Научиться бы жить лишь сегодняшним днём,
Без вчерашних обид и заученных истин.
Вышивая мгновенья золочённым шитьём,
Заполнять свои дни только светом лучистым.
Научиться бы не замечать подлецов,
Верить в то, что согрет этот мир состраданьем.
Говорить на излюбленном из языков –
Том, в котором рифмуется всё с пониманьем.
Научиться молчать о любви и тоске,
Позабыть про нелепость разлук, расставаний…
Научиться собой быть и в каждом штрихе
Принимать всё, как есть – без потерь и роптаний.
Обучи нас, Всевышний, науке наук –
Не валяться в грязи, не кичиться, что чистый…
Подари нам тепло чьих-то преданных рук…
Разреши просто Быть – без наград и амнистий.
Прости и выброси. угасшие слова -
заезженный, уже ненужный ролик.
и пусть смеётся мир вокруг до колик -
никто не отберёт мои права:
собою быть, собою оставаться,
бездумно, горячо спектакль играть,
всё выбросить, и новую тетрадь
открыть.
..............и просто баловаться,
кокетничать, быть нежной и смешной,
и небо ремонтировать всерьёз,
собрать в ладони смех и капли слёз
и дверью хлопнув, быть одной. одной!!!
"...А что остается? дела наши в общем неплохи:
Хранить в глубине бриллиантами воспоминаний,
Все то, что нам жаль оставлять в уходящей эпохе..."
/Импрессионистка/
***
Осталось немного: шкатулка, где собраны слёзы,
Перо пролетавшей (ах, мимо!) прекрасной жар-птицы,
Тетрадка, в которой теснятся и рифмы, и грёзы,
И утренний кофе, где горечь - щепоткой корицы.
Распахнуты окна, и ветер так шепчет про счастье,
Что хочется выбросить вон надоевшую память,
Сменить настроенье, сшить светлое лёгкое платье
И солнечным бликом на чьей-то ладони растаять...)
Если надо казаться сильной – я в этом ас:
Прикушу губу и надменно взгляну с усмешкой.
У меня в запасе полсотни небрежных фраз,
И ни грамма уменья быть неприметной пешкой.
Если жить – это просто смятенно вдыхать тоску,
Пластилином сминая дней надоевших росчерк,
Я дам фору в этом всему заштатному городку,
Мне поставят пятёрку в каждой из горьких строчек.
Если рвать в клочки – сверх-искусство для нежных дур,
То я в этом, пожалуй, уже настоящий профи.
Только, знаешь… обманчив бывает лихой прищур
Карих глаз, и неровно ложатся строфы
На листок бумажный, на день, на взрывную жизнь,
И птенцом озябшим вдруг сердце невольно вздрогнет,
Когда ты со мною…
А впрочем, пустяк.
Аминь –
Это просто ветер хандрит на пустом перроне…
…Я так устала просыпаться ночами в холодном поту…и дрожать от каждого звука и шороха, а утром делать вид, что всё в порядке… играть улыбкой на лице, в душе заново переживая весь ужас прошлой ночи…говорят, что в глазах видны истинные мысли человека, его душа, его состояние. Я научилась подавлять боль во взгляде…если там что и увидят, то только равнодушие, холодное равнодушие ко всему происходящему вокруг…а внутри ураган: буря эмоций, шквал воспоминаний; они настигают меня в самый неподходящий момент, когда, казалось бы, всё начинает налаживаться…но они не отпускают, они крепко держат меня своими невидимыми оковами, опутывают незримой паутиной прошлого…
Долгими, одинокими, холодными вечерами, сидя на кухне и похлёбывая давно остывший чай, я жду его, как маленький ребёнок ждёт чуда. Мой незримый спутник покидает меня днём, пока меня окружают люди, и возвращается вечерами, когда я совсем одна…сначала я боролась, прогоняла его, как могла, но затем смирилась…я теперь завишу от него…мне больше некому сказать о том, что я чувствую и я выговариваюсь ему…и он приходит, чтобы сделать мои серые вечера бесконечно длиннее и горче…и терпеливо выслушивает тот поток горя, что я выливаю из души, вычерпываю ледяными ладошками…мне незачем торопиться, ему тоже…
Затем наступают слёзы…плачу не я, мне это совсем не надо…плачет моя душа, наивная и ранимая, как у младенца…моя несогретая душа, обдуваемая ветрами со всех сторон…теперь нас в комнате много: я, мой вечный спутник и слёзы….Допив чай иду в кровать…как в детстве свернусь калачиком…я боюсь уснуть, мне снятся кошмары, но нет никого, кто бы мог меня успокоить и сказать, что всё хорошо…и я лежу, изредка закрывая глаза и проваливаясь в пустоту…и так до самого утра…мой единственный друг рядом…
Прогнав тоску в дальний угол до вечера иду по делам…вокруг много людей…они торопятся, не замечая главного: быть может, рядом кому-то плохо и он нуждается в помощи, в поддержке…нет, никто этого не заметит, потому что все заняты своим собственным горем и надоевшими проблемами…
Вновь утопив отчаянье в улыбке, я вру подругам, что этой ночью была не одна…они улыбаются и верят…хотя почему же я вру? Я действительно была не одна сегодня ночью…да и вчера тоже…каждый день, каждый год, я в темноте пустой квартиры встречаю его с нетерпением, мою единственную отраду и надежду…каждую ночь всё повторяется снова, как по написанному давным-давно сценарию, я его знаю наизусть, я выучила его за все эти годы…каждую ночь в моей квартире только двое: я и моё одиночество…
[411x699]
А ты глохни, тони, душа моя, слепни, никому уже больше не доверяй. Не зови, не жди, ближе метра не подпускай. Всё, что было живо – в архив, на полку и под замок. И чернилами красными – «не кантовать» – строгий выведи ярлычок. И кому там плохо, кому хреново, кому лафа – не псиxyй, не дёргайся, не твои дела.
Ах, как раньше билось на нашем флагштоке алое полотно, затопляло нежностью, и летать дозволяло – до: до ближайших звёзд, до любимых глаз, до разбиться вмиг, до напиться вдрызг ... до тебя, хороший мой, и до рук твоих. А теперь – такие, мой Бог, дела – посчитала ошибки, реестр составила, всё учла – и водой сквозь пальцы – неслышима – утекла.
И никто не узнает, что там, внутри, впотьмах – как поёт, змеится, на волю рвётся, болит, скребёт. Да иди ты лесом – второй, иль третий – окончен счёт! Ничего не вздрогнет, не порвётся нить, пальцы не задрожат; ни к чему, хороший мой, поцелуя след на сухих губах.
…Все вокруг, как положено – при своих делах. То ревут, то мирятся, и то мат, то шах. У меня осталась капелька, ничего, чуть-чуть: ломкий, призрачный, невесомый, нелепый луч. Я давно не верю всякой белиберде, утонул ковчег мой в твоей воде, и ни зги не видно в дождя стене… Посмеёмся весело – всякой ерунде?
Вот такие, милый, теперь дела. Ни углей, ни света. Черта. Стена.
Ты сама себе придумывала крылья,
И прикидывалась птицей Метерлинка,
Разлетались все мечты дорожной пылью,
Разрывалась жизни ткань, как паутинка.
Этот город обещал в ладони - звёзды,
А швырял под ноги битые надежды,
Были строгими предъявленные счёты,
И в чулане тлели бальные одежды.
Слышишь, фея опьянявших переулков,
Как колотится зима в районе сердца?
Опустела враз любимая шкатулка,
Где ты складывала счастье так усердно.
И рассказами про коста дель аморе
Прекращай, душа, терзать свой тихий терем.
Посмотри: ведь в этом тёмном коридоре
Каждый встречный обернётся цепким зверем.
[475x600]
Кто назвал её покорной, кто посмел поставить ценник,
И решил, что всё так ясно – до последнего «прости»?
Лучезарно улыбаясь, брошу всем последний пфеннинг,
И словам я не позволю здесь томиться взаперти.
Настежь окна, настежь мысли! А незрелые сюжеты
Поцелуев, кривотолков – разбросаю второпях...
Обернётся птицей кошка, и жемчужные браслеты
Разлетятся звездопадом в этих стылых февралях.
Крыши, звёзды... Погуляем? Не боишься вниз сорваться?!
У меня – ключи от неба и билет на дирижабль.
У тебя – весёлый норов и уменье догадаться,
Что тобою только дышит мой доверчивый февраль.
…Кто меня назвал покорной, кто решил, что понял что-то?
Обернусь холодной стервой, брошу жёсткие слова…
...Но в душе опять котёнком заскребётся отчего-то
Недосказанная нежность, что тобой одним жива.
Объясняя свое бездействие в отношении желаемого, человек привык ссылаться на тяготы детства, родительские огрехи, общественное давление, многочисленные препятствия на пути. Глубоко внутри ему хорошо известно, чего именно он хочет, но тяжесть вероятной опасности непомерна.
Когда-то нам предложили "клетку" в качестве места обитания. Порой не одну. И мы сделали, пусть неосознанный, но свой выбор - приняли этот ценный дар. Кое-как заселились, обжились, помучались и привыкли, подросли. Затем "клетка" эта почти вросла в наше существо. И ... стало казаться, что она - не "клетка" вовсе, а наш собственный скелет, наше естество, основа, опора и защита. Наш дом и наша крепость. Без нее гибель неизбежна.
Теперь же, когда нам говорят, что без "прутьев" будет легче, свободнее, ярче, живее, идея имеет мало шансов на реализацию. Так как здесь вполне безопасно, привычно, удобно. Давит, конечно, что-то иногда, жмет и тянет, сковывает, но ... А кому сейчас легко? Все так живут. А вы видели тех, кто живет без "клетки"? Чем же им лучше живется? О-о, нет! Лучше объясните и покажите, как сделать свою "клеточку" более выдающейся.
Дышать полной грудью; идти куда захочется; кушать то, на что глаз ляжет; лететь, выбирая свой путь - странная перспектива. Опасности здесь поджидают за каждым углом. ... И новые "прутья" ложатся в руку, вплетаясь и обновляя имеющееся. Клеточных дел мастера холят и лелеют свои произведения. Вот посмотрите: а у меня она небесного цвета, с блестками и звездочками!..
[699x525]
Ты с другими меня не сравнивай,
Все равно буду лучше их.
Не забыть тебе светлого пламени,
Непокорных волос не забыть.
Пусть была я злою и ветреной,
Пусть я вредной порою была.
Но в душе оставалась я верною,
И любовь я к тебе берегла.
И сейчас я храню ее бережно,
Никому, никому не отдам!
И однажды вернусь к тебе прежней,
Чтоб поверить твоим глазам.
Пусть пройдут все обиды давние,
вечер будет празднично тих,
Ты с другими меня не сравнивай,
Все равно буду лучше их!
Она пахнет мужским Кензо и адреналином...08-04-2010 22:29
Кот Басё
образ собирательный. но реальный...
Она пахнет мужским Кензо и адреналином, научилась в жизни взвешивать каждый грамм. У нее ботфорты – 3 пары – ходить по спинам и одни кроссовки – бегать в них по утрам. Она чья-то находка, тайна, жена и мама, она может – коньяк, бездорожье, шипы и грязь. Но когда она в воскресенье подходит к храму, с колокольни ей голубь машет крылом, смеясь. Она знает так мало, но знает довольно точно, и стихи не расскажут главный ее секрет… Между прочим, привычка ложиться в 12 ночи – это просто побочный, вынужденный, эффект. Вы ей пишете в личку – а как, мол, и что имели, препарируя тексты, копаясь в ее душе. У нее камасутра вышита на постели и Харлей непременно пропишется в гараже. Она помнит и вальс во дворце с золотыми люстрами, и как выла от боли, случаем спасена…
Эта девочка слишком
слишком
умеет чувствовать…
И что платит за это – знает она одна.
[420x287]
*&*
подумай обо мне, когда в ковше грааля
последней капли блеск надежду бережет...
когда полночный бред до фетиша реален,
а беглая весна мосты /подмостки?../ жжет
у Бога за спиной...
подумай... мельком... всуе...
прогуливая страх предельной высоты...
когда колоду встреч бессонница тасует,
крапит живой водой, с минутами на "ты"...
черемуховый цвет полощется в закатах...
на переправе чувств грешно менять коней...
когда один ответ достоин ста загадок,
но все же не спасет,
подумай обо мне...
а жрицы пустоты, отчаясь сделать выбор
/то пряник суховат, то слишком нежен кнут.../,
из памяти моей тебя с пометкой "выбыл"
пытаются стереть... тактично намекнуть
насколько далеки, мы, дети полустанков,
летящие в тупик окольно, стороной...
когда слепой сквозняк разучивает танго,
подумай обо мне...
иного не дано...