Она себе купила сапоги,
Которые ни разу не надела.
В слезах не крикнет: "Боже, помоги!"
В порядке всё: и макияж, и тело.
Со вкусом, стильно сервирует стол
Себе одной. Свеча. Набор салфеток.
Ещё один обычный день прошёл,
Как медячок, упавший в горсть монеток.
Контрастный душ. Двуспальная кровать.
Зажжёт торшер, чуть полистает книжку.
А после- спать. Да-да, всего лишь спать
В кровати той, как хрупкая малышка!
А завтра купит платье в сотый раз,
Чтоб восхититься той, что в зазеркалье.
Но медленно уходит блеск из глаз,
Сменяясь бликом воронёной стали.
Нет мужиков! Боятся. Холодна,
Резка, как ветер, взглядом прожигает!
Поймёт ли кто, что выжжена до дна?
Живёт? О, нет, скорее доживает!
Не стану продолжать я. Не хочу!
О, сколько их над пропастью, по краю
Придут домой, зажгут свою свечу...
ДЕРЖИТЕСЬ! Я ПРОШУ ВАС! УМОЛЯЮ!

С.Третьяков

Постараемся быть счастливыми,
А? Давай?
Узких улиц бежать извивами
На трамвай
И смеяться от глупой радости
На бегу,
Упиваться черемух святостью
На углу,
И, пройдя по солнечным зайчикам
В глубь двора,
Где играет в скакалки-мячики
Детвора,
Воробью от батона корочку
Отломить,
Сесть в пустые качели-лодочку -
И уплыть

Мышонок, и лягушка, и зверушка
неведома блаженны: им досталась
душа без психики, психея без психушки,
сон без подушки, без бессонниц старость.
А тут, что хочешь делай ли, не делай —
зарядку, макияж, карьеру, ужин, —
проснешься рано утром старой девой
с двумя детьми и мирно спящим мужем.

Вера Павлова

Не пишу. Не дышу. Не читаю блоги я.
Не встречаю под вечер Оле-Лукойе...
Одногрудая девочка в онкологии
Третьи сутки, как мне не дает покоя.

До больницы любые идут троллейбусы:
На «семерках» спешу на свиданья к маме.
Мир замкнулся в себе, как монада Лейбница
И отчаянно молится Харе Раме.

А по крышам плывут облака пологие:
Постарался на славу Небесный Мичман...
Одногрудую девочку в онкологии
Третьи сутки, наверно, уже химичат.

Не мигая, смотрю на часы настенные.
Принимаю, как яд, пустоту квартиры.
Я не знаю, как жить со своими венами,
По которым тоскуют все бритвы мира.

Я варю себе кофе в дырявой жезвочке.
Я слежу за дождем, что свисает с веток.
Я храню его фразу: «Ты – гений, Женечка,
Но люблю я обычную тетку Свету».

Мне бы текстом ответить, – да перья – ломкие.
Мне бы выпить, – так пусто в карманной фляге...
Одногрудая девочка в онкологии,
Я в палату к тебе, как в могилу, лягу.

Ни брахманами нам не бывать, ни буддами:
Для носящих вериги опасны бусы.
Я, – как ты. Я – такая же одногрудая,
С перешейками ребер на месте бюста.

Видит Бог, как поэт я писал по совести,
Подымая гераклов себе на плечи.
Ни в словах, ни в делах не терпел попсовости,
Но «поет Пугачева»…
И «время лечит».

Значит, верь им: Звезде и Смешному Мальчику –
Скоро айвилсервайвом Христос Воскресе…

И здоровая выйдет навстречу мамочка,
И придумает май из попсовых песен.


Евгения Бильченко

— А ворон с вороной? — спросила Герда.
— Лесной ворон умер; ручная ворона осталась вдовой, ходит с чёрной шерстинкой на ножке и жалуется на судьбу.
(Г. Х. Андерсен «Снежная королева»)




Ну, здравствуй, ошибка моя фатальная. Я тоже застрял в ледяной глуши, и тщетно пытаюсь найти проталину в заснеженных дебрях твоей души.
Вчера я раскладывал карты веером, в пасьянсах на части судьбу дробя, безумно желая, чтоб ты поверила, что мир не обязан вокруг тебя вращаться, одаривать светом ласковым, скулить у твоих королевских ног, раскрашивать будни цветными красками…
Ты, знаешь, а я бы, наверно, смог тебе подарить пусть не всю Вселенную, а лишь уголок на её краю. Я даже согласен, пускай разменная монетка согреет ладонь твою. Из пальчиков выскользнет и покатится, легко затеряется где-нибудь. Ты снимешь корону, и в белом платьице проводишь монетку в последний путь.
На все ледяные четыре стороны ты можешь отправить меня – пойду. А, хочешь, я стану придворным вороном, как в сказке? Но только имей в виду, что воронам свойственно одиночество, во взгляде таится немой укор, а их потрясающий дар пророчества, как правило, сводится к "Nevermore!"
И всё б ничего, но уйти по-доброму уже не получится - злись, не злись. Зверек, что от боли кричит под ребрами, когтями стальными кромсает жизнь, судьбу изменяет по наущению той силы, что всякой другой сильней...
И пройдена точка невозвращения, и стимула нет возвращаться к ней.
Короткие тени скользят по комнате, луна безразлично глядит в окно. В моем беспокойном, но тихом омуте чертей разномастных полным-полно. Они на свободу рванут при случае, и всё это действо, как мир старо. Потрепанный бес, одолев излучину, уткнулся рогами в мое ребро. Увы, как бывает порой, не сразу я сумел догадаться, что он не враг. На ниточках, к пальцам твоим привязанным, душа моя пляшет не просто так. В экстазе порочном гремит оковами, звенит бубенцами, как верный шут.
Но, Ваше Величество, расколдовывать меня бесполезно - напрасный труд. Мы верим, упрямо творя грядущее, едва ли не каждому миражу.
Нарядная жизнь, как строка бегущая, мелькает, а я на неё гляжу. Поэтому пусть всё идет по-прежнему, своим чередом в суматохе дней…

…Искрится на солнце вершина снежная, и ворон устало кружит над ней…

Плющиков Владимир

Как тебе сейчас с твоим, любящим?...
Говорят, что ничего сложного...
Говорят, что он живёт будущим
и не пилит за твоё прошлое...

Говорят, что всё у вас вычурно -
танцы-шманцы... брюлики... полочки...
говорят, что ты смогла вычеркнуть
тех, кто стал из-за тебя сволочью...

Говорят, счастливой с ним кажешься,
все напасти - по воде вилами,
что у вас всё как в кино сказочно -
танцы-шманцы, «я уже… милая»...

Что вы любите, и всё радужно,
он тебя, а ты его - с бешенством,
а когда он крепко спит рядышком -
... ты готова, как и я, – вешаться…

Павел Покровский

Вы мать ребенка школьнических лет,
И через год муж будет генералом...
Но отчего на личике усталом --
Глухой тоски неизгладимый след?

Необходим для сердца перелом:
Догнать... Вернуть... Сказать кому-то слово..
И жутко Вам, что Все уже в былом,
А в будущем не видно и былого...



Игорь Северянин

Когда любовь трещит по швам,
Как кардиган на сочном теле,
Держите голову, мадам!
Ну что за нюни, в самом деле!
Взгляните зеркалу в лицо:
Таким глазам сыреть не гоже,
На свете много подлецов,
А отражение - дороже!

Верните к жизни эпатаж,
Красивым скотчем склейте сердце,
Поправьте бюст и макияж,
Отрепетируйте коленца,
К чему опять мочить платки,
Жалеть себя - ну что за мода?!
Достаньте шпильки и чулки,
И гордость с нового комода.
Когда с собой на высоте -
Любовь других - необратима.
И будет все, как от Картье:
Блестяще и неповторимо.
Мадам, взгляните: Вам пора,
Ведь все всерьез, какие игры:
Вперед, походкой от бедра,
Тигрицей хищной в лапы тигра!

Видишь, сколько снежинок нам небо кидает в ноги?
Видно, любят нас там до сих пор наши злые боги,
Им досадно, что люд нынче сплошь убогий,
Ни мольбы в очах, ни огня...
Чертыхаемся, злимся - коль ветхая черепица,
Коли денег в кармане нет, когда явно нужда напиться,
Коли не в кого выстрелить телом, или влюбиться,
И лежим, словно рыбы, на берегу ... плашмя...

Видишь, сколько снежинок? А мы их с тобою топчем,
И под рюмку на кухне ворчим, горлодраним и ропщем,
А нас столько же, сколько снежинок - в общем,
И нас так же не бережет февраль.
Нам бы в руки бы по снежинке бы дать бы надо -
Береги ее, в морозилке храни от взглядов,
Выпускай гулять за окошко - вдоль снегопада -
А нам снега совсем не жаль...

Но пока серебрится снег на твоих ресницах,
Мы берём размах, и с карнизов летим, как птицы,
Вне боязни упасть и об лёд на куски разбиться,
Мы с тобою играем в птиц.
Наши души летают по кругу, как две снежинки,
Мы два целых, расколотых кем-то на половинки,
И срослись половинки когда-то друг к другу спинкой -
И не видят друг-друга лиц...

Катя Цойлик

ей надо гореть, а приходится тлеть
как воском натёртая нить


есть тысяча поводов, чтоб умереть
ей нужен один, чтобы жить

под рёбрами бьются неровно тире
ей больно смеяться чужим

есть тысяча способов, как умереть
ей нужен один, чтобы жить

она разменяла последнюю треть
дороги к обрыву во ржи

и было б достаточно не умереть
но ей недостаточно жить

Анна Рубинштейн

"Живи сегодня". Рекламный слоган
Желаний в лизинг.
Но нет рецептов, чтоб хоть немного
Тебя приблизить.
И направленье твоих маршрутов
Привычно-южно.
А мне так хочется почему-то,
Мне очень нужно,
Чтоб ты сорвался, слетел с катушек,
Чтоб - всё, и сразу!
Май, как нарочно, такой цветущий!
И угораздить
Могло же так невпопад влюбиться!
<Да просто "вилы",
Как ты сказал бы> И где , мой рыцарь,
Тебя носило?!
Но не жалею, пусть лучше поздно...
Флаг белый поднят.
Дыши свободно, смотри на звёзды,
Живи сегодня!

Марина Фольмер

Последствия одиночества...
Можно любить, но не хочется,
держит закон сохранения – сомнения...

Нестрогие соответствия с детской мечтой,
и как следствие – открытия запоздалые,
устала я...

Тыква, в дороге разбитая, туфелька, где-то забытая.
Снова за принца сосватали...
А надо ли?

Виктория Лапшева

Я ненавижу
Прогнивший ворох
Пословиц старых
И поговорок
Про «плеть и обух»,
Про «лоб и стену», —
Я этой мудрости
Знаю цену.
Она рождает,
Я это знаю,
«Свою рубашку»
И «хату с краю».
Она — основа
Молве безликой:
«Попал в говно, мол,
Так не чирикай!
Снаружи — зябко,
Снаружи — вьюжно...»
А всякой мрази
Того и нужно,
И мордой об стол
Всему итог:
«Куды поперли?!
Знай свой шесток!..»
Куда ни плюнешь —
Такие сценки,
А все оттуда,
От «лба и стенки»,
От тех, кто трусит —
В «чужие сани»,
Тех, кто с часами,
Тех, кто с весами,
Тех, кто в сужденьях
Высоколобых
Вильнет цитаткой
Про «плеть и обух»,
А там — гляди-ка —
Развел руками
И пасть ощерил:
Ведь «жить с волками!»

Когда за глотку
Хватает кодло,
За поговорку
Цепляться подло,
Да лучше кровью
Вконец истечь,
Чем этой гнилью
Поганить речь...


Юлий Даниэль

Я вылечусь временем - лучшим из лекарей
И каждому Бог по заслугам воздаст...
С одной стороны - мне довериться некому,
С другой стороны - хоть никто не предаст.

Теперь я сама себе стала хозяйкою:
Хожу по гостям, где давно не была.
С одной стороны, что разрушилось - жалко мне,
С другой стороны - я уже не могла.

Закрыты все двери и камни все собраны.
Отныне навеки я стала чужой.
С одной стороны, без любви - очень холодно,
С другой стороны - мне спокойней одной...

Пойду, как сумею, своею дорогою,
Не любят, не помнят, не верят, не ждут...
Я знаю одно: лучше быть одинокою,
Чем ждать, что тебя, как всегда предадут...

О.Назаренко

Я на разлуки не сетую.

Разве в разлуках дело?

Выйдешь за сигаретами,

вернешься — а я постарела.

Боже, какая жалкая,

тягостная пантомима!

Щелкнешь во тьме зажигалкою,

закуришь — и я не любима.

Вера Павлова

Ищу. Таких же грустных и нездешних,
не избалованных, но гордых и ранимых.
Немножечко святых, но больше грешных.
Всё больше любящих и изредка – любимых.

Берущих реже, отдающих чаще.
Не из собачье-течной, вкрадчивой породы.
Надеющихся, ждущих и хранящих.
Почти наивных, несмотря на все разводы.

Во мне вселенская, тяжёлая усталость.
Ищу. Живущих-в-ожиданьи-чуда женщин.
Ну, сколько нас, доверчивых, осталось?
И с каждым будним днём
всё меньше,
меньше, меньше

Ольга Разумовская

...И порхай, пока крылья трепещут живо, и летай на горячий огонь свечи,
И мешай портвейн с кисло-горьким пивом, и точи свои зубы об жизнь, точи,
Доверяй подряд, обжигайся, смейся, забывай имена, возвращай, колдуй,
В сотый раз лбом о грабли до крови бейся, и целуй всех подряд, наугад целуй!
Замыкайся в себе, размыкай объятья, вешай нА душУ грозди замков и схем,
К чему мясом примкнешь - с этим расставайся, приходи на век, уходи - совсем.
Хоть на миллиметр, да сдвигай границы, слушай многих, услышь самого себя,
И летай. Разбегайся, взмывай, как птица, не раздумывай, нитью судьбы плетя.
Куй огромный замок, чем в конце спасешься. Куй из радости, боли и прочих зол,
Подшивай его, шей его, как одежку, подгоняй по фигуре, словно комзол.
И не верь тем, кто скажет: "ЗамкИ не нУжны, наши предки ошиблись", не слушай их,
Они строят пожизненно крест жемчужный, просто выключи звук им, чтоб голос стих,
Строй замОк, делай сложным хитросплетенье кодов фраз, слов любви. отключай мозги,
Куй замок этот даже по воскресеньям, по утрам - друзья, по ночам - враги.
И не бойся. Вне списка "Кто в небо метит", будь чуть проще, молчи, не руби с плеча...
Ибо самый надежный замОк на свете - это тот, от которого нет ключа.

Катя Цойлик

...и вот однажды, чувствуя: не нужен
твой бред словесный и напев лиричный,
ты вылезаешь - из калоши, лужи,
ты запираешь честным словом душу
и варишь крепкий кофе по привычке.
И долго им пытаешься согреться
(как будто можно внутреннее - внешним)...
О запертую душу бьётся сердце,
но ты умеешь рогом упереться,
не уступая слабостям сердешным.
И в час, когда с церковных колоколен
взлетают в небо ангелы и птицы,
и каждый звук - пронзительно бемолен,
и каждый сон - рассветом обездолен,
и падая - нельзя остановиться,
ты сочинишь распахнутые окна,
перешагнёшь запретную границу...
Душа взметнётся, обречённо охнув,
мелькнёт стены обветренная охра,
и Бог черкнёт в блокнотике: "Не птица…"


Асенчик Алёна

Как бы я с этой женщиной жил...
За нее бы без всякой бравады
Я бы голову даже сложил,
Что сложнее сложенья баллады.
Как бы я с этой женщиной жил.

Дав отставку вчерашним богам
Я б не слушал сомнительных сплетен,
И отдал бы ей все, чем богат,
И добыл бы ей все, чем я беден.
Как бы я с этой женщиной жил.

И за нею, не зная вины,
Что поделаешь, годы такие,
Наблюдал я лишь со стороны,
Как бездарно с ней жили другие,
Как бы я с этой женщиной жил.

Но однажды. Я всё же везуч,
Помогает нечистая сила,
Протянула мне женщина ключ-
Поняла, позвала, поманила...
Как бы я с этой женщиной жил.

И теперь, не в мечтах, наяву.
Не в виденьях ночных, а на деле.
Как я с женщиной этой живу?
А как сволочь!
Глаза б не глядели...

Г.Григорьев

Она вдыхает кофе, бредит Парижем,
Слушает Баха и кланяется стихам.
Когда наступают сумерки - еле дышит,
Лиловые ночи считывает по слогам.
Она свой сплин накручивает на пальцы,
Смеётся мягко, играет в отрывки фраз.
Да и плевать,что снова из рук всё валится.
Целует в щёку. Так, для отвода глаз.
У неё, конечно, есть парочка нот в запасе
И целая ночь, а в сумме - почти крыло.
Она не плакать себя упросила насилу -
Да что болтать-то, всё уже отмерло.
И сердце огромное - мир бесконечно прекрасен.
Она не принцесса, но где же её помело?

А она вдыхает свой кофе, греет руки,
Ходит на цыпочках, мягко и не спеша.
За окнами дождь, а она опять в белых брюках.
Она прыгнет в лужу - если ей разрешат.
Запястья ломкие: кажется, тронь - рассыпется,
Книжная пыль, похоже, и то прочней.
Она мечтает о плёночной старой "мыльнице",
Фальшивит на песне "Она выпускает змей".
Она спать не любит - сны ей дурные видятся.
И часто так страшно, что ходит сидеть под дверь.

А она вдыхает кофе, распускает косы,
Пишет послания - где бы достать бутыль?
Чувств слишком много: море найти будет просто.
А вот корабля не видно за сотню миль.