помрёт от мальчишеского ножа. Я сама пристрелила бы суку; вот только жаль,
ведь она живая – пушистая шерсть и холодный нос. Как бы ночью январской снег её не занёс,
ведь опять убежит наутро искать твой след. И не объяснишь, что такое ”хозяина больше нет”.

Меня ты Господи, поймёшь
Хоть я твой труд сужу не лестно
Ты часто скромность раздаёшь
Не тем, кому она полезна

Андрей Ситнянский

И в тихих городах, и в шумных
Кругом, всегда одна картина
Несчастных - больше среди умных
Счастливых - больше меж кретинов.

Андрей Ситнянский

Когда вы спорите с тупицей,
Настырным, глупым и упрямым,
Вначале стоит убедиться,
Что он не занят тем же самым.

Андрей Ситнянский

...Работа, сплетни, магазин, прайс-лист, подарки, деньги, мало, аванс, кредиты, мандарин, уймись, родной, я так устала, игрушки, елка, мишура, оливки, курица, мартини, и где ты шлялся до утра, корпоратив, прическа, мини. Похмелье, господи прости, ну что ж так гадко после бала, в прическе воск и конфетти, уймись, родной, я так устала. Тележка, список, черт возьми, забыли снова взять корицу, в двенадцать - гости, ну пойми - не дам тебе опохмелится, халатик, тряпка, пылесос, салаты, овощи, жаркое, кто там явился - Дед Мороз? Не смей с ним пить...ну что такое! Салфетки, свечи, этикет, достань хрусталь, не тот, а выше, и кот не будет "китикет", от так нажрался, что не дышит. Прическа, платье, завяжи,колготки, туфельки, помада...Ну все, порядок и ажур, но вот гостей уже не надо...
Бокалы, тосты, президент, куранты, холод, фейерверки, хлопок, улыбочку, момент, ты знаешь, новый муж у Верки, танцуем, в койки детвору,и что-то водки в доме мало...
Кровать. Все кружится. Умру.
Уймись, родной. Я так устала!

Мария Хамзина

Господи, твержу почти с рожденья,
Еле научившись говорить:
"Если предстоит грехопаденье,
Разреши соломки подстелить!"

А в ответ мне сказано раз тридцать,
Без каких-то там обиняков:
"Не греши, несносная девица,
И тогда не будет синяков!"

Слышу шепот каверзный из тени,
В унисон тому, на Небеси:
"Падай, детка, сразу на колени -
И в процессе милости проси!"

Указанья, крайности, поправки,
Я конечно, выполнить должна...
...А грешить приятнее на мягком,
Потому солома и нужна.

Мария Хамзина

Колокольчик звенит. Герда бьёт по будильнику и продолжает спать.
Кай придёт разбудить, Кай подарит цветы, насмешит, позовёт гулять.
Он прекрасен, как Бог, как Адонис, придуманный тысячу лет назад.
Герда тает, к нему прикасаясь. Не тают лишь льдинки в его глазах.

Королева наденет прозрачное платье, коснётся запястья иглой.
Ей так нравятся мальчики. Некоторых она забирает с собой.
Королева играет в опасные игры, но кровь её холодна.
Королеве не нужен никто, и она никогда не бывает одна.

Под сияньем софитов -- северных звезд -- Королева исполнит роль.
И она совершенна, как может быть Смерть, из которой изъяли Боль.
Принимает Любовь внутривенно, смеётся, пришпоривая коней.
Нет того, с чем не сможешь расстаться, чтоб навечно остаться с ней.

Кай под кайфом. В крови у него героин, а в глазах покой.
Кай поёт под гитару про детские сны, про расставшихся брата с сестрой.
Чувства те же, вот только всё реже встречается солнце в его стишках.
Ради смеха сегодня он выложил ВЕЧНОСТЬ из белого порошка.

Герда скачет на север, но север не найден, его замела метель.
Колокольчик звенит. Где ж ты, мальчик, зачем ты ложишься в её постель?
Я теряю себя каждый раз, как она твоих нежных касается век...
Подломились колени оленя, и, вскрикнув, Герда упала на снег.

Кай играет свой блюз, Королева пьёт виски со льдом и глядит в окно.
Ей немного наскучил сюжет, но в целом -- ей нравится это кино.
Герда спит. Её боль отступает. Её обступает заснеженный рай.
Что ж -- почти хеппи энд. Только Герде не нужен Бог. Герде нужен Кай.

А женщиной становиться, как правило, нелегко.
Сначала мы все - за принцем, по следу его подков,
ну, то есть, подков-то конских, но дело уже не в том -
два взгляда, потом - знакомство, а после - с коня, и в дом.
А дом полыхает жарко от страсти и чистоты,
и ты для него - служанка, и девушка из мечты,
что надо, с умом подбрито, ну просто три раза ах,
у трона, и у корыта, и всюду - на каблуках.
А он копошится мелко под грузом твоих надежд,
угрюмо глядит в тарелку - "Ну что ты, родной, не ешь",
испуган почти до колик безумством твоей души,
и вот он, блудливый котик, из дому навек бежит.
Ну что тут - пожар потушишь, коня на скаку схватив -
ах, сволочь, он плюнул в душу, развод и аперитив.


Потом ты выходишь в поле, походка твоя легка,
ты кошка, и ты на воле, и в поиске мужика.
И бёдра твои округлы, и очи твои с искрОй,
ну что вы, какая кухня - безумие, домострой!
Из карточной рассыпухи ты вытащишь даму пик,
на лавке рядком старухи считают - тебе кирдык,
совсем загуляла девка, пропащая, что сказать,
и, словно плевок, припевка - плешивое слово "б***ь".
Тебе наплевать на это, ты греешь холодный дом,
подружки дают советы, но чаще ты спишь с котом.
Но сказано: время лечит, не угли уже, зола,
и ноги на чьи-то плечи - для радости, не со зла,
и вот он - герой романа, в руках номерок зажат,
глядишь на его изьяны, и дринькаешь оранжад.
Ну что там у нас по списку - храпит по ночам с тоски,
мечтает о Жанне Фриске и прячет в диван носки.
Все это портрет с натуры, Чапаев и пустота,
известно, все бабы - дуры, но ты-то уже не та!
Где нынче отыщешь принца, спасибо, он был уже,
и ты воздвигаешь в принцип пристрастие к неглиже.
Свободны, бесспорно, оба, спокойна от А до Я,
но душит ночами злоба - где шляешься ты, свинья?
Однажды (и это странно!), поставишь ему на вид -
и вот уж герой романа не пишет и не звонит.
Бесстрастно поставишь точку и выйдешь на белый свет,
но снится ночами дочка, которой всё нет и нет.
Работа, друзья, карьера, подводка, помада, тушь,
и очередь кавалеров - но капает в ванной душ.
Всё это, пожалуй, глупо, что делать, такая жизнь,
украдкой кусаешь губы, когда говорят "ложись!".
Однажды, устав до колик от шума и от кальсон,
решишь, что отныне в койке ты ищешь здоровый сон.
И вот ты живёшь-не тужишь, такая Карден-Диор,
подруги давно при муже, зато у тебя - декор,
готовишь себе лазанью, калорий отсыпав горсть,
но звёзды уже сказали, что будет нежданный гость.
Ух, ты бы по этим звёздам - в упор, из дробовика,
но поздно, родная, поздно, куда ты без мужика?
Ты помнишь, твердила мама, что надо терпеть, как вол,
и папа, приняв сто граммов, стучал кулаками в стол,
дурная, лихая сила его волокла до дна...
Потом, у его могилы, не плакала ты одна.
Но память - такая штука, она норовит предать,
и мама всё просит внука, чтоб отчество передать.
Ну всё, отвлеклись, довольно, пока мы болтали здесь, подъехал клиент на "Вольво", и денежки тоже есть.
"Хватай, - поддержали с тыла подруги,- не то уйдёт!" ...
Ну, в общем, ты с ним крутила, не сделав потом аборт.
Сказала ему без крика - спасибо, на этом всё,
а он улыбался дико, почувствовав, что спасен.
"Зачем, почему, ты дура!" - кричали ей вслед глаза,
живот, округлив фигуру - единственный, кто был "за".
Плевать на слова и сплетни, не им за тебя решить,
а дочка родится летом, но надо ещё дожить.
...Сгорает в кастрюле каша, в игрушках царит бардак
(а дочку назвали Машей, без умысла, просто так).
Глядишь на неё украдкой, не веря в свою судьбу,
а дочка мусолит пятку и мрачно кривит губу.
Растёт, головёнкой вертит, конфету зажав в руке,
а ты, улыбаясь, чертишь зарубки на косяке.
Конфета, потом - помада, с подружкой глоток вина,
и "Мамочка, ну не надо, я просто пройдусь - луна,
ты, знаешь, а он хороший...", и роза на стебельке.
Паршивца зовут Серёжей, и ты с ним накоротке.
Свои вспоминая роли, волнуясь, сходя с ума,
ты, вместо "Рехнулась, что ли?!", ей скажешь: "Решай сама. Подумай, чего ты хочешь, дорог на земле полно...",
и будешь потом полночи бездумно курить в окно.
Как сделать, чтоб ей, малышке, зажёгся другой маяк,
твои не достались шишки, колдобины, острия?
Прикрыть бы, укутать, спрятать...
чтоб жизнь не открылась ей,
и стала дешёвым ядом, как выдохшийся портвейн.
Дождавшись свою пропажу, увидишь, как в первый раз,
и всё про себя расскажешь, без вымысла и прикрас.
Про то, как дрожат ресницы, когда за душой - беда,
и первый, зараза, снится, пусть изредка, иногда,
и третий, четвёртый, пятый... любовь, понимаешь, Маш?
"И твой заезжает папа, впадая в семейный раж,
и Коля звонит, и Гриша, ну, помнишь, такой, в пальто?
Всё это, родная, слышишь, должно быть, совсем не то.
Но я не жалею, дочка, себя на куски разбив..."
И скажешь, поставив точку: "Не бойся. Живи. Люби".
Затянешься, глядя прямо, и грянет - из темноты:
"Какое ты чудо, мама! Я тоже хочу - как ты!"

Мария Хамзина

Видишь – фото чёрно-белое,
Все в зазубринках края:
Жизнь, промчась, как угорелая,
Дразнит мигом бытия.

Подкачала экспозиция,
Фон желтеет, блёкнет свет.
На застывшей композиции
Больше тех, кого уж нет,

Те – далече… Веришь в лучшее,
Хоть давно потерян след,
Лишь от случая до случая
Выручает интернет.

Стих звучит, как эпитафия,
Настроенье – нет черней:
Чем старее фотография –
Тем моложе мы на ней…

Марина Чекина

Ты хочешь стать мамой, и стала другая,
и голос стал прежний - нежнее, и мягче…
В любимых руках, что тебя обнимают,
ночами неслышно в подушку ты плачешь…

и месяц за месяцем - ходишь по кругу -
таблетки, врачи, процедуры, осмотры,
простое теперь притяженье друг к другу –
всё по расписанию, и под присмотром…

ты грустно вздыхаешь, увидев в трамвае,
то маму с коляской, то чей-то «животик»,
и, утром в субботу, ты, сонно зевая,
то градусник /– нАте!/, то – антибиотик,

таблицы и графики, точки, пунктиры,
(ты стала умней всех светил академий),
прививки, дантисты, ремонты в квартире,
и толстые книги по заданной теме…

Вздыхая, глядишь на полосочку теста –
ведь снова она оказалась без пары…
по дому скользишь, не найдя себе места..
«За что? Почему? Неужели все даром?»…

А знаешь, тебе-то осталось, возможно,
Всего - улыбнуться, надеясь на встречу,
и…
скоро в тебе, где тепло и надежно,
свернется калачиком твой Человечек…

Скорпиошка

Кормежка служит нам отрадой,
Бог за обжорство нас простит,
ведь за кладбищенской оградой
у нас исчезнет аппетит...

Игорь ГУБЕРМАН

день всех влюбленных.. но ведь мы - не все?
к чему опять идти покорно стадом?
бегут с утра, как белки в колесе -
за розой, мишкой, сердцем, шоколадом...

и в миллионах сказанных «люблю»
читается « успели... слава Богу»
и в ежедневник - «галку» февралю..
а там — и до 8-го ждать немного.

но мы не все?... в сторонку отойди,
пока поток слащаво-липкий схлынет.
мы из 365-ти
дню каждому - Любви присвоим имя..

Скорпиошка

скажи, писал меня какими красками?
уже небесными, еще земными ли?
ведь все портреты до тебя – заласканы,
уже затроганы, уже замылены…

скажи, кистей твоих – откуда золото?
Я ж всё истратила, я ж вся искрошена,
мои холсты судьбой давно исколоты,
да что ж нашел во мне, еще хорошего?

скажи, зачем дрожу в твоем подрамнике,
не «монолизая», и не «мадонная»,
а в кровь израненным смотрю подранком я,
и лишь глаза мои горят бездонные,

скажи, за что мне это искупление,
твоя любовь святая напророчила?
я – /вся исписанная преступленьями/
с тобой – иконою
замироточила…

Скорпиошка

я не устану ждать. Твои глаза
из сотен тысяч глаз искать и верить,
и ночевать, не запирая двери..
(я страх забыла много лет назад,
когда ты, уходя, сказал “не плачь!”)
а я, смеясь, вдогонку: “много чести!”

стою, реву.... на том же самом месте
уткнувшись носом в твой забытый плащ..

докуривая пачку у окна,
я только лишь боюсь твой не услышать
в ночи звонок . И жду, что где-то вышел
ко мне навстречу ты...
я жду без сна...
и каждый день завариваю чай
любимый твой... из мяты, и душицы..

я не устану ждать, что возвратиться
решишь, и в трубку выдохнешь: “встречай...”


Скорпиошка

Он был не прав. Но отступать — не в силах,
Сославшись на усталость и бедлам,
Сказал, что позвонит попозже. Сам.
Когда его в субботу пригласили.

Он не был пьян. Но разрешив прикончить
В себе любовь, шатался от тоски.
И — в стенку телефон, чтоб на куски.
Наверняка чтоб не сорваться ночью.

Он не был зол. «мне непристало — плакать.»
Под душем повторяя, как приказ
Не чувствовать пытался, как из глаз,
Зачем-то слезы позволяют капать...

Он не был в гневе. Но когда как зверю,
Хотелось выть — и без Неё, и с Ней
Адью - «писал» он дрелью на стене
Зачем-то под соседей стук под дверью,

Он был мужчина. Сильный — априори.
Табу на срыв, истерику и плач.
Сегодня на пол-ставки он палач.
И наплевал на всякий мораторий.

Он был не прав. Но отступать — не в силах.
И, за двоих, ты вынес приговор.
Пока еще живая, не остыла -

Контрольный. Для любви своей. В упор.

Скорпиошка

хочется нежности...
нежности..
нежности.
и, презираемой раньше, банальщины:
розово-мягкой такой безмятежности,
где с каждым днем упиваемся слаще мы

нашей любовью. Со всей атрибутикой -
свечи, вино (хоть его не любитель я),
и одуванчиков легкие жгутики
на головах... Мы с тобой посетители

аттракциона с эмблемой "романтика" -
пусть и приевшегося до оскомины.
но утомила рутины прагматика:
где все так выверено по-знакомому,

завтра обыденность свяжет, как путами..
(знаю.. И эта история кончится)

чтоб с головой вместе были закутаны -
нежностью! - хочется.......
хочется...
хочется..

Скорпиошка

не придумывай меня, прошу не нужно
эти нимбы, ореолы — все пустое,
я как все...немного хуже... или лучше,
без короны, без венца над головою...

не выдумывай меня, какой не знаю,
кем я вовсе не была, да и не стать мне...
я, поверь, до безобразия — земная...
мысли, шпильки, кофе, строчки, люди, платья..

дом, семья, уют, работа, кот, посуда...

черт... как хочется закрыть глаза и вздрогнуть...
ты придумывай меня!... а я забуду,
то, что мне по умолчанью нужно помнить..

ты придумывай меня, а я, смешная,
на мгновение примерю эту тогу...

пусть для всех я с головы до пят земная..
ты позволил неземною стать немного...

Скорпиошка

Тебя не было рядом... но все таки ты где-то был..
Бегал, ехал, дышал, улыбался.. наверное, жил..
Может, на эскалаторе даже - напротив стоял..
Тебя не было рядом.. но ты все же существовал...

В параллельных мирах.. без предвестников на передел,
Каждый жил - «как моглось»... а внушал себе, что - «как хотел»,
То ли взрыв, то ли всплеск, но смешались две линии — в ряд...
Тебя не было рядом...еще только вечность назад...

Ты все так же живешь — улыбаешься, дышишь, бежишь..
Носом в теплое чье-то плечо ты, запрятавшись, спишь...
И на завтрак из зерен кофейных, ты сложишь портрет,
Той, которая рядом...
А той, для кого рядом нет,

Остается кому-то кричать в небеса «Идиот!» -
Там двух джокеров сбросили рядом из разных колод..
И не вместе, не врозь...запустили, как эксперимент...
Тебя не было рядом... И рядом — пока еще нет...


Скорпиошка

«Ну, что случилось?» «Ничего..» (а между строчек..)
Все, как обычно..вот и кончилась суббота.
Одна/седьмая твоей жизни — мой кусочек..
А я ослушаться хочу женою Лота,

И — повернуться!... преграждая путь воскресный,
Тебе «останься!» прокричать безумной чайкой..
Но я лишь молча заберусь с ногами в кресло,
И на колени навытягиваю майку...

«Ты понимаешь..» - «Понимаю.. все, до встречи,
Беги.. Тебя уже заждАлись. К черту риски!
Семейный ужин. Дом. Она. Они. И вечер.
Повесить полочку, опять помочь с английским,

Соврать жене про то, как «мы пошли с друзьями..»,
Поцеловать ее по-дружески в макушку,
«Ну, перестань» - опять отбить упреки мамы,
И кофе в мною разрисованной пить кружке..»

«Ну, ты же знаешь...Скоро кончится.. Я буду..»
Смешно... (не будешь! мы же знаем это точно)

И на неделю мой гарсон уносит блюдо -
Одна/седьмая твоей жизни. Мой кусочек..


Скорпиошка