[700x525]
Пока ангелы спят, позабыв про людские печали,
Мы пытаемся сами проблемы свои разрешить.
И, в лагуну тревог от спокойного брега отчалив,
Мы хотим научиться без помощи ангелов жить.

Пока ангелы спят, мы воздушные замки возводим
И глаза закрываем, когда их другие крушат.
Мы с мольбой о поддержке в мечтах к своим ангелам ходим,
А они, ото сна пробудившись, на помощь спешат.

Мы должны не учиться летать, а стараться не падать.
Мы отлично умеем свои же мечты разрушать...
Мы уверены, ангелы смогут ошибки исправить,
Ведь на то мы и люди, чтоб их без конца совершать.


Рыжая Штучка

[346x502]
вечное сияние чистого разума (с)...
тебе.

Мы всегда будем жить в одном настоящем времени, даже если когда-то друг друга сотрем из памяти. Ты, конечно, сначала опять не захочешь верить мне, будешь в трубку кричать: «Ну когда вы там перестанете». Ты, конечно, сбежишь на большом серебристом боинге и, конечно, вернешься, гордость в ладонях комкая, это в фильмах все наркоманы и алкоголики, а у нас и без этого часто бывает ломка, и ты знаешь – ты знаешь! – что мы это все затеяли далеко от того, что считаем началом сущего, и пускай ты опять попытаешься не поверить мне – только мы друг для друга - мера недостающего, мы ролями меняемся чаще, чем дети – куклами, завтра я не поверю – и ты мне начнешь доказывать – вот таким простыми, смешными, кривыми буквами, вот такими нелепыми, честными, злыми фразами, называть меня сволочью, черствой, бездушной бестией – всеми масками нашими, нашим глухим убежищем. Ничего не изменится, мы остаемся вместе, и каждый день будет даже не новым, а просто следующим. Мы всегда будем жить в этой матрице наших сущностей – ни стереть, ни добавить, ни просто отформатировать, кто-то будет ведомым, а кто-то – его ведущим по дороге, что сами вымостили пунктирами. Пустят титры, где данные снова совпали с паспортом, мы узнаем себя, но сеанс повторится заново. Это тихое сумасшествие, безопасное, это сбой в системе – обычный, рабочий, плановый. Побесись, поскучай – ведь тебе выпадает очередь. Я свое отболела, дай мне немного времени. Мы с тобой дуализмом насквозь по душе прострочены, и похоже, что ты, наконец-то во все поверил. Чистый разум – иллюзия тех, кто боится прошлого, где живут наши тени, рисуя себя чернилами… Если я напишу о тебе этот текст, хороший мой, значит, ты меня первый все-таки сочинил. Ты не можешь заставить другого быть вечно любящим, если он не является частью невероятного. Мы всегда остаемся в одном настоящем будущем, даже если пытаемся всем доказать обратное.



Кот Басё

[256x300]
Ты не можешь так строго меня судить,
Как и я не могу осуждать тебя.
Ты застряла осколком в его груди –
Он уже ненавидит, еще любя.

Он попался, как раненый зверь в капкан,
Я всего лишь пытаюсь его спасти.
Он привык быть синицей в твоих руках…
Не в своё лезу дело? Ну что ж, прости.

Можешь сколько угодно кричать: «Да ты!
Да какого ты нос свой сюда суёшь?!»
Ты права, но причины ведь так просты:
Ты – его безрассудство, а он – моё.

Клюнул он на улыбки твои, слова –
Да, никак не сравниться мне здесь с тобой!
Я умею лишь плакать и целовать,
И дарить ему просто свою любовь.

…Я должна была правду ему сказать,
Чтоб не дать от мечты до конца сгореть,
Чтоб сквозь боль продолжали сиять глаза,
Словно солнце, застывшее в янтаре.



Рыжая Штучка

[500x409]
Его позвоночник состоит из ее звонков – таких, полуночных, смещенных, собранных из кусков, намеков и слов неточных, сказанных, между прочим, кем-то из двух отчаянных дураков.
Его позвоночник – боль, каждый звоночек – боль, но он привык, затаился в житье-бытье, а по ночам он бросает матрас на пол, в оригинале, грассируя, пьет Рембо, душе на десерт оставляя Mireille Mathieu.
А потом она отвечает, что да, скучает, и возвращается в этот дом, со своими ключами, рюкзаком за плечами, с потрепанным помелом, он снова ей все прощает, не замечая, что думает не о том, не вовремя переключает и получает компрессионный – пятнадцатый – перелом.


Кот Басё

[400x300]
Мы опять не имеем ни шансов, ни прав – только выкрутить пробки и стать потемнее. Почему тебя нет ни online, ни in love, если я без тебя засыпать не умею? Позвони, расскажи мне забавную чушь – про невежливый ветер и злые трамваи, я тебя продышу, проживу, промолчу, я тебя удержу до рассвета словами – где-то в снах, от которых всего лишь черта остается под утро на смятой подушке… Иногда ты умеешь меня не читать. Иногда я пытаюсь об этом не слушать. Иногда нас разводят по разным углам, как детей, что уже напроказили слишком… А сегодня – сидеть без назойливых ламп, просто ждать, когда ты наконец позвонишь мне, в темноте вспоминать, как звучат голоса, как от счастья и нежности пальцы немеют…
Я б сама позвонила, чтоб это сказать, но ты помнишь – ни шансов, ни прав не имею.



Кот Басё

[556x699]
Я буду единственной Женщиной.
Но ты не поймешь это сразу.
Испугом с гордыней обвенчанный,
Открестишься, как от проказы.

Я буду единственной верной,
Единственной близкой… до боли.
Но ты, почитая меру,
Сочтешь эту близость неволей.

Я буду единственной правдой.
Я буду единственным другом.
Но ты отмахнешься: «Не надо…
Мы сможем прожить друг без друга».

Я буду единственной женщиной,
Той самой, которую любишь,
Я буду единственной женщиной,
Той самой, с которой… не будешь...



ЕЛЕНА ЯРМОЛОВИЧ

[500x501]
Равнодушие – это когда встречаются две равные души. Им просто нечего дать друг другу.

Мой город спит не с теми, ждет не тех, на завтрак солнце – теплой свежей сдобой. А где-то Бьорк танцует в темноте, и если ты не чувствуешь – попробуй, считай шаги, дотронься каблуком до стертых досок перед эшафотом, послушай ритм, который так знаком всем отдающим жизни за кого-то, закрой глаза – наощупь, наугад иди вперед, не думая о точке… Такое утро –в фотоаппарат, на макросъемку - лопнувшую почку, зеленый дым над мундштуком ветвей, атлАс листа, шифон цветущей вишни… В такое утро танцевать честней, чем притворяться в городе не лишней, чем сравнивать все то, что все равно не будет равным главному – друг другу …

И Ларс фон Триер выключил кино, у эшафота даме подал руку – и замер танец, остановлен счет, и все свободны – городу навстречу…

И если он, скучая, позовет – мне кажется, я даже не отвечу.



Кот Басё

[450x404]
Отпускать. И от боли сходить с ума.
Заедать ее горечью ста пилюль.
Помощь? Нет, бесконечное «Я сама».
Отпускаю, прощаю. Люблю… люблю…

Забывать. Разбивать об углы виски
И швыряться проклятьями в зеркала.
Моё сердце зажато в твои тиски…
Не смогла приручить тебя, не смогла.

Не любить. Телефон взять в ночной тиши,
Помолчать и послушать твой сонный бред.
И сказать: «Ладно, милый, давай дружить.
Ведь любви, как известно, на свете нет»


Рыжая Штучка

[300x390]
Яркоглазый несчастный клоун,
Всех смешишь, оставаясь грустным…
Притворяешься, что не понял
И мои не заметил чувства.

Я тебя вижу только в профиль,
Твои губы – алее вишни…
В мире шуток ты клоун-профи,
В этом мире ты просто лишний…

Улыбнёшься с немым поклоном,
Приглашая тоску на танго…

…Мой прекрасный печальный клоун…
…Златокрылый усталый ангел…


Рыжая Штучка

[346x502]
Идут торги. В глазах его все грани
Порочности. Но голос как вода:
«Красавица, я дам тебе полрая,
А ты мне свою искренность отдай.»

Бормочешь: «Нет, мне ничего не надо!»
Он хмурится: успеть бы до зари…
«Красавица, я дам тебе пол-ада,
А ты мне свою веру подари.

А хочешь – дам несметные богатства
И вечной жизни негасимый свет?
На трон Вселенский посажу на царство…»
Лишь головой мотаешь ты в ответ…

…Ушёл, смеясь, довольный. Слезы душат…
На чем сдалась? Что сделал он с тобой?
«Красавица, отдай мне свою душу,
А я тебе взамен – его любовь»…



Рыжая Штучка

[524x699]
Господи, если ты есть, пусть он будет счастлив.
С этой, да, с этой, которая мне противна.
Этот, да, этот, мой «мальчик – заряд тротила»,
Этот, с которым сто раз навсегда прощались.

Господи, если ты есть, пусть мне будет ровно.
Ровно на все, что творится в безумном мире.
Господи, мы же как мамонты скоро вымрем,
А ты лишь ухмыльнешься да сдвинешь брови…

Господи, если ты есть, оторвись от книги
И прогони на время дев пышногрудых.
Господи, мне улыбаться до боли трудно…
Мне на одной планете жить трудно с ними!

…Господи, эти осколки уже не склеить,
Но моя вера стремится в плюс бесконечность…
Господи, если он есть, пусть он будет вечно.

Господи, если я есть, пусть я буду ею.


Рыжая Штучка

Увидев несущуюся на меня даму, я не растерялся и раскрыл свои объятия. Она прижалась ко мне и ласково зашептала:
-Ты будешь моим самым любимым котом.
-Хорошо, что хоть не жабой или крысой, с благодарностью ответил я.
-Ты будешь сидеть у меня на руках, а я буду гладить твой животик и щекотать у тебя за ушками.
-Но я не хочу быть котом.
-Как? - удивилась ведьма,- это же престижно.
-Я хочу быть ...просто твоим любовником
-Оооооооооооооо, я об этом даже не мечтала. Но, чтобы ты от меня не убежал, я дам тебе выпить замечательный любовный напиток.
-Это не опасно?
-Нет, ну что ты. Я приготовила его сама, смешав зверобой, ромашку, сухой хвостик скорпиона, щетину дикого кабана, ушко крысы с капелькой менструальной крови.
-Чьей?
-Ну, не моею же, конечно, мне уже давно за двести перевалило.
-Я предпочитаю обычную.
-Но для рецепта требуется именно такой состав
-Хорошо, хорошо, я на все согласен.
-Замечательно,- обрадовалась ведьма, - сейчас устроим пир на весь мир и я непременно позову всех своих друзей и подружек, чтобы познакомить тебя с ними.
-Страшилок, что ли?
-Для меня они лучшие друзья и подруги.

Ведьма закружилась, завертелась и..., не удержав равновесия ,покатилась кувырком вниз по лестнице. Она катилась, и каждый раз ударяясь головой о новую ступеньку, всхлипывала и причитала: один зубик, второй зубик, третий зубик... жаль, что ступенек было всего пятнадцать...
Долетев до последней, красавица встала, отряхнулась и прошамкала:
-Пир начинается!
Обезумевшее от неожиданности все живое, страшное, ужасное, лохматое, костлявое и зубастое запрыгало, забегало, затопало и захрюкало в предвкушении праздника.
Ведьма хлопнула в ладоши, и тут же появился огромный длинный стол с красно- кровавой скатертью.
Через несколько секунд шикая, толкаясь, пинаясь и громко ругаясь, гости уселись за стол. На них так приятно было смотреть: беззубые ведьмы, рогатые чертики, лохматые лешие, сгорбившиеся гномики, скелетики, русалки и, все страшилы, какие только могут существовать в потустороннем мире.
Хозяйка села на трон и весело прошепелявила:
-Дорогие мои! Я позвала вас для того, чтобы представить вам моего нового кавалера. Вот он, прошу любить и жаловать!
Меня выпихнули в центр зала на всеобщее обозрение.
-Отдай, отдай его нам,- заверещали со всех сторон.
-Молчать, хапуги,- рассердилась ведьма,- все вам отдай, а мне что?
-Тогда давайте разделим его на кусочки,- предложил кто-то из гостей..., - а потом съедим.
-Эге,- подумал я,- поделить и съесть, ничего себе.
Заметив на столе склянку с зельем, я подхватил ее и громко крикнул:
-Кому эликсир молодости?
Ужастики встрепенулись и выпучили свои глазки.
-Мне, мне..., - заверещали гости-страшилки.
-Ловите!- крикнул я и бросил в толпу склянку с мутным содержимым. Гости бросились ловить чудесный эликсир, давя, и толкая друг друга. Клочья одежды и волос полетели в разные стороны, хрюканье и злобное рычание доносилось со всех сторон.

В надежде завладеть склянкой, дерущиеся разрывали друг друга на части, не замечая саму бутылку.
Вдруг, заметив её в стороне, кинулся к ней, быстро схватил её и побежал вверх по лестнице, забежал в свою комнату, запер дверь ключом и притаился.
Первый солнечный лучик протиснулся сквозь окна коттеджа, и разнесло все в пух и прах.
Счастливый, быстро собрав свои пожитки, я вышел, из внезапно опустевшего дома и направился к трассе.
А склянку я взял с собой. В каждом городе или деревне, где я останавливался, давал самой красивой девушке отпить глоток ведьминого зелья. Отпив, она любила меня так сладко, так страстно, как никакая другая.

Это цитата сообщения О_себе_-_Молчу Оригинальное сообщение

Правила кошек.





Давно знаю эти картинки, а оказалось, что в дневе их нет. Спешу исправить такое вопиющее безобразие !
А ещё мне всегда было интересно, откуда АБСОЛЮТНО ВСЕ КОШКИ ЗНАЮТ эти правила.
Не иначе, как впитывают с молоком матери.

Маргарита Журавлёва
[305x305]
___- = П Р А В И Л А = -___
___которых кошки неукоснительно придерживаются [показать]

[400x500]
Устала видеть пустоту…
Искать конечные желанья…
Наотмашь бить виной сознанье…
Устала знать, куда иду…

Устала отражать себя…
И отражаться идеально…
И подчиняться вновь банально
Беспрекословному «нельзя»…

Ловить растерянной душой
Несостоятельность прозрений
Устала…падать на колени
На выстрел страха холостой…

Довольно жертвенных обид,
Довольно граней смысла жизни!
Любовь бросает вызов мыслям
И к сердцу лишь благоволит…


Леди Натали

[361x504]
Всё просто: не разбить бокал,
Когда от жажды лихорадит,
И в горле не томить вокал,
Размежевав тоску на пряди.

И не страдать на шаг вперед,
И не улавливать акценты,
Трактуя явь наоборот,
Стирая в пыль аплодисменты.

Всё просто: не сложней, чем жизнь, -
Не убегать и не сдаваться.
Понять Божественную мысль -
С любимыми не расставаться.


Леди Натали

Это цитата сообщения Эл_Бессонная Оригинальное сообщение

[-3311-]

[502x346]
Я тебе не пишу...
...я на всхлип нежно спорю с душой...
К ней и с хлебом, и с солью, и ниц ... в жажде договориться...
Ум блеснет пред ней мыслью казенной, но вновь холостой...
И на этом закончится трагикомедия в лицах...

Научиться бы жить, обратив полудрёму в каскад
Из безудержных вдохов и взлётов горящих желаний...
Разорвать на клочки интровертно-ворсистый уклад...
И тебя заласкать до безумья нагими словами...

Я бегу не от стука сердец, я бегу от себя....
Слишком пристален взгляд, слишком близко изломы дыханья...
Среди скользких витрин, сохраняющих запах дождя,
Я продрогла в мерцании будущих воспоминаний...


Леди Натали

[453x699]
Там, где призраки звёзд зажигают рассвет,
А мечты сладко спят на ресницах,
Там, на грани меня и мерцающих лет
Ждут прошитые сердцем страницы...

Уходить не любя, потерять не остыв,
В косы жизни вплетая надежду...
И пытаться забыть, отпустив и простив,
Подарив невесомости нежность...

Пролистаю и бегло по строкам душой
Пробегу, чтоб принять и открыться...
Столько верных сердец мне дарили любовь...
Но моё видно бьётся для принца...


Леди Натали

[640x448]
Истерика не прожитых ночей.
Галактика литых колесных дисков…
Дорог и светофоров одалиска
До горечи устала быть ничьей…

Расстегиваю рваное шоссе,
Как молнию на внутреннем кармане…
Барахтаюсь в зачитанном романе
Оберткою на взлетной полосе…

Сгораю на предельных скоростях.
Не признаю часов и расписаний.
Свою любовь по сгибу разрезая,
Пытаюсь сквозь рассудок прорастать.

Молюсь на телефонные звонки.
От давящей тоски скриплю зубами.
Ищу твое письмо в обрыдшем спаме.
…В скелете грез мы только позвонки…

Пугаю допотопные весы,
Стремительно теряя килограммы…
Вот если бы пройти стекло экрана
В сумбурных откровениях весны…

…Пока же только лента в темноту…
И все-таки поставленная точка…
И эта обезвоженная строчка…
И сердца растревоженного стук…


Sterva

У тайги глаза неспокойной весной горят. Дом заброшен давно, ступени его скрипят, под крыльцом худая кошка и пять котят, в темных комнатах – паутина и тишина. А лесник уехал в город, оставил все, а лесник твердил отчаянно: «Я спасен». Домовой обходит дом, головой трясет, отдыхает на завалинке у окна. Вечереет молча, словно тайга – пуста. Старый леший появляется из куста, примостившись рядом, сетует: «Неспроста. Что-то птиц не слышно, ветер молчит в трубе». И они сидят вдвоем, провожают день, земляничное солнце капает за плетень, из-за елей незаметно выходит тень, а они сидят и думают. О тебе. Как ты рыщешь где-то там, в глубине тайги, как глаза твои прозрачны и глубоки, как чужой идет, считает твои шаги, как ружье его качается за плечом… Ты петляешь, в чащу прячешь, уводишь в лес, ты бежишь ему навстречу, наперерез, ты еще не чуешь, кто оказался здесь… Лучше б им сейчас не думалось ни о чем. Они знают, почему тишина в тайге. Он идет сквозь чащу, по следу, к большой реке, рукоять ножа прилегает к его ноге, словно ждет, когда наступит урочный час. Ведь охотник этот в прошлом – матерый волк, он читает запахи, помнит здесь каждый ствол, он искал тебя, Бесстрашная. И нашел. А убить намного проще, чем приручать. Из трубы по первым звездам крадется дым, старый леший сел чаевничать с домовым, чай, вобрав в себя всю силу лесной травы, отдает тепло размеренно, по глотку. Кошка вышла, трется ласково о порог. Где-то ты в тайге плутаешь, подходит срок. Домовой вздыхает, кашляет: «Ты б помог…». Старый леший шепчет: «Кажется, не смогу… Лесника б сюда, да кто же его найдет… он берег свою волчицу – за годом год, только знал, бедняга, видимо наперед, что однажды не сумеет ее спасти… Потому ушел, оставил все – и исчез. Отпустил его неласковый этот лес…» На стене висит простой деревянный крест. Оплывает свечка, ветер в трубе свистит. И проходит ночь, и снова они молчат, в темном небе светят звезды – глаза волчат, и убить – намного проще, чем приручать, только ты не знаешь этого там, вдали. В предрассветном воздухе время идет к концу. Выстрел звонко бьет – пощечиной по лицу.

Молодая волчица бежит по росе к крыльцу…

И туманом отрывается от земли.


Кот Басё
[350x224]