Алиса так долго живет в плену зеркальных чужих миров.
Она привыкает играть в войну, она укрепляет кров
Скелетами выдуманных врагов. Из скальпов – ее ковры.
Ей кажется - только лишь пять шагов до выхода из норы.
Ведь это немного – каких-то пять. Не десять. Никак не сто.
Но нет направления, где искать, Лишь стены, постель, и стол.
Куда ни посмотришь – везде тупик. И марево пустоты.
Алиса подушками душит крик и собственные мечты.
Она разбивает себя саму, чтоб вновь поутру собрать.
Но снова зрачки заливает муть, и больше и больше рать
Безудержных страхов, и каждый раз себя собирать трудней.
Она заучила десяток фраз, чтоб выкрасить серость дней
В иные оттенки. Но вот беда – оттенков почти что нет:
Кровавые кляксы, осколки льда, и яркий слепящий свет.
Ее ожидают кровать и ночь, ощерив безумный лик…
Ты девочке этой хотел помочь, да?
Запросто.
Пристрели.



Алина Марк

Да хоть пылью покройтесь,
Но дождётесь едва ли!

Эту женщину в гости
Слишком многие звали.
Но она исчезала,
Эта женщина-сволочь,
В направленье вокзала,
Как положено, в полночь.

То ли полная дура,
То ли что-то ей снится -
Может, плащ трубадура,
Может, мантия принца,
Или, может, ещё там
Какой-нибудь фуфел
Из коллекции тщетно
Потерянных туфель.

Плыви, плыви, кораблик мой бумажный...
Вдаль, мимо звёзд, качелей самодельных, резиновых сапожек, сказок страшных,
Чужих щенков, растрепанных портфелей, мечты иметь большой велосипед,
Воздушных змеев, взволновавших прядей, украденных у брата сигарет,
Стихов из коленкоровой тетради, мальчишеских вендетт, стремления казаться старше.
Прохладно утро, ясным был рассвет.

Плыви, буксир, тяни баржу неспешно...
Своё с собой: приобретенный опыт, диван-кровать, супружеская нежность,
С/у раздельный, детских ножек топот, проекты реконструкции моста,
Случайный секс, авто, штурвал фрегата с названием "Заветная мечта",
Портрет отца в овале, тяжба с братом, бесцветных будней череда, неспешные надежды.
Диск солнечный в зените. Духота.

Плыви, моё разбитое корыто…
Скрипи, но я не сдамся, я - упрямый, вычерпывать я буду деловито
Бессонницу, ночные телеграммы, дешевый кофе, глупый сериал,
Инфаркты, неухоженную дачу, трость, пожелтевший вахтенный журнал,
Очки без дужки, бортовую качку, девятый вал... А дальше?.. Дальше океан открытый.
А там?.. А там – закат горяч и ал.


Светлана Алексеева

Алё, вас слушает Весна!
- Алё, Весна? – сегодня непогода.
- Так это я под рюмочку вина четыре дождика пустила на свободу.
- Но здесь еще лежат снега.
- Так это дело поправимо, сейчас закончу все дела, сплету из солнца паутину.
- Весна! Пожалуйста, тепла!! Его критично не хватает!!
- Ну потерпи, сто дней ждала, отправлю с первой птичьей стаей.
- И знаешь, хочется любви, ТАКОЙ, чтоб сердце замирало, чтоб песни пелись до зари, и в подреберье пульс сжимало.
- Любовь? Конечно, без неё, самой душой не разгуляться, без пар влюблённых, ё-моё, кто будет мною восхищаться?

Мария Туманова

Ты садишься в метро и плачешь: «Да что ж такое?
Почему она не оставит меня в покое?
Неужели её не тошнит от дешёвых драм?»
А она, как и прежде, на слёзы плевать хотела.
Достаёт свой любимый скальпель, втыкает в тело,
Деловито вскрывая недавно заживший шрам.

Под одеждой – отметины, ссадины, россыпь скважин,
Из тебя вытекает не кровь и не лимфа даже,
А глухая тоска и жалость к самой себе,
Кислотой выжигая узоры, пятная кожу.
Надоело? Знаешь, и ей надоело тоже –
Эта вечная бледность и трещина на губе,

Неживые игрушки, засохшие насмерть краски,
По утрам – усталость, как будто ложилась в каске,
Отраженье всмятку. Полдень седьмого дня.
У тебя же – помнишь? – звенело, дрожало, пело,
Барабаня в венах, где нынче – остывший пепел,
Так какого чёрта ты прячешься от огня?

Подожди, вот она отвернётся, пожмёт плечами,
Аккуратно поставит кружку с зелёным чаем
И уедет ночным в Петропавловск, а, может, в Тверь.
Ты, конечно, продержишься сутки-другие-месяц,
Притворяясь, что камень внутри ничего не весит…
Извини, я не знаю, куда ей звонить теперь.

светлана Ширанкова

Молодость , ты же такая умничка ,
Только не уходи !
Хочешь , поедем и купим сумочку ,
Сладкого поедим.
Хочешь , отправимся в путешествие
К солнышку на восход.
Это какое-то сумасшествие
Твой от меня уход!
Молодость , ты же такая близкая -
Близкому не предать.
Хочешь, я сделаюсь альпинисткою –
Двинемся в холода.
Хочешь игристого? Хочешь крепкого?
Выкроим выходной,
Всё, что не клеилось раньше, скрепками
Соединим в одно.

Я же читала про бедных девственниц,
И про кровавый душ.
Может, по простенькому: инъекции,
Пудра, помада, тушь.
Может, задержишься, даже временно,
Даже на пару лет?
Молодость, милая, современная?
Слышишь?

Ответа нет

Сола Монова

она не любила свой happy birthday, подземку и слишком горячий чай.
давно не мечтала податься в звёзды, довольствуясь рамками [здесь; сейчас].
как будто, когда тебе скоро тридцать, уже не до бабочек в животе,
и глупо за счастье костьми ложиться, ведь толком не знаешь, чего хотеть.
с ней дружбу водила смешная белка (из парка у дома) и рыжий кот.
огромное горе – разбить тарелку! событие века – забыть пин-код!
а выбор помады настолько труден, что всякий раз выжата, как лимон.
стирала в разбитом корыте будней судьбы своей ситцевый балахон.

но он приезжал к ней (с цветами, трезвый), и было им больше, чем хорошо.
и вечные бабушки у подъезда гадали: ну, что же он в ней нашёл?

с него можно было писать картину: «как надо уметь не любить себя».
он слишком устал приходить с повинной; такие, как он, все давно сидят
на чём-то ли, где-то ли – суть не важно. что переживать, если всё пройдёт?
он яростно – парусником бумажным – вмерзал в стылой жизни полярный лёд,
оставив надолго мечты и цели о счастье без марок и порошков.
уверенный, что жизнь его процедит до шеи в верёвочное ушко.
на голые стены бросался всуе, считал многоточия и тире,
и был не из тех, кто легко пасует, спасаясь от мира в монастыре.

она в него падала, словно в бездну, и с сердца его обдирала шлак.
а вечные бабушки у подъезда гадали: ну, что она в нём нашла?

в обычном бюро далеко отсюда у подслеповатой уже свечи
сидел одинокий закройщик чуда, предвидящий следствия без причин,
сидел – две души разложив в ладони, сшивал их краями, ровняя шов,
хоть, словно те бабушки, сам не понял: и что же такого он в них нашёл?



Майк Зиновкин

Взрослая жизнь обещала свободу.
Как мы купились на ложь?
Времени нет – всё бегом, мимоходом,
Даже собаку
Не заведёшь!

Снова мечта остаётся за кадром,
Страшно сказать: за бортом.
Подчинены интересам эскадры,
Личные планы
Где-то потом!

Где? На завалинке пенсии что ли?
Видно, придётся стареть поскорей,
Чтобы собака (боксёр или колли?)
Вместе с тобой
Встречала гостей!

Рената Свиридова

Пришла весна, умывшись мокрым снегом,
И, не успев с дороги отдохнуть,
На тротуары прыгнула с разбега,
Ручьями марту расчищая путь,

И пропитался воздух ярким светом
И запахом подтаявшей земли,
И брызги из-под солнечной кареты
Веснушками на здания легли,

И окна распахнул неугомонный
Поток из красок, ритмов, голосов,
И наконец проснулся город сонный
От звонких звуков мартовских шагов!

Ксения Головина

Когда последняя беда
Опустит свой топор,
Я упаду как никогда
Не падал до сих пор.

Не так как листья в листопад,
Иль ко дну корабли,-
Я буду падать,падать,падать....
И не коснусь земли.

Я врежусь в купол голубой,
В небесные пары,
Я буду прошибать собой
Нездешние миры.

Сквозь звезды,через темноту,
Через хвосты комет
Я буду падать в высоту
Сто миллионов лет

Вадим Шефнер

Мне снится город, в котором не был, и в этом городе дождь идёт. И в этом городе под мокрым небом моя единственная живёт. Она застенчива и упряма, в её глазах отраженье звёзд, её жалеет подруга-мама и очень любит приблуда-пёс. Она читает смешные книжки про гномов, эльфов и чудеса, и по ночам всё о чём-то пишет, и слышит странные голоса. В её придуманном тайном мире добро всегда побеждает зло. На антресоли в её в квартире пылится ангелово крыло... Она не знает, зачем ей послан непарный ангельский атрибут и что тогда бормотал апостол, нарушив тихий её уют....

Я всякий раз, просыпаясь - верю, что с ней мы встретимся всё равно.
Но с каждым годом теряет перья моё единственное крыло...

Валерий Носуленко

Как вдруг на вишнях снег —

Почти несовместимо —

Спит рядом человек с тобой.

А дышит мимо.

Лев Ошанин

..Но вот зима,
и чтобы ясно было,
что происходит действие зимой,
я покажу,
как женщина купила
на рынке ёлку
и несёт домой,
и вздрагивает ёлочкино тело
у женщины над худеньким плечом.
Но женщина тут, впрочем,
ни при чём.
Здесь речь о ёлке.
В ней-то всё и дело.
Итак,
я покажу сперва балкон,
где мы увидим ёлочку стоящей
как бы в преддверье
жизни предстоящей,
всю в ожиданье близких перемен.
Затем я покажу её в один
из вечеров
рождественской недели,
всю в блеске мишуры и канители,
как бы в полёте всю,
и при свечах.
И наконец,
я покажу вам двор,
где мы увидим ёлочку лежащей
среди метели,
медленно кружащей
в глухом прямоугольнике двора.
Безлюдный двор
и ёлка на снегу
точней, чем календарь нам обозначат,
что минул год,
что следующий начат.
Что за нелепой разной кутерьмой,
ах, Боже мой,
как время пролетело.
Что день хоть и длинней,
да холодней.
Что женщина...
Но речь тут не о ней.
Здесь речь о ёлке.
В ней-то всё и дело.

Юрий Левитанский

Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Что мне делать с земным имуществом,
Если скажет он :выбирай?

Мне не надо в раю тоскующей,
Чтоб покорно за мною шла.
Я бы взял с собой в рай такую же,
Что на грешной земле жила,-

Злую,ветреную,колючую,
Хоть ненадолго,да мою!
Ту,что нас на земле помучила
И не даст нам скучать в раю.

В рай,наверно,таких отчаянных
Мало кто приводит с собой,
Будут праведники нечаянно
Там подглядывать за тобой.

Взял бы в рай с собой расстояния,
Чтобы мучиться от разлук,
Чтобы помнить при расставании
Боль сведенных на шее рук.

Взял бы в рай с собой все опасности,
Чтоб вернее меня ждала,
Чтобы глаз своих синей ясности
Дома трусу не отдала.

Взял бы в рай с собой друга верного,
Чтобы было с кем пировать,
И врага,чтоб в минуту скверную
По-земному с ним враждовать.

Ни любви,ни тоски,ни жалости,
Даже курского соловья,
Никакой,самой малой малости
На земле бы не бросил я.

Даже смерть,если б было мыслимо,
Я б на землю не отпустил,
Всё,что нам на земле причислено,
В рай с собою бы захватил.

И за эти земные корысти,
Удивленно меня кляня,
Я уверен,что бог бы вскорости
Вновь на землю столкнул меня.

Константин Симонов

Али не царевны мы с тобой, подруга?
Али не седлали диких жеребцов?
Не тушили избы? Не рожали деток?
Не носили дважды жёлтое кольцо?
Что же раскисаем мы в хоромах знатных?
Отчего же слёзы прячем от семьи?
Будет всё в порядке, будет всё как надо,
Может быть немножко сердце поштормит,
Устаканим слабость, ушатаем принцев,
Выпустим в окошко птенчиков - щеглов.
Бережённей нервы, вдохновенье чаще -
Иногда полезна жизнь без мужиков.

Перемены пути,
Перемены погоды,
Перерыв на мечты,
Длиною в полгода.
Перестройка критериев:
Ровно пять лет,
Пару лет – на прогулки,
На сон, на обед.
Две цистерны вина,
Километры резины,
Год – на шоппинг
В больших, дорогих магазинах.
Бочка крема для рук,
Для лица и для тела.

Итого:
Моя молодость вдруг пролетела.

Маркова Жжженя

Детство

Боже, какая гадость - пенка на молоке...
Манная каша - мерзость. Лука ошмётки в супе.
Страшные звуки ночью где-то на чердаке...
И на картинке в книжке - Баба Яга на ступе.

Юность

Боже, какая гадость - стыдные волоски...
Мамина шляпа - мерзость. Прыщик на подбородке.
Слёзы в подушку ночью, призрак моей тоски.
И причащенье взрослых - горькая рюмка водки.

Молодость

Боже, какая гадость - он не пришёл домой...
Запах измены - мерзость. Пошлый белесый волос.
Страх одинокой ночи чёрною бахромой.
И телефонный зуммер тихо играет соло.

Зрелость

Боже, какая гадость - сети моих морщин...
Мамина шляпа - мерзость. Стирка, кастрюли, дети.
Ночь, головные боли тенью иных причин.
И осознанье искрой - прожитые две трети.

Старость

Боже, какая гадость - список моих лекарств...
Муки склероза - мерзость. Память о прошлом, ступор.
Боль превращает ночи в наипошлейший фарс.
Пенки. Прыщи. Измены. Стирка. И я - и ступа.

Анна Рубинштейн

Здравствуйте, милая барышня в бархатном шарфике,
Кажется, плачете? Полно Вам, это не есть комильфо.
Вы нынче в Киеве, а не на льдинах Антарктики,
И в 21м, а не в 19м, пардон.
Вытрите слезки платочком «ла прери» надушенным,
Душу не рвите, закончились нитки зашить.
Вам в ней на бал, а па танца еще не разучены.
Где Ваш сопрано? совсем от рыданий охрип.
Вам еще петь колыбельные, кутать подснежники,
Доброе солнце в красивых глазах расплескать….
знаю, как трудно, когда себя чувствуешь грешницей,
Но в наших силах любовью грехи искупать…
«далі не йде» прошкварчит машинист из динамика.
Шарфик поправив, на улицу выйдет, в толпу.
Девушка. Глупая. Гордая. Больно ей. Классика.
Еле успел, думал Ангел, что чинит сердца на ходу.

Юлия Волошина

Есть такие девочки … кожей у них броня , а под ней карамель .
ты на них смотришь, и все, что приходит на ум – апрель,
когда одинаково вероятна и оттепель и метель.

Это слишком просто - сбиваться с ритма, становиться избранным - на пари. Запиши и выучи, как молитву: твоя Сила живет у тебя внутри. Ни чужие взгляды, ни чьи-то тексты не способны выявить, доказать, только сердце, вставленное на место, и душа, читаемая в глазах. Остальные - верь мне - ничуть не проще, от гламурных сучек до полных дур - все миры свои познают наощупь, все мечтают встретить свою звезду. Не бывает избранных, есть - Другие, только им больнее и ярче жить... Но для них весна сочиняет гимны - на волшебной арфе Ее души.

Кот Басё