[288x400]
Да поднимусь я - с колен, с лопаток, со дна колодца, из глубины, вы снова сделали виноватой меня, но я не беру вины – спасибо, хватит, полны карманы, боюсь, не выдержу – через край, вы не даете заштопать раны, лукаво щурясь: «не умирай». Какие руки, какие плечи, какое чертово «я люблю», я научилась по-человечьи свое тепло отдавать зверью, по холке гладить, кормить с ладоней, не замечая, как крепок клык, и верить – зверь мой меня не тронет, он мной приручен, ко мне привык, и удивляться, услышав шорох, глухое рыканье за спиной…
Да поднимусь я - без разговоров, которых вы не вели со мной, без лишней нежности и заботы, без вас, любимые, - в сотый раз…
Вот только в счастье за поворотом придется тоже идти без вас.

Кот Басё

[448x500]
одному хитрому умнику;)

Вейся, веревочка, серой змеей, бредят матросы далекой землей, последняя капля пресной воды, над горизонтом – сиреневый дым, сумерки, сумерки, море – обман, в рулетку с мушкетом сыграл капитан, нет рулевого, штурвал недвижим… помнишь хоть слово – только скажи, тихо задай им последний вопрос, ангелом с рея слетел альбатрос, ты в чудо не веришь – оставь это им… над горизонтом сиреневый дым… Вейся, веревочка, что ты молчишь, ты же находишь десятки причин, что не позволят спастись кораблю…
Ты забываешь простое «люблю».
Ты забываешь о ветре, что был вызван таким напряжением сил, которое горы способно свернуть… Видишь, фрегат передумал тонуть – он мчится к земле, рассекая волну… Вейся, веревочка – глубже, ко дну, серой змеей зарывайся в песок, мой океан над тобой – невесом, не сдвинет теченье, не тронет весло…
Спи, твое время еще не пришло.


Кот Басё

[466x699]
Я работаю сканером лиц и событий,
Разбивающей спорящих третьей рукой,
Только я не поэт, не сердитесь, простите,
Я у мамы и папы случилась такой.
Я бы рада быть проще и в рифму не думать
И вообще обходиться почаще без слов,
Я бы рада быть легкой и радостной дурой,
Только я не готова и мир не готов.
Я работаю нервной нечищеной клеткой –
Пять шагов до угла на такие же пять.
Редкий вид одинок и случается редко,
Только я не намеренна что-то менять.


Кот Басё

Антрофобия лечится просто – поворотом ключа в замке, ты заходишь в свое сиротство, без сомнения, налегке, с красной ниточкой на руке. Кресло греется под торшером, кот мурлыканьем лечит нервы, если дать тебе тест Люшера – синий цвет будет выбран первым, доктор просто устал, наверно. Вот у мира – неврастения, парциальный инфантилизм, вы друг друга давно простили, только небо упало вниз, тебя бросило на карниз. У сигнальной системы мира где-то сбои, замкнули токи, мир не хочет таких кумиров – истеричных и одиноких, миру – слаще, поярче, громче, он не знает твоих эмоций, он таких каблуками топчет, забывает в своих колодцах, мир – великий транквилизатор, донор пыли и черных лент. Постарайся дожить до завтра, неудачный реципиент. Стоп. Привет.
Адреналовый криз сначала выбивает все из-под ног, только ты ведь уже меняла пол на крашеный потолок. На условных рефлексах мира ты сыграешь, как на трубе, да, внушение – это сила, если верить самой себе. Поднимайся с колен, готово, не ремиссия – полный трэш, доктор в панике, право слово, - из палаты да на манеж, ветер ясен и воздух свеж. Антрофобия лечится просто – по канату да над толпой, ты смеешься, идешь и в звезды упираешься головой, мир закопан под мостовой. Видишь, девочка цвета шелка, ты все можешь, не верь другим, выбирай у Люшера желтый, выгни радугу и беги, слушай только свои шаги. Мир лежит под твоим гипнозом, ветром вычерчен на песке, просто девочка стала взрослой, без сомнения, налегке, с красной ниточкой в кулаке.


Кот Басё

*
[251x500]

[240x320]
…взмах крыльев бабочки в Азии создает движение воздуха, которое, постепенно нарастая, способно вызвать разрушительный циклон у берегов Флориды.
Марк Леви «Семь дней творения»


Как все просто и объяснимо, быстротечно и решено. Облака проплывают мимо, задевая твое окно, в облаках, как в посылках, капли, упакованные в туман. Ты не любишь дожди, не так ли? Ты боишься сойти с ума, если дождь запирает двери, оставляя тебя одну – так Титаники у Америк друг за другом идут ко дну, так сдыхают твои надежды – словно в стаю ворвался мор, в темноте от святых до грешных – только узенький коридор, и попробуй, найди дорогу, не споткнись на пороге в рай. Если б дождь твою боль не трогал – не ждала бы его с утра, не смотрела бы так серьезно…

Небо ясное, даль светла.

Но уже растревожен воздух взмахом маленького крыла.


Кот Басё

[250x200]
Ночь за окном, а мне не спится.
Пусть майский дождь расскажет сказку.
Пусть ветер в окна постучится.
...а на столе пустая чашка...
Допитый чай... свечи огарок.
И слышен только стрелок ход.
Я Сон прошу себе в подарок,
А Он свернул за поворот.
И к Той, которой в ночь не спится,
И пьёт одна на кухне чай.
Но прикоснулся Сон к ресницам,
Приляг, и нежно Сон встречай.
Он приголубит, приласкает,
И колыбельную споёт.
Он в унисон с Ней помечтает -
Подарит Ей мечты полёт.
Следы оставит звёздной пылью,
Палитрой радуг и цветов.
Сон превратится утром былью...

...А я на кухне жду Его...



Музыка Души

Я есть... Скажи, а много ль это значит?
Средь пустоты непройденных широт.
А ведь так просто открывался ларчик -
Я, как "найдёныш" у чужих ворот...

Пусть даже Ты откажешься внезапно
от всех мной предлагаемых забот,
Я ждать умею столько, сколько надо,
Я, как "найдёныш" у чужих ворот...

И если вдруг разлюбишь, помни только,
Я не способна ни за что на месть.
Ты позови, вдруг станет Тебе горько.
А я всё жду... Я у "ворот"... Я здесь...


Музыка Души
[700x304]

[500x333]
Любовь к Тебе дарована мне свыше,
Лишь светлое в душе храню и знаю,
Ты с каждым днём становишься мне ближе,
Я с трепетом любовь оберегаю.
И не играю, Милый, не играю!

Свои лишь роли, даже пусть запретны,
В театре жизни я предпочитаю.
Надуманы, навеянные ветром,
они мои, их верными считаю.
Я не играю, слышишь, не играю!

В душе мятеж, а на лице улыбка.
Я, улыбаясь, плачу, нет... рыдаю.
И чувствую, что я - Твоя ошибка.
Непринужденно я люблю и таю...
Но не играю, верь мне, не играю!


Музыка Души

"Какой мне странный сон приснился" -
- подумала Алиса и побежала домой, чтоб не опоздать к чаю.
(М-ф "Алиса в стране чудес")
Наша жизнь состоит из самых разных событий и переживаний: приятных и неприятных; привлекающих и отвращающих. И естественным стремлением живых существ является как влечение к удовольствию, так и избегание боли. Годы и жизненные этапы сменяют друг друга, трансформируются и сферы приятностей: то, что раньше приносило удовольствие, уже его не приносит и наоборот.
Цивилизации и культуры чередуются, переплетаются, взаимодействуют и исчезают. Одни гордятся своими гедонистическими проявлениями, другие – тем, что научились жить в самоограничениях или самолишениях. И те, и другие вполне довольны своим образом жизни. Где-то принято замалчивать свои переживания и сдерживать внутренние порывы, а где-то сковывание себя жесткими моральными тисками считается, как минимум, странным.
Каждый из нас - целая планета, со своей атмосферой и законами физики. Пересекаясь друг с другом, мы обнаруживаем для себя много нового, интересного, разного. Иногда мы настроены друг против друга, иногда летим в безграничном космосе по одной траектории. А вокруг мириады звезд ... В этом захватывающем танце Мир познает сам себя.
Мы рождаемся, стареем и умираем; живем вместе и порознь; в мире и взаимной ненависти; в доверии и отгороженности. Иногда мы чувствуем себя одинокими и беззащитными, а порой проникаемся любовью и чувством единения со всем сущим. Мы меняемся ..., ведь Жизнь - есть непрерывный процесс трансформации на всех возможных уровнях, во всех возможных направлениях. И мы - ее частички.
А если так, значит каждый на своем месте - там, где он есть, в той роли, которую выполняет в данный момент. Дальше будет что-то новое, и кто знает, кем каждый из нас окажется в следующую секунду: святым или хулиганом, зайцем или волком, психиатром или пациентом, апельсином на ветке или червячком у корней. Кто знает, чей это выбор? Кто знает, а есть ли выбор? Кто знает, снится ли нам этот захватывающий "сон" или это мы кому-то снимся? Да и сон ли это …
А потом пришла мама медвежонка и сказала, что надо спать.
(М-ф "Ушастик и его друзья")

[483x540]
От обладания собой
"срывает крышу"
"Всё будет только хорошо!" -
лишь это слышу.
Я не предчувствую беды -
бывает хуже.
От обладания собой
тону, как в луже.
Полёт на вдох,
Я расправляю свои крылья.
Собой владею -
это нонсенс (против стиля).


Музыка Души

Что мне придумать, чтоб ты мне поверил, где мне найти доказательство выхода? Я поднимаюсь солдатом расстрелянным, имя твое повторяя на выдохе, знаешь, чего это стоит, хороший мой, сколько тебя уже мною оплачено? Я остаюсь обреченно-непрошенной, перелицованной, переиначенной, я тебя жду на пороге – случайностью, что не должна оказаться событием, знаешь, как больно, темно и отчаянно – необоснованно – просто любить тебя? Знаешь, что чувствуешь, видя, как в воздухе, искры от выстрела гаснут, трассируя? Ты целишься в сердце спокойно и просто, чтоб больше уже ни о чем не просить меня. Ты не понимаешь законов движения – крови по венам и нас – по касательной. Я разрываюсь от напряжения, которое, в общем-то, не обязательно. Я продаю свою душу за вечные тридцать серебряных - пользуйся, что же ты! Если вдруг спросят – я просто отвечу им, что научилась беречь невозможное, что привыкаю ценить отдающего, не задаваясь вопросами мнения. К черту все странные темные сущности, «мы» - это главное местоимение. Да, я не знаю, что делать с реальностью, я не могу провести ампутацию – это границы статичной вербальности, где невозможно уже оставаться. Мне было бы проще держать тебя за руку, чем на фонемы раскладывать личное… Мы просто герои словесного спарринга, в котором все чувства остались вторичными, в котором не думаешь, чем это кончится, а бьешь, защищаясь от встречных перчатками. Ты так допускаешь свое одиночество, что можешь легко из него исключать меня. Ты даже не пробуешь верить в обратное, имеющий все – потеряет и большее, а я не могу объяснить… вероятно, я просто являюсь случайным настройщиком, и, в общем, тебя не касается, что же я пишу по ночам на изнанке сознания, мы часто случаемся слишком похожими – и невозможными для понимания жизней друг друга, запутанных в целое из рудиментов, зовущихся душами… Я билась на части, срывалась, болела – когда ты об этом упорно не слушал, когда ты решал шарады безумия, считая ошибкой счастливые случаи...

Пока ты не чувствуешь – я не спасу тебя.

Спасти по-другому – уже не получится.


Кот Басё

[340x500]
Оно пелось под Ils`s ament Daniel Lavoue...

***
Дай мне
встать на краю,
дай мне
силу узнать,
если
я не сгорю –
как я
воскресну опять?
Дай мне
выдохнуть боль,
дай мне
выпить до дна,
если
я не с тобой –
как я
останусь одна?


Отпусти по твоим морям белый парус моей мечты, к черту карты и якоря, горизонтом случишься ты, крикну – следом пойдет волна, приникая щекой к корме, я отдам тебе жизнь сама, если ты покоришься мне. Напиши на моем песке, как любовь побеждает все, я не помню, когда и с кем, просто знаю, что повезет, серебром на спине маяк – афалины стальной плавник… Расскажи мне, родной, ну как можно выбраться из глубин? Я смогу, только дай мне час – час отлива и тишины…

Разделяя – спасают нас.

Мы не выживем – спасены.


Кот Басё

Человек есть в самом буквальном смысле политическое животное,
не только животное, которому свойственно общение, но животное,
которое только в обществе и может обособляться.
(К. Маркс)
Человек - существо коллективное, социальное. Это всем известно. Окружающие ребенка люди - есть необходимая среда для развития психики будущего члена общества. Это научно доказано и вполне очевидно. Однако... Когда личность сформирована, когда способности развиты, так ли уж необходим для нас, людей, становится этот самый "социум"? Вот такой интересный вопрос.
Общение – трата себя на других и других на себя.
(Валерий Афонченко)
Для чего, помимо банального зарабатывания средств к существованию, бытового обслуживания и прочих необходимостей цивилизации мы, хомо саписенсы (homo sapiens), нужны друг другу? Да и нужны ли вообще? К примеру, некоторые "искатели истины" в какой-то момент своих поисков решают уйти подальше от всех нас, безустатанно шумящих и галдящих, став высокодуховными отшельниками.
Конечно, для кого-то данный вопрос звучит "просто смешно", "издевательски" или даже "устрашающе". Что и понятно, ведь около половины нашего общества, т.н. "экстраверты" (термин не вполне научный, но широко известный), - люди, чье мнение о себе и о жизни в целом напрямую зависит от мнения (оценки) окружающих. А это значит, что они просто не выживут без наличия вокруг них множества других глаз (смотрящих на них и отражающих их в себе) и мнений (о них).
Звери, живя вместе с нами, становятся ручными,
а люди, общаясь друг с другом, становятся дикими.
(Народная Мудрость)
Однако есть и другая половина - назовем ее "интравертами" - люди, чей "локус оценки" (мнение о себе и жизни) находится внутри них самих и слабо подвержен влиянию мнения извне. Интересно и то, что именно эта часть людей нередко высказывает мысли о том, что "если бы да кабы", они с превеликим удовольствием максимально сократили бы необходимость и возможность прямого общения с другими людьми в своей жизни. И, что интересно, тем или иным способом часто осуществляют задуманное (например работая и живя в Сети).
Опять же, совершенно неприемлемо называть одних (например, экстравертов) "нормальными", а других (интравертов) - нет; одно мнение считать "верным", а другое - "неприемлемым". Бог создал нас разными, а значит обе стороны, несомненно, правы в том, что "хорошо знают как им лучше жить". Но... В этом ли вопрос? Есть версии, что независимо от того, нуждаемся ли мы в обществе других людей или спокойно обошлись бы без лишних контактов, межличностные отношения для нас, человеков, сфера скорее меркантильная, нежели какая-то иная.
Общение – способ демонстрации самодостаточности.
(Валерий Афонченко)
О чем это мы? Ну, например, всем известны случаи когда однин человек использует другого в качестве т.н. "жилетки" или "унитаза", сливая в его душу все, что "накопилось" за день. Так же и в большинстве случаев для многих (если не для всех) в ситуациях общения (и в этом конечно же очень сложно признаться) нам необходимы лишь уши и глаза напротив (иногда многие уши и глаза). Уши и глаза, которые будут внимать "излияниям нашей души" или телесным, поведенческим, ментальным, эмоциональным проявлениям. Наверное и вы замечали за собой, что рассказ другого человека о своей "нелегкой жизни" далеко не столь интересен (а иногда даже мучительно долог), чем свой собственный несравненный монолог, отражающийся во внимательных глазах собеседника.
Общение – это манёвры на жизненном отрезке времени.
(Юлия Леонтьева)
В других случаях нам, людям, от других представителей общества нужна просто-напросто компания (а кому-то даже тусовка), ведь одному все-таки как-то страшновато (скучновато), а иногда даже дорого (т.е. дороже). Тем более, что первой части населения (экстравертам) для жизни, помимо банального человеческого внимания и оценки, необходимо чувствовать вокруг себя завихрения энергии социума. Эту энергию можно направлять, ею можно управлять, любоваться, творить и созидать. А вторая половина (интраверты) испытывает особое удовольствие от путешествия своих гениальных идей и мнений по закоулкам общества, от доказывания истины и отстаивания точек зрения.
Близкое общение - вот откуда берут начало
нежнейшая дружба и сильнейшая ненависть.
(Антуан де Ривароль)
При этом же многие, сообразуясь с собственным жизненным опытом, знают, что чем ближе, искреннее общение, тем больше неприятных и болезненных ощущений оно может принести в случае конфликтной ситуации. Конфликт неизбежен потому, что все люди считают себя умными, талантливыми, особыми, а главное правыми. А одинаковые и полностью совпадающие во взглядах люди (на мир, жизнь, других и себя) существуют разве что в учебниках биологии. О того многие представители общества совершенно обоснованно решают, что близкие контакты чаще губительны, нежели полезны, а безраздельно доверять другому человеку можно разве что во сне. И правильно! Читать далее...

Из стольких сочувствующих – ни одного сопереживающего.
(Яна Джангирова)
Как часто в благородном порыве, желая выразить слова сочувствия другому, мы, вместо помощи и поддержки, скатываемся в "пересаживание своих тараканов"? Да постоянно! Простые обыватели, интеллигенты, ученые, религиозные деятели, психологи - все занимаются одним и тем же. Жалеют сами себя, оставляя другую сторону в привычном одиночестве недопонимания.
"Ах, бедненький! Как же так!? А что же случилось? А кто же виноват? А может, нужно было... Да, конечно, я помню, были знаки. Вот если бы не ..." - спешит хоть как-нибудь откликнуться заботливый собеседник. Следом выкатывается телега с запылившимся суждением О. За телегой - пустое сочувствие. За пустым сочувствием - советы и рекомендации. За ними - похлопывания по плечу и прощание. Программа "Сочувствие. Версия 7.5" успешно установлена и завершена.
А было ли в том акте взаимодействия хоть что-то от сопереживания - никого не интересует. Нас не учили отличать жалость и сожаление, сопли и огорчение от способности присоединяться и видеть мир глазами другого человека, делиться любовью молча, из точки сопереживания оказывать необходимую человеку поддержку, искать свой личный покой и мир в жизненном опыте другого человека.
В итоге известия о том или ином "непростом" событии из жизни наших близких, друзей и знакомых чаще становятся еще одним драгоценным украшением наших позолоченных "концепций о" ("Да-да, я же говорил(а), все бабы/мужики дуры/козлы!", "Я всегда знал(а) что подобное до добра не доводит", "Жизнь - штука ...", и пр., и пр.). И где там найдется место для открытости опыту сопереживания; для исследования своих собственных больных мест; для контакта с миром другого?
Мы понимаем как важна простая, добродушная, живая поддержка других людей тогда, когда сами сталкиваемся с чередой пустых навязанных мнений в замен сопереживания. Когда нас не спрашивают о необходимости подобного реагирования, просто всучивая этот старый хлам собственных душевных обломков. И куда его, спрашивается, девать весь этот "мусор"? А в корзину его - туда, где ему и место!
Взамен того, чтобы освобождать пространство подобным подаркам на своих стеллажах, полезнее искать в жизни ситуации настоящего душевного, сердечного общения. Находить людей, способных к этому, учиться самому и передавать этот опыт другим. Глядишь, наши дети (которым сопереживание свойственно изначально), не забудут как это - любить в горе и радости, ценить моменты сердечного контакта, передавать легко и просто, делиться добрыми пожеланиями, сохраняя тишину в мыслях.

[600x373]
как мучительно сходят с ума - нам известно давно, как в него возвращаются - этому нас не научат... это был невозможный - и все-таки выпавший случай - нам друг друга найти среди кадров немого кино, нас позвали в игру - и мы приняли это, как дар, символ нового времени, нежное кровосмешенье... я давно не прошу у тебя на любовь разрешенья, но и права не помнить тебе не верну никогда. я умею молчать обо всем, что ты мне говоришь, я умею писать обо всем, что ты мне не расскажешь, каждый день, как открытка, моей акварелью раскрашен - нужно только прочесть, что скрывается где-то внутри. как мучительно сходят с ума - я не помню уже, я давно научилась считать это слишком знакомым... я сходила с ума, когда я не могла по-другому - той далекой весной на краю на восьмом этаже, я дышала тобой, просыпалась, вообще не спала, я могла предсказать тебе все твои выходки, помнишь? я с тобой становилась счастливей, больней и бездомней, пока время не вышло с мимозами из-за угла...
... мне придется найти мои самые яркие краски, если ты еще раз разрешишь повториться весне. В моей комнате тихо, я слышу, как дышат дома, как недремлющим сторожем что-то боромочет дорога... Знаешь, кажется я вспоминаю сейчас понемногу, как мучительно больно...
Могла бы - сходила б с ума.

Кот Басё

[640x464]
Здесь случается вечер со вкусом утра, здесь чужие запахи темных комнат, расставанье просчитано по минутам, словно ты ненадолго ушел из дома – прогуляться, выпить гляссе в кофейне, посидеть на скамейке в знакомом сквере… Ты вернешься с очередным трофеем – и поймешь, что кто-то захлопнул двери, что тебя не ждут, не встречают песней, незнакомый голос ответит: «Поздно»… Здесь становится жарче и интересней. Это яды весны проникают в воздух. Ты увидишь нервные, злые пальцы на ее сандалово-смуглой коже… Шторам лучше вовремя закрываться, чтоб запретной игрой не смущать прохожих. Ты услышишь эхом другое имя, прочитаешь новую рифму в тексте, твое счастье будет разбито ими – совпаденьями сотен несоответствий, непохожих на все, что вошло в привычку обладать таким невозможно нежным…

Ты проснешься уставший – как обычно. Сон бредовый – как и десяток прежних. Это солнце злится, дыра в озоне, напряженный график, восточный ветер. Ты опять позвонишь, если будешь в зоне, ты опять позвонишь – и тебе ответят, её голос будет близким – невыносимо: «Не скучай, дорогой, спокойной ночи…»

Только море покажется слишком синим – самым странным из прожитых одиночеств.


Кот Басё

[700x525]
Она приходит, руки ее в чернилах, а губы пахнут вермутом и нугой: «Скажи, зачем же ты меня сочинила? Перепиши меня, сделай меня другой! Знаешь, мне надоела такая сказка, ты хоть объясни мне, куда и зачем бежать? Один приходил, был наивен, влюблен и ласков, но я разжала ладонь – тяжело держать, другой приходил и грозил мне корявым пальцем, и капли боялись слетать к нему на пальто, но я разжала ладонь – тяжело держаться, особенно если не верится ни во что. А был еще третий, а впрочем, к чему подсчеты, я дождь – одиночка, гуляющий налегке… Ну пожалей меня, выдумай мне кого-то, кто будет держать мою руку в своей руке!»
Она приходит, стоит над душой упрямо, чего-то просит, требует или ждет, она меня иногда называет «мамой» и поправляется сразу же – «мать ее…» А я смотрю ей в глаза и ее жалею, и не умею ей, глупенькой, объяснить, что мне в сто раз тоскливей и тяжелее писать ей о том, что еще предстоит прожить, что ей придется, ей много еще придется – бродить по свету, меня и судьбу кляня, и быть повешенной где-то под южным солнцем на рее затонувшего корабля, что ей придется всю жизнь разнести по клеткам вот этой тетради, лежащей в моем столе…
Убийцы кричали: «Осанна!», бросая ветки к ногам в их город Въезжавшего на осле…
Садись, вот Кагор – сегодня почти причастие, вот хлеб – посмотри, отломи, обмакни в вино… Я не могу тебе чем-то помочь, к несчастью, и, знаешь, к несчастью, мне вовсе не все равно. Пока я пишу тебя – это мои ладони, это мои грот-мачты, мои моря, знаешь, как трудно не плыть за тобой в погоню, а уходить, ни слова не говоря? Знаешь, как трудно давать тебе ошибаться, знаешь, как трудно не видеть твои глаза?...
…как рано светает – в четыре часа пятнадцать минут…
Пусть уходит, мне нечего ей сказать.


Кот Басё

[700x525]
Мир выполнил подъем-переворот, едва не зацепив закатом крыши, египетский меридиан Парижа – я обелиск на Place de la Concorde. По Сене проплывают корабли, мосты их прячут в каменные арки, а чертов круг, сверкающий над парком, считает дам на Rue de Rivoli. Я чувствую – на цвет, на вкус, навзрыд, - как сумерки выходят из подъездов, и Лувр скоро будет слушать песни своих прозрачных хрупких пирамид. Уж нет машин на площади, у ног, я жду, а башня взглядом чертит знаки… Но только в час меж волка и собаки мне будет дар – вернуться на восток. Я перестану вечно быть чужой, в латинице - случайной пиктограммой, и до рассвета вечность будет правом украденной французами души.


Кот Басё