- Мужика чужого - негодница -
Увела. Закон ей без разницы.
- От жены ушел он к любовнице.
И живет, спокойно, не кается.

-Дорогой наряд. Ходит павою.
А хозяйство у ней не ладится.
- Он войну прошел, с честью, славою,
А медаль пропил - горький пьяница.

- Ты жадней ее бабы не найдЕшь.
Мать с отцом продаст. Вот - негодница.
- Дал он нищему, возле церкви, грош.
Целый год с потерей не справится.

- Третий муж у ней. Ну и блудница!
Нарожала детей. Плач да горести.
- Подобрал он девку на улице.
В дом привел. Ни стыда, ни совести!

На душе всегда облегчение
От суждений гневных, решительных,
От грехов чужих обличения,
От принятия мер решительных.

И ответы и просьбы связаны.
То вернется Вам, что другим присудите.
С незапамятных времен сказано:
"Не судите, да не судимы будете."

Нагретые доски чужого причала,
Кристаллики соли на бронзовой коже...
- Ты знаешь, мы можем начать все сначала...
- Ты знаешь, мне жаль... но боюсь, что не можем.

Прядь темных волос чуть коснулась ладони,
Любое их прикосновенье - награда...
- Ты хочешь, я снова приеду сегодня?...
- Ты знаешь, мне жаль... но боюсь, что не надо.

Допитое пиво - разлитое пламя,
Следы твоих губ море с горлышка смоет...
- Тебя проводить? Я сегодня не занят...
- Ты знаешь, мне жаль... но боюсь, что не стоит.

Как четко - те вздохи, подушка в заломах,
И привкус той капельки пота над бровью...
- Ты помнишь, сегодня мы год как знакомы?...
- Ты знаешь, мне жаль... но боюсь, что не помню.

Колотится сердце - прорыв с перерывом,
Мне с каждым ударом приблизиться б к чуду...
- Ты будешь? Я сбегаю - мигом - за пивом?...
- Ты знаешь, мне жаль... но боюсь, что не буду.

В висках учащенно пульсирует ревность,
Спускается нервным ознобом по коже...
- Я жить без тебя не могу, я повешусь!
- Ты знаешь, мне жаль... но боюсь, не поможет.

Привычным движением губы накрасишь,
Мой Бог, неужели все это серьезно...
- Ты сможешь? Я сделаю все, как ты скажешь...
- Ты знаешь, мне жаль... но боюсь, слишком поздно

Вот собака-удача бежит за подброшенной палкой,

Я хотела к тебе, но внезапно закончился день.

Я хочу с тобой жить в невеселом заброшенном парке,

Где деревья степенно спускаются к самой воде.



Где свистят соловьи и гуляют печальные кони,

Малахитовым бархатом мох у подножия стен,

Там я стану спокойней, наверное даже покорней,

Буду тихо шептать "я люблю", расстилая постель.



Расстилая постель, расплетая усталые пряди

Рассыпая мерцающий шелк небогатой косы,

Постучишь, переступишь порог, поцелуешь не глядя.

И заплачет в своей колыбели проснувшийся сын...



Отменить. Не сюжет. Из меня никудышная парка,

Даже в собственной жизни сбиваюсь на спетый мотив.

Я хочу с тобой жить в невеселом заброшенном парке,

Где гуляют ветра и сплетаются наши пути.



Где простуженный голос сплетается с вымокшим летом.

Где смеяться, ругаться, курить, говорить невпопад

Прижиматься друг к другу под старым изодранным пледом.

Расплетая пушистые косы - живой водопад.



Тоже, в общем, неплохо, но скучно, придуманно, плоско,

Предпоследний трамвай вперевалку по рельсам бежит.

Ветер треплет короткие лохмы отросшей прически.

Черт бы с ним. Это всё ерунда. Я хочу с тобой жить

Алька кудряшова

на старом чердаке
среди тетрадок, книжек,
средь кукол и машин,
отправленных в утисль,
живет мой верный друг,
мой первый третий лишний -
зверь плюшевых кровей,
по уши вросший в пыль.

в пластмассовом зрачке
застыло ожиданье
испуганно-большим -
ну как же ты смогла?
однажды ввечеру
на первое свиданье,
на полчаса /ей-ей!/,
ушла - и не пришла.

давным-давным-давно -
уже прогрызли мыши
секретный лаз в паху
и вывели мышат -
они растут во мне,
как крохотные грыжи -
грызут мое нутро
и лапы потрошат.

придешь ли ты за мной
сегодня? как и прежде -
я там же, наверху,
почти что невредим -
сижу, спиной к стене,
в большой калоше - между
поломанным ведром
и кубиком твоим.

Вирус грусти в душе.
Обострение.
И тревога под дверью
скулящая.
Где же силы найти
да терпение?
Сигарету бы мне -
некурящая.
А зима эта выдалась
тёплая.
Даже воздух -
как в марте
по свежести.
И листва под ногами,
да блёклая,
а внутри что-то колет…
От нежности!
Сквозь туман и дождливую
сеточку
(Где-то в центре Москвы?
На окраине?)
ты стоишь под зонтом
серым в клеточку,
ждёшь меня и скучаешь -
заранее.
А в растрёпанных веточках
деревца
одиноко дрожит
ветер северный.
Мне до боли мечтается,
верится,
что ты рядом сидишь
чуть растерянный.

Анна Бондарева

"Ты не горюй обо мне, не тужи,-
тебе, а не мне
доживать во лжи,
мне-то никто не прикажет:
- Молчи!
Улыбайся!-
когда xоть криком кричи.
Не надо мне до скончанья лет
думать - да,
говорить - нет.
Я-то живу, ничего не тая,
как на ладони вся боль моя,
как на ладони вся жизнь моя,
какая ни есть -
вот она я!
Мне тяжело...
тебе тяжелей...
Ты не меня,- ты себя
жалей".

Вероника Тушнова

Из под накидки напускной небрежности,
из под рогожи грубости и грешности,
из под лохмотьев несуразной внешности,
которые мы носим на себе,
достану жёлтого цыплёнка нежности
и осторожно протяну тебе.

Борис Штейн

Сижу под ёлкою и плачу.
Слезится глаз, краснеет нос
Ну где найти такого мачу,
Чтоб был красив, как Дед Мороз?

Чтоб я его не била шваброй,
Поскольку был бы идеал.
Чтоб долг супруга без виагры
Два раза на день исполнял.

В любви чтоб клялся без обману.
Дарил путёвки в Куршавель.
Чтоб денег полные карманы,
И лишь со мной делил постель.

Посудумыл не из под палки.
Чтоб,как Валуев был плечист.
Интеллигентным был, как Галкин.
И лирик чтоб, и юморист.

И в математике не бездарь.
И просвещал бы молодёжь...
Увы,под лавкой у подъезда
Такого мачу не найдёшь.

Да кто сказал, что ты в ответе
За тех, кого ты приручил? –
Ну, пел ты им про всё на свете,
Стихи читал, мозги лечил.
Открыл им выси, глуби, дали –
Они летели, трепетали
И в предвкушении судьбы
Сходили медленно с резьбы.
Но даже там, тогда, в начале
Ты знал, что всё имеет срок.
И даже дал себе зарок...
Но ты хранил их от печали,
Надеждой душу бередил
И в летний сад валять водил.



Екатерина Горбовская

Дитя,ещё твои глаза
Мать от чужих не отличают,
Но мать в тебе души не чает.
И что там вьюга,что гроза!
Она в тишайший день из дней
Тебя от бед оберегает.
И на костре любви своей
Она сама свечой истает.
И вновь воскреснет!
У людей
Лишь матери любовь святая,
И может быть, об этом зная,
Ты улыбнулся первой ей.

Лариса Романенко

Я тебя не люблю. Ну, конечно же, нет…
Ты с годами ко мне не становишься ближе…
Я тебя не люблю, только глаз твоих цвет
Каждой новой весной в небе мартовском вижу.

Я тебя не люблю. Это просто – беда!
Мне, возможно, комфортнее было б с другими…
Я тебя не люблю, но скажи мне тогда
Почему я ночами шепчу твое имя???

Я тебя не люблю! Ты – табу, ты – запрет!
Ты, наверно, совсем не моя половина…
Я тебя не люблю…. Только дай мне ответ
Почему я зову твоим именем сына???

Я тебя не люблю???

Котенок был некрасив и худ,
сумбурной пестрой раскраски.
Но в нашем семействе обрел уют,
избыток еды и ласки.
И хотя у котенка вместо хвоста
нечто вроде обрубка было,
котенок был –
сама доброта,
простодушный, веселый, милый…
Увы! Она казался мне так нелеп,
по - кроличьи куцый, прыткий…
Мне только что минуло восемь лет,
и я обожала открытки.
Я решила: кто – нибудь подберет,
другой хозяин найдется,
я в траву посадила
у чьих – то ворот
маленького уродца.
Он воспринял предательство как игру:
проводил доверчивым взглядом
и помчался восторженно по двору,
забавно брыкая задом.
Повторяю – он был некрасив и тощ,
его я жалела мало.
Но к ночи начал накрапывать дождь,
в небе загромыхало…
Я не хотела ни спать, ни есть –
мерещился мне котенок,
голодный, продрогший, промокший весь
среди дождливых потемок.
Никто из домашних не мог понять
причины горя такого…
Меня утешали отец и мать:
- Отыщем…возьмем другого…-
Другой был с большим пушистым хвостом,
образец красоты и силы.
Он был хорошим, добрым котом,
но я его не любила.

Вероника Тушнова

Я спросил его: "Друг, что ты делаешь здесь?"
Он ответил: "Так, просто сижу."
И спросил меня сам: "Слушай, а курево есть?"
"Вроде есть,"- я сказал, "погляжу".

Протянул сигаретку ему я, он взял
И задумчиво так закурил,
Ничего я на это ему не сказал,
А сел рядом у края перил.

Он курил, и молчал, и о чем-то вздохнул,
Я украдкой взглянул на него.
Нет не молод он был лет на сорок тянул,
Было жалко за что-то его.

Был устал он и даже казалось не брит,
В волосах словно пыль седина.
Весь ссутулился он. В чьем-то грязном пальто
Были два его белых прекрасных крыла.

Докурил он окурок, щелчком его пнул,
Полетел огонек в низ и в ночь.
Обернулся ко мне и слегка подмигнул,
И сказал: "Ну бросайся, чего же ты ждешь!"

Это был ангел...
Это был ангел...
Это был ангел...
Это был ангел МОЙ.

Я спросил его: "Друг, что ты делаешь здесь?"
Он ответил: "Так, просто сижу."
И спросил меня сам: "Слушай, а курево есть?"
"Вроде есть,"- я сказал, "погляжу".

Сукачев

Я в детстве не играла в куклы.
Не то чтоб вырастала букой,
Но до вечерней, до зари
Я разбирала их умело,
Вскрывала маленькое тело,
Стремясь понять – а что внутри?

Ушли горшки, ветрянка, клизмы,
Эпоха детского садизма,
Но – прах поэта побери! –
Восторг ли, горечь губы сушит,
Вскрываю собственную душу,
Стремясь понять – а что внутри?

Надежда Коган

В общем, вот тебе моя
жизнь.
Ну, чего ты испугался? - Держи!
Не кусается она, не скулит,
Только чуточку под утро болит.
Только капельку горчит - не беда? -
Лучше горечь, mon ami, чем вода.
Ни истерик в ней, ни лишних людей.
Так что нечего бояться.
Владей.

Хочешь, крестиком носи на груди.
Хочешь, в рамочку поставь и гляди.
Хочешь, спрячь подальше в ящик стола.
Чтоб другая, не дай Бог, не нашла.

Или просто зачеркни и забудь.
И не спрашивай меня, в чём же суть? -

Как так вышло - я сама не пойму:
Без тебя мне жизнь моя - ни к чему.

Страшно до дрожи действовать опрометчиво.
Трусость моя скулит в темноте за шторами.
Что-то осталось важным, но незамеченным.
Что-то произошло. Назовем историей.

Где ты земля, ну где ты, обетованная?
Выпью до дна коктейль сигаретно-блюзовый
И упаду – навзрыд - в глубину диванную.
Думала, всё окей? Назовем иллюзией.

Что-то случилось в ночь с четверга на пятницу.
Кто-то добрался вплавь до моей америки.
Я же кусаю тонкую плоть запястную.
Я же реву взахлеб. Назовем истерикой.

Помню, гадала: лето пройдет, и что потом?
Поиски смысла нынче не интересны мне.
Так же люблю - вполуха, вполглаза, шепотом.
Что-то мешает жить. Назовем депрессией.

Ёшкина Кошка

Наспех, кое-как пальто надела,

Повязала шарфик голубой.

Уезжаю! Хватит! Надоело!

Днём и ночью ссориться с тобой.

Ты сидишь, сбиваешь пепел с «Примы»,

Смотришь на меня почти со злом.

Ты сидишь такой непримиримый,

Острым, в тридцать градусов углом.

Дверь ногой решительно толкаю,

Три ступеньки пробегаю вниз.

Темнота на улице такая,

Ради бога крикни мне: «Вернись!».

Нина Краснова

Как они тебя пробивают, такую тушу?
Только войдет, наглец, разоритель гнезд –
Ты уже сразу видишь, по чью он душу.
Ты же опытный диагност.

Да, он всегда красивый, всегда плохой,
Составом, пожалуй, близкий к небесной манне.
А ты сидишь золотой блохой
В пустом, дырявом его кармане –

Бликуешь в глаза бесценной своей подковкой –
Вся мельче булавки, тоньше секундной стрелки,
Теплее всего рукам – у него под кофтой,
Вкуснее всего – таскать из его тарелки;

Все даришь ему подарки,
Лепишь ему фигурки,
Становитесь стеариновые огарки,
Солнечные придурки.
Морской песок, веселящий газ,
Прессованный теплый воздух –
Как будто в городе свет погас,
А небо – в пятикаратных звездах.

А без него начинаешь зябнуть,
Скулить щенком, выть чугунным гонгом,
И он тогда говорит – нельзя быть
Таким ребенком.

Становится крайне вежлив и адекватен.
Преувеличенно мил и чуток.
И ты хрипишь тогда – ладно, хватит.
Я не хочу так.

С твоих купюр не бывает сдачи.
Сидишь в углу, попиваешь чивас:
Ну вот, умела так много значить –
И разучилась.

Опять по кругу, все это было же,
Пора, пора уже быть умней –
Из этих мальчиков можно выложить
Сад камней.

Все слова твои будут задаром розданы,
А они потом отнесут их на барахолку.
Опять написала, глупенькая, две простыни,
Когда могла обойтись и хокку.


В.Полозкова

Хмурую землю
стужа сковала,
небо по солнцу
затосковало.
Утром темно,
и в полдень темно,
а мне всё равно,
мне всё равно!
А у меня есть любимый, любимый,
с повадкой орлиной,
с душой голубиной,
с усмешкою дерзкой,
с улыбкою детской,
на всём белом свете
один-единый.
Он мне и воздух,
он мне и небо,
всё без него бездыханно
и немо...
А он ничего про это не знает,
своими делами и мыслями занят,
пройдёт и не взглянет,
и не оглянется,
и мне улыбнуться
не догадается.
Лежат между нами
на веки вечные
не дальние дали -
года быстротечные,
стоит между нами
не море большое -
горькое горе,
сердце чужое.
Вовеки нам встретиться
не суждено...
А мне всё равно,
мне всё равно,
а у меня есть любимый, любимый!

Вероника Тушнова

Делать нечего: вновь за работу,
За компьютер, к бумажным заносам,
Привыкать к бардаку и цейтноту,
Жить навырост, не пользуясь спросом,
Чем угодно себя занимая,
Максимально выматывать тело.
Тело, глупое, не понимает,
Что теперь мне здесь нечего делать.
Ты ушел. В доме тихо и пусто,
Даже кошка-старушка в печали.
Я освоила наспех искусство
Разговора с твоими вещами,
Чтобы только не думать, я знаю:
Станешь думать - опустятся руки.
Увязаю в делах, облезаю
Всей душой, и заходится в стуке
Бессердечная клавиатура,
Мысли в кончиках пальцев толкутся:
Ты ушел - ну какaя ж я дура! -
Чтоб уже никогда не вернуться...
...И бессмысленно ждать на балконе.
Будь под ним ты - я кинулась вниз бы,
Но внизу лишь бегущие кони,
Но внизу лишь горящие избы...

Вера Бутко