Средь хлебного, длинного, минного поля
Лежали валетом,
Катая во рту
Последние крошки лимонного лета,
Смеясь в пустоту.
И щедрое солнце вливало нам в глотку
Прямою наводкой,
Как теплую водку -
Литые лучи.
Мы сдали все явки, ключи и пароли,
Мы всё провалили,
Мы всё запороли,
Давай помолчим.
Мы жали на кнопки, курки и педали,
А все-таки мы никуда не успели,
Везде опоздали.
Для нас не раскроются бледные выси
И темные дали;
Маячила чаша Святого Грааля,
Но мы проиграли.
Давай же испытывать жажду на прочность,
Седым пистолетом крутить у виска;
Слова мои - браво, какая неточность!
Душа моя, Боже, какая тоска.

Анна Ривелотэ

В аллее той, и тихой и таинственной,
Шептала я, слова проникновенные,
Мой милый, мой любимый, мой единственный...
Амеба ты моя обыкновенная

Елена Исаева

"Эта встреча случайна..." - резонно вполне
Мне пластинка твердит в назиданье.
Я лежу на тахте, отвернувшись к стене,
И во мне происходит страданье.
Хоть до смерти ты музыкой душу трави,
Здесь никто не подскажет решенья.
Да поможет нам Бог дострадать до любви
И доплакаться до утешенья

Елена Исаева

Собака пришла наниматься:
- Умею я обниматься,
Лизаться и целоваться...
- А кусаться?
- Кусаться?
Признаться, я не умею кусаться.
Хозяин сказал:
- Я тебя научу!
Собака кричала:
- Но я не хочу!!!
- Но если так полагается?!
Даже блоха кусается!
Надо бросаться
и сразу кусаться.
Иди, покажу! Иди, укушу.
Собака способной была
И сразу все поняла.
Собака завыла отчаянно!
И... укусила хозяина.

Грядущее меряем
меркой вчерашнею,
и мир – по скупому
пейзажу за шторой.

…Что губка,
солёную воду впитавшая,
способна поведать
о бурях и штормах?!

Лежащие грабли
напомнят об истине:
бесплатных дорог
нет - идущим наощупь, -
к пределу, где доли
старательно вписаны
в больничный реестр
неразборчивым почерком.

Ах, если б,
судьбу не обидев помарками,
на чистых полях
начертать примечанья!
Но карту едва ль кому
выдадут на руки
хранители
с парою крыл за плечами.

В залоге страдательном –
бездна отчаянья,
а путь наугад -
всё же вызов бессилию;
шаг к праву на голос -
хотя б совещательный,
который расслышит
бесстрастный консилиум!

Александр Попов

Кого - неважно, жучка, букашку, ласкаться, трогать сердечной мышцей,
кого не важно - хотя бы кошку, чтоб кто-то просто дышал в подмышку.
Кого - неважно, пыльцу, песчинку, живое, ищущее, конечно,
кого - неважно, щенка, мужчинку, до боли, рядом, щемяще, нежно.
Под влажным небом - весенним спиртом, куда мне деться, куда лучиться,
я тоже - кошкой, пушистой спинкой, ну, чтоб приткнуться к кому случится.
Без слез, без выдохов, без печали, лечиться чаем, трамваем мчаться,
звенеть ключами, дрожать плечами, качаться, чаяться, не кончаться.
Звенеть неистовей, жечь причастьем, чуть воровато ловить улики чужого солнца,
чужого счастья в любой случайной полуулыбке. Искать красивых, земных, далеких,
желать полвека вот так гореть им, и зимний воздух давить из легких
вишневым запахом сигаретным.
Я улетела, почти пропала, вот так нелепо, чуть-чуть по-детски,
курьер приносит букет тюльпанов на голубой Университетской.
Шутить, насмешничать, развлекаться... С цветами? Аля? Ну, как же... Вы ли?
Дивится бабушка возле кассы - такие свежие, как живые.
Я не такая, как ты придумал, я не умею всю жизнь прощаться,
и хватит мне говорить - приду, мол, - ведь ты умеешь не возвращаться,
я не могу так - чтоб всё застыло, когда вокруг пустота и ветер,
махни рукой, поцелуй в затылок, оставь мне голубя на конверте.
Ну, отпусти меня, ну прости мне, такой подарок - весной, под елку.
А то сижу в чистоте простынной - и сердце прыгает воробьенком.

Тебе ж не жалко - на самом деле, ну, на минутку, ну на денек-то.
Чтоб я заснула - хоть раз в неделю - не оглушительно одиноко.


Алька Кудряшева

Я разучился оттачивать бейты . Господи, смилуйся или убей ты! --
чаши допиты и песни допеты. Честно плачу.

Жил, как умел, а иначе не вышло. Знаю, что мелко, гнусаво, чуть слышно,
знаю, что многие громче и выше!.. Не по плечу.

В горы лечу -- рассыпаются горы; гордо хочу -- а выходит не гордо,
слово <<люблю>> -- словно саблей по горлу. Так не хочу.

Платим минутами, платим монетами, в небе кровавыми платим планетами,--
нет меня , слышите?! Нет меня , нет меня ... Втуне кричу.

В глотке клокочет бессильное олово. Холодно. Молотом звуки расколоты,
тихо влачу покаянную голову в дар палачу.

Мчалась душа кобылицей степною, плакала осенью, пела весною,--
где ты теперь?! Так порою ночною гасят свечу.

Бродим по миру тенями бесплотными, бродим по крови, которую пролили,
жизнь моя, жизнь -- богохульная проповедь! Ныне молчу.

О.Ладыженский

С ним не надо ни дна, ни Парижа, ни Мулен Ружа; с ним - сиди и жди, когда будет тишь да гладь; он не мальчик, он биологическое оружие, с ним - не жить, а разве что медленно погибать. Ты-то думала - что мне сделается, я железная, но на каждый металл находится свой кузнец: все попытки твои - смешные и бесполезные, - убежать отсюда заканчиваются здесь.

Он и сам не знает, что носит в себе ненастье; он и сам не знает, что делать с тобой такой; он и сам не умеет пользоваться этой властью, хоть на время давать тебе отдых или покой. Ладно бы ушёл, завёл бы себе другую, уберёг, изолировал, выбил бы клином клин, - как он мягко стелет, как кладёт тебя, дорогую, обнажённой спиной на мерцающие угли.

Был бы донжуан, злой гений или убийца, - но он спокоен, его намерения чисты. Плачь ему в ключицы, не зная, как откупиться от его бессердечной, бессмысленной красоты. Ты всё смотришь и смотришь - то дерзко, то укоризненно, и во взгляде зреет медленная беда.

- Как ты, думаешь вообще о совместной жизни?
- Ну,
о совместной смерти - подумываю иногда.

Кайтана

Я устала, Господи, я уста...
01, 02... Вызываю помощь.
Я горю, тону, я лечу с моста,
Я расшиблась в сотне чужих аварий –
Объявляй внимание всем постам,
Я уже почти задохнулась в гари...
Этот ветер, ветер-рецидивист,
Он ломает дверь о мои ладони –
Ну, включи сирену, хотя бы свист...
То есть как – пустяк, то есть как – не тронет?
Ты уверен, точно?.. 06, 07...
Все ушли на фронт, разошлись по базам?
Нет, конечно, верю – но чтобы все,
И сейчас, так вовремя, все – и разом...
Сколько там осталось ещё до ста?
Досчитаю, выдохну – станет легче.
Я устала, Господи, я уста...
Снова Моцарт. Ясно.
Автоответчик.

Анна Полетаева

Как рождается ветер, не знает никто,
А тем более, как умирает.
Воротник поднимаю у полупальто -
Задувает сентябрь, задувает.

Расписание летнее к чёрту, долой,
Электричкой шальной без билета,
Еду сонно - усталый с работы домой,
И не помню прошедшего лета.

Как приятно порой у окошка сидеть
И, прищурив глаза, словно кошка,
На осенние листья с тоскою смотреть
И бояться чего-то немножко.

Есть в осенней поре молчаливая грусть
И печаль увяданья до дрожи.
Эту осень я знаю почти наизусть,
Почему же она так тревожит?

Видно, лето моё далеко позади,
Вот и грустно в таком хороводе,
И сочатся с небес влагой стылой дожди,
Хмарь в душе, а не в этой погоде.

Как рождается ветер, не знает никто,
Почему свет во тьме у заката?
Просочились слова, как вода в решето,
Это осень во всём виновата.

Григорий Федоров

Ваше высочество, как с Вами быть?
Снова фингалы, занозы, царапины…
- Няня! Я пластырь смогла раздобыть!
Чуть поискала по ящикам папиным…

Все для двоих: для Него и меня
Мне – на коленку и на нос для Пуфика.
Дрался он лучше любого коня,
Хоть он и пони…
- А где Ваша туфелька?
- В схватке метнула ее во врага
Целилась в глаз, а попала… в дворецкого
Тот уронил оленячьи рога,
Те, что прислали от хана турецкого.

- Ваше высочество, что за слова!
Может быть все-таки, переоденетесь?
С Вами так шумно… Болит голова.
- Пластырей много – мы с вами поделимся!

Мне пластырь на руку, Вам – на парик!
Пуфу, на окорок, что б за кампанию.
Няня, Вы слышали? Что там за крик?
Пуфик! За мной! Мы не так сильно ранены!

- Стойте, принцесса! Постойте! Куда?!!
Вы в панталонах, а платье на вешалке!
- Няня, родная, но там же беда!
- С Нашим высочеством в топку аль вешаться…

- Няня! Нам больно! А уху за что?!
Ай-ай-ай-ай! Няня, только не за уши!
Лучше за косу!
- Что это за тон?!
Вот подрастете, и выйдете замуж и…

- Замуж не надо! И так не легко!
Мы с Пуфом с детства к мученьям приучены:
Все заставляют нас пить молоко,
Платье носить, вышиванием мучают…

Дело принцессы – сидеть вышивать
Крестиком, гладью… Не крестиком-ноликом!
- Няня! Но я так хочу выживать
В битвах…
- Ровнее сидите за столиком!

- Эх… настучали по попе ремнем…
Нам не впервой расставаться с обидами!
Вырасту принцем, а Пуфик – конем!
Пусть нам все принцы и кони завидуют!

Саша Бес

фургончик трясёт на неровной дороге, дороге из жёлтых камней
у девочки Элли поехала крыша. и Элли поехала с ней
на поиски стран, где нет боли и страха -лишь только алмазная пыль
где все тебе рады, где счастье -награда, и сказка важнее, чем быль

семнадцать. твой голос свободен, как ветер. но разве захочется петь
что папа стал мёртвым задолго до смерти, а мать - продолжает толстеть
что слабое солнце никак не согреет копну твоих рыжих волос
что небо, старея, дождями ржавеет. а сердце ржавеет от слёз

проглочено семя работника с фермы. живёшь по советам подруг
но милая Элли, чужие постели не помнят о нежности рук
как клетки не помнят о пении птичьем, а стены - расколотых лбов...
будь проклят великий-ужасный волшебник, придумавший эту любовь!

ты думала петлю, ты думала бритву, ты думала пулю в висок
но Бог прописал тебе пост и молитву, а чёрт - предложил колесо
а в жёлтой стране все свалились с желтухой, а в синей всегда кто-то пьян
и может быть мир - просто стрёмная шутка двенадцати злых обезьян?..

ну что тебе, девочка. что тебе ветер? держи свою крышу, держись
вот грядки с картошкой, вот пёсик Тотошка. будь умницей. выбери жизнь.
твой голос утихнет, а волосы эти пора обесцветить - под нас
прошу тебя, Элли, забудь эти сказки.
будь взрослой. вернись в Канзас.


Настя Романькова

Всё ещё исполнится, мой зверь –
Так, как мы хотели и мечтали.
Только не со мной и не теперь...
Что, по сути, мелкие детали.

Лучшую из юных афродит
Назовёшь своей под образами,
И она дитя тебе родит –
Девочку с вишнёвыми глазами.

Дай ей имя лёгкое, как дым,
Краткое и звучное, как ливень...
Только не зови её моим –
Пусть она окажется счастливей.

Анна Полетаева

Ах, вот бы мне разбогатеть,
Купить билетик в город детства,
Где можно до трусов раздеться,
И топать с мамой, и реветь!

Реветь по разным пустякам,
Причин не зная настоящих.
Таскать в подоле кошек спящих,
И наряжаться в старый хлам.

И в мягком утопать бреду
В плену у коревой краснухи,
И слушать верещанье мухи
Жарой июльской на пруду.

И почему-то все острей!
И почему-то все неистово!
Та корка льда в сугробе чистом!
Тот запах мокрых тополей!

И папка ненавистных нот,
Почти что втиснута в троллейбус,
И детских пальцев сложный ребус,
Пытающихся взять аккорд.

И белый фартук у ворот,
И гладиолусы на грядке,
В обложках новеньких тетрадки,
Да школы старенькой порог…

Ну, а потом - Экзюпери,
Ну, а потом - сплошное чудо…
О, боже, почему оттуда
Уходят, дверь не затворив?

Любовь Сакурова

Это цитата сообщения iralev67 Оригинальное сообщение

Crochet angelic ladies. (книга, вязание крючком)

[показать]

Читать далее...

Когда устал от дел тупых,
От взглядов пристальных и вечных,
Не думай, что среди толпы
Хоть в чём-то будешь не замечен.

По людной улице сочась,
Себя со встречными сличая,
Всегда есть кто-то, кто сейчас
Вдруг на тебя взглянул случайно.

И никуда не скрыться нам
Глаза людей различной масти
Нас восстановят по частям,
Но прежде разорвав на части.

Вам написать... нет, нельзя, мне писать вам нельзя
скованы пальцы невидимой цепью запретов,
мерзнут, синеют, дрожат, мимо клавиш скользят,
путают буквы, регистры, слова, трафареты.

Вам позвонить бы... нельзя, это тоже нельзя.
гордость застряла в гортани удушливым комом
голос срывается в хрип, и ответно басят
все невозможные фразы в пустом телефоне

Вас бы увидеть... нельзя! это трижды нельзя
я ведь красивая, умная, сильная, злая.
взглядом одним превращаю мужчину в гуся
или в мокрицу, а Вас превращать не желаю.

Лариса Грановская (Клер)

Косынка, пижамка, пелёнка,
Прохлада, как в летнем лесу...
Я выкупанного ребёнка
В постель на закорках несу.

Сердитого, теплого зайку
Из ванной везу на спине -
Коленки сквозь нежную байку
Под рёбра втыкаются мне.

Пусть лошадь и кормлена худо,
И масти довольно простой,
А всадник не тянет и пуда -
Зато он сидит как влитой!

И будет наездник он добрый:
Недаром же дал мне Господь
Отличные, прочные рёбра,
Практичную, лёгкую плоть.

Ни роста, ни стати, ни пыла,
Ни прочих изящных затей -
Одна лошадиная сила
Досталась породе моей.

На нас сэкономлены средства,
Зато нам легко на земле:
Ведь мы - переносчики детства,
Мы учим держаться в седле.

Марина Бородицкая

Секунды по нервам
По телу картечью
Откуда-то с боку
В висок и навылет
Хотела быть первой
Шагнуть в бесконечность
Хотела, чтоб долго
Чтоб длилось и длилось
Чтоб небо в куски
В дым столбом и в лохмотья
Бегом по углям
По расплавленным звёздам
К тому, кто на крик
Затянул вдруг поводья
Повис как фигляр
Переспевшею гроздью
Бежала, летела
Давилась слезами
Молила безжалостный
Северный ветер
Беги, помоги
Стань моими руками
Прошу ну пожалуйста
Боже, ну где ты
Я всё отмолю
Всё собакой отвою
Отплачу слепыми
Дождями косыми
Но только прошу
На секунду стань мною
Повисни в ногах его
Чёрною гирей
И чтоб не шагнуть
Даже не шелохнуться
И чтоб не достать
Барабанною дрожью
Мне бы только взглянуть
Мне бы только коснуться
Мне б птицею стать
На секунду О Боже....

Но то ли зима слишком рано спустилась,
И вьюгой бесовской слова закружила,
А может не так она как то молилась,
А может быть ангелы заняты были.

Она опоздала, она не успела
Шагнула, ещё и ещё, на ресницах
Лежал уже снег удивительно белый
Увидела вдруг... И завыла Волчицей

Любит женщина меня,
Как пучину миноносец.
По утрам, меня обняв,
Как ребенка, она носит.

Кормит с ложечки она,
Напевая: “Гули-гули”.
А случится вдруг война –
Заслонит меня от пули.

А потом, придя с войны,
Лихо справившись с врагами,
И поставив у стены
Свою скатку с сапогами,

Приголубит, как коня.
Как дитя, накормит грудью.
Любит женщина меня…
Помогите, добры люди!

В Кочетков