[640x533]Почему каждая весна преподносит мне такой сюрприз, после которого все функции организма выходят за пределы нормы и, чисто физически, желание жить пропадает?
Хотя... во всем есть рациональное зерно. Надо же платить за счастье и удовольствия. Чтобы что-то взять в руку - для начала нужно разжать её и отпустить прошлое... это в теории. А на практике - трудно отпустить человека. Такая скорбь наваливается. Глыба огромная - падает с неба и плющит. Как пуля - насквозь выходит, оставляя след. И вот уже человек со своими мыслями и чувствами - дырочка от бублика. Осколки мыслей и рваное сердце...
Ведь это же правда. Мы все безумно одиноки в этом мире, полном эмоций. И невозможно согреться, даже стоя у пламени. Сгораешь, погибаешь, а тепла нет...
[700x525]Как хочется быть королевой для кого-то…
И как же не хочется ни в ком ошибаться. Ну, вот мне казалось, что я закрыла книгу, сожгла мост, расставила все по полочкам, а нет все не так просто. Жизнь делает еще один виток, еще один поворот и я опять с ужасом думаю, что же будет дальше, что же нас ждет. Опять вопросы, не люблю неопределенности, не люблю ожидания. И как же не хочется вновь ошибиться, сделать что-то не так, неправильно.
Вот проще надо ко всему относиться, проще. Так ведь и жить намного легче. А то вечно напридумываю всякой себе ерунды, потом живу во всем этом. А, в конце концов, выясняется, что все было напрасно, что все мне это только показалось… Или ты просто хочешь меня в этом убедить? Опять вопросы. И почему меня надо постоянно убеждать, что мне все кажется? Ладно, мы встретились, значит это так нужно, судьбе для прикола, мне для мучения, тебе… да… узнаю ли я ответ на этот вопрос хоть когда-нибудь?
А так хочется быть королевой…
А у нас сегодня срывается дождь. На крик. А иначе никто не станет его жалеть. У трамваев люди высечены внутри, как рисунки в первобытной седой скале. Вдоль дорог гуляет ветер – пора теплеть, только он упрямый, северный, по глазам, и слезинки проявляются на стекле, словно кто-то их нарочно подрисовал. Так идут вагоны, медленно, как в кино, вот такой дождливый, странный палеолит. А у нас сегодня срывается все. С весной. Мы, пожалуй, даже сделали, что смогли. Посидели, улыбнулись, спросили, «как», помолчали и ответили «хорошо». За стеной пещеры слышится барабан – оказалось, это дождь на порог пришел. С ним явились злые духи слепых ночей, с ним явилась эта липкая тишина… Нам друг друга надо просто спросить: зачем? Так жестоко …Надо. Просто. Друг друга. Нам.
Наша эра – приспособься и выживай в предвесеннем обострении бытия. Где-то в будущем этот город похож на рай.
А сегодня здесь срывается дождь.
И я.
Кот Басё
[700x525]Ветер с севера гонит тучи, и дождем караван навьючен, ветер холоден, стар и скрючен, он устал от такой весны. Дождь прольется над нашим домом, по нелепым законам Ома – мы устроены по-другому, то есть слишком напряжены. Силу тока пора уменьшить – чтобы не было в сердце трещин, по которым ясней и резче узнают не попавших в рай. Отрекайся, люби, как надо – добродетель, покой и правда – получай это все в награду, просто медленно умирай. Умирай – потому, что /слышишь?/ ты не хочешь подняться выше, стоя где-то под самой крышей, ты твердишь о родной земле, что считает тебя игрушкой – много лет никому не нужной, что жестоко снимает стружку, заставляя собой болеть. О земле, что давно не держит, что уже нарожала свежих, что тебя отпустила прежде, чем мы стали ее просить… Небо ждет, только ты боишься сделать шаг, оказаться ближе, ты упрямо стоишь под крышей, вызывая себе такси. Небо теплое, словно море, я теряюсь в его просторе, я не в праве решать и спорить, я не в силах сидеть и ждать. Крепкий вечер в бокале подан, тучи пьют дождевую воду, на войне за свою свободу мне приходится побеждать. Моя армия – дождь и ветер, я одна здесь за все в ответе, я случилась на этом свете для того, чтобы вы смогли… По карнизам шагают тучи, караван темнотой навьючен, ты не знаешь, как будет лучше.
Ты не видишь меня с земли.
Кот Басё
[600x424]Кот, спасибо, что ты со мной...
Любовь живет три года
Бегбедер
Если любовь живет три года, то наша – кошка.
Ей – приземляться на лапы, ходить по крышам,
Быть своенравной, загадочной и неслышной,
Трогать нас лапкой – мягко и осторожно,
Прятаться в самое сердце, в его глубины,
Что-то мурлыкать – от этого сердце бьется…
А временами она на душе скребется,
И понимаешь – это непоправимо,
Это – глубокие, рваные, ножевые,
Это не лечится – ноет и кровоточит…
Кошка приходит, ложится на раны ночью –
И мы просыпаемся нежными и живыми.
Кот Басё
[500x375]…воцаряется леди ночь, усмиряя дневное пекло…
и родимым пятном Лилит к высоте прижилась луна…
я могла бы тебя любить /с упоением или бегло/,
заблокировав для мечты все случайные имена…
вялый ветер прядет листву привокзального перелеска…
отпускают на волю снег длинноногие тополя…
я могла бы тебя вернуть, но надежда теряет резкость,
расплываясь в туман стихов… тех, которые не горят…
затихает колесный блюз… /расписание – список пришлых –
переписано от руки вензелями фальшивых нот…/
нам по шпалам – идти в себя – за Исусом/Аллахом/Кришной –
в никуда, где горчит рассвет, как рябиновое вино…
Sterva
[374x500]...ничего не хочется…
сижу-курю...
Это незнакомое чувство, преследующее меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя – грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение. Прежде я никогда не испытывала ее - я знала скуку, досаду, реже раскаяние. А теперь что-то раздражающее и мягкое, как шелк обволакивает меня и отчуждает от других.
Единственное горячее, пульсирующее в голове желание - уехать. Сбежать от всего. Пусть трусливо! Зато спасительно… И абсолютно все равно куда. Главное - подальше и подольше…
[699x540]Не буди во мне рысь.
Я устала, сужая зрачки,
Пробираться во тьме
По таежным заброшенным тропам,
Спины заячьи грызть,
Быстрой тенью метаться в ночи.
Как наскучило мне
Каждый раз перепрыгивать пропасть!..
Мне так хочется вниз,
Где зовуще шумит Ангара,
Ледяною водой
Обточив валунов обелиски…
Звезд полночных огни
Равнодушно кивают - ПОРА!..
Сквозь туман молодой
Даже месяц мне кажется близким…
Крут высокий обрыв.
Только кедры шумят за спиной.
Да старуха сова
Причитает над пойманной мышью.
Мой клокочущий рык
Мог бы в пропасть сорваться со мной…
И напрасно бы звал
Свою маму рысенок-малышка…
…Да, мне нравится риск,
Когда когти впиваются в мох,
Когда бьется в ноздрях
Тот таежный, особенный, запах…
И влюбленная рысь
Все равно возвратится домой.
Не тайком, второпях,
А размеренно, гордо… но завтра…
Sterva
[609x699]Я не верю тебе. Пустозвучно царапает нёбо
Изможденная грусть по тому, что однажды сбылось.
Городская весна пробирает чечеткой озноба,
Запускает сквозняк отыграться на струнах волос.
Я не верю тебе. А себе? Если вдуматься, тоже.
Бесприданницу нежность рассудок берет под арест.
Городская весна к нам становится строже и строже,
Укоризненно щуря косые глаза фонарей…
Я не верю тебе. И уже ничего не случится.
Нет ни смысла, ни сил объяснять, обвинять, обнимать…
Городская весна, малолетка со взглядом волчицы,
Отменяет тоску и прощает тебя [за меня].
Sterva
А полночь чернее сажи – чертовка с достойным стажем.
Давай никому не скажем! – я пальцем касаюсь губ.
Вчера переходит в завтра, вдох/выдох считая за два.
Рассвет изначально задан, лучом проведен к виску,
Фиксируя угол. Пятый.
Над нами деревья спят, и
На них соловьи распяты в иллюзии ми-минор.
Немеющий город замер, устав отмечать глазами,
Как ветер сдает экзамен – пространственно-временной.
На цыпочках бродят тени, дорогу под ноги стелют,
Уча разбираться в теме движения сквозь туман,
Играя размытым фоном – по-моему, слишком вольно.
А кто-то случайный – вон он – в конверт опускает май/
Бессонницу/оригами.
Подрезана берегами,
Иду по тебе кругами, которым потерян счет.
По-детски боясь свершаться. Баюкая шанс от шанса
Навстречу шагнуть, прижаться… и голову на плечо.
Sterva
[500x313]Все равно где, все равно когда… Главное – вместе и в одном направлении.
Всегда с нами здесь и сейчас наши любимые Учителя – этот Мир и эта Жизнь.
Мир устроен просто, но путь к пониманию этой простоты зачастую тернист и труден…
Все ищут знание, как жить счастливо и вечно, в полноте сил и талантов, проявляя молодость и красоту наряду с мудростью и светом, но это знание изначально есть внутри каждого из нас…
ЙОГА…
На санскрите каждая буква (звук) или слог несут определенный смысл. Кроме того, есть разные уровни понимания этого смысла. Самый глубокий или, иначе, самый высокий смысл всего – Бог, но знать каким образом то или иное нечто с Ним связано - означает быть «видящим» или просветленным…
Й - означает Я, центр, яма, погружение внутрь. О – это Ом, Вселенная, Бесконечность, Бог. ГА – это Путь, дорога. Просто? Таким образом ЙОГА – это путь к себе или способ погружения внутрь и осознания единства собственного «Я» и Бесконечной Вселенной…
Бог – это Гармония, Единство, У-Миро-Творение, Равно-Весие… Если в пользу Бога, в целях сохранения и приумножения Гармонии, вокруг себя или вообще в Мироздании, мы жертвуем свое время, деньги, внимание, какие-то вещи, бросаем пагубные привычки и т.д., то от воцарившейся вокруг и внутри Гармонии мы сами же получаем неисчислимые блага и счастье.
Это касается всего - тела, семьи, общества, жизни в целом. Поскольку Гармония в теле и в психике – это неразрушимое здоровье и очень долгая, полноценная жизнь… Гармония в семье – это крылья за спиной… Гармония в обществе – это процветание и благоденствие… Гармония в жизни – это путь к Вечности и спасению Души…
[374x500]Нам стоит жить. В амбициях греха.
Летя лихим пробором через проседь.
Когда безумья желтая река
У всех извилин милостыню просит.
Отравленные стрелы – три струны
На балалайке, созданной для танго…
По ним придет твой сон со стороны,
Увидев в Магдалене пуританку.
Сомнется день под гнетом чистой лжи.
Разъедутся по швам туники истин.
А розовое небо, став чужим,
Сползет в шальную полночь с чьей-то кисти.
Мы встретимся. Тайком. На кружевах.
И различим у страсти запах тмина.
Воскреснет нежность, выдохнет: «жива!» -
Растянется котенком у камина.
Мы будем, будем вместе. Я и ты.
Пускай дороги в рай безбожно плохи.
Нам стоит жить. Когда горят мосты.
Когда меж нами рушатся эпохи.
Когда висит двурогая луна,
И курится тумана сизый ладан.
Нам стоит жить. Чтоб плакала весна.
От умиленья. Горьким шоколадом.
Sterva
[400x300]надрез на венах.
глоток бензина.
остановиться?
да разве стоит...
взлететь мгновенно
к озонной сини...
и роговицей
вдавить устои
нелепых будней
в коктейль планетный...
...устала. слишком.
шел ум за разум.
меня не будет.
взлечу монеткой.
а ты, мальчишка,
прозреешь разом.
ну кто тебе я?
на нёбе горечь.
дробленье мозга
на сто кусочков.
ночная фея.
звезда в кагоре.
в окне березка.
на счастье точка.
изыски секса
давно обрыдли.
язык не выдаст
томленья плоти.
но в память въестся
ревнивый идол,
спокойный с виду
в своем болоте.
...я гляну сверху
на нашу нежность.
меня не будет.
я стану высью.
звенящим эхом
твой мир разрежу,
который будни
разлукой высек.
Sterva
[600x450]Рыжая сука. Мечта идиота.
Манит улыбка оскалом волчицы.
Страсти моей гормональная ода.
Не устаю за тобой волочиться…
Узкие губы горчичного вкуса.
«Higher». (Не дамский парфюм между прочим!)
Фраз ядовитых заманчивый мусор.
Диких бровей антрацитовый прочерк.
Длинные ногти. Кольцо на мизинце.
Угли-глаза – своенравия касса.
Зла и любви удивительный синтез
По зазеркалью зрачков расплескался.
Рыжая сука. Циничная дура.
Леди с клеймом привокзальной путаны…
Давит под ребрами пика Амура…
Брежу тобой, как оазисом тайны…
Sterva
ПАРИЖ был городом моих грёз с детства и, зачитываясь романами Александра Дюма – отца, я мечтала о том прекрасном дне, когда наконец-то увижу его! Не раз слышала, что, попав впервые в этот город, многие чувствуют растерянность: очень уж это странно для них - наконец-то быть в Париже! Это все равно, что оказаться в кино, в гостях у литературного героя или на афише. Поначалу, вглядываясь в толпу, ты ищешь там профиль Катрин Денев или Брижит Бардо, потом заглядываешь в Лувр или рассматриваешь Эйфелеву башню и, наконец, понимаешь, что ты – ДОМА! Не знаю, как Вы, а я ищу Париж во всем – в литературе, в кинематографе, в искусстве. Конечно, не то, чтобы специально ищу, но посмотришь или прочтешь очередной шедевр и вновь окунешься в этот прекрасный и сказочный мир, прикоснешься к неведомой пока тебе тайне – городу-мечте – ПАРИЖУ! Предлагаю и Вам сделать это вместе со мной и, устроив некую импровизированную прогулку, пройтись по местам, не раз показанным в фильмах и описанным в книгах. Не против? Тогда приступим… Начнем, пожалуй, с Лувра. Когда-то здесь жил Король-Солнце Людовик XIV, при дворе которого блистала прекрасная Анжелика и здесь же – в потайных коридорах Лувра – подвергалась опасности ее жизнь. Здесь же , но много позже, поселился призрак Бельфегор, завладевший телом, пожалуй, самой обаятельной и привлекательной актрисы французского кинематографа – Софи Марсо. И здесь же с таинственного убийства начался фильм «Код да Винчи». Здесь же он и закончился, когда мы поняли, что под стеклянным куполом пирамиды нашла свой последний приют Мария Магдалена. Итак, некогда бывший резиденцией французских королей – Лувр – в 1793 году стал музеем и на сегодняшний день в нем содержится одна из самых крупных и значимых мировых коллекций, которая насчитывает около тридцати тысяч экспонатов (от античности до конца девятнадцатого века). И именно в Лувре хранятся такие известные на весь мир шедевры, как Венера Милосская и Мона Лиза (Джоконда). Последняя, кстати, также была упомянута в фильме «Код да Винчи». Именно на этой картине великого мастера Ленардо да Винчи главные герои отыскали первый ключ, скрытый убитым смотрителем Лувра Жаком Соньером. Следующие не менее известные достопримечательности Парижа — построенный на острове Сите ещё в двенадцатом веке Собор Парижской Богоматери и Эйфелева башня — конструкция девятнадцатого века. Лично у меня интерес к Собору Парижской Богоматери вызван в первую очередь одноименным романом Виктора Гюго. Здесь жил горбун из Нотр-Дама, Квазимодо, здесь же нашла приют цыганка-танцовщица Эсмеральда. К стыду своему хочу признать, что бессмертный роман Гюго так и не прочла, но зато недавно с удовольствием посмотрела его экранизацию, снятую в 1956 году Жаком де Ланнуа. Эта классическая постановка, прежде всего, отличается от всех других не только своими пышными костюмами; красивыми, правдоподобными декорациями и очень тщательным воссозданием исторической картины – эпохи царствования Людовика XI – но также и проникновенной игрой актерского состава: Джины Лоллобриджиды, достигшей апогея своей славы и красоты, в роли Эсмеральды; Энтони Куинна в роли горбуна Квазимодо и Алена Кюни в роли священника Клода Фролло, влюбленного в красавицу Эсмеральду безнадежной и безумной любовью. Эйфелева башня также приковывает к себе пристальное внимание. Туристы, рискнувшие взбираться на нее пешком, говорят, что это восхождение подобно восхождению на самую большую гору в мире. Именно на Эйфелевой башне условились встретиться герои фильма «Не спящие в Сиэтле» и именно здесь они наконец-то нашли свое счастье и любовь. Построенная много лет тому назад согласно проекту инженера Эйфеля эта Ажурная металлическая конструкция, первоначально задуманная как временная постройка и призванная обозначить вход на Всемирную выставку 1889 года, как мы видим, не только пережила её, но и стала истинным символом города. Елисейские поля, не раз воспетые в песнях, сами парижане любят не очень. Если мне не изменяет память, когда-то в особняке на Елисейских полях Александр Дюма-отец поселил своего героя графа Монте-Кристо. Сейчас же жители Парижа считают Елисейские поля улицей пригодной только для парадов, а никак не для прогулок. К тому же, как и любая столица, Париж, состоит в вековой вражде с пригородами, тем более что выходы со станций пригородных линий расположены у Триумфальной арки. Толпы людей, вторгающиеся из окрестностей Парижа, отпугивают коренных жителей, а конец Елисейских Полей сдан приезжим и туристам. Через весь город проходит Парижский меридиан, который долгое время на французских картах отмечался, как нулевой меридиан. Сейчас же его линия отмечена большим количеством памятных бронзовых отметок на тротуарах, мостовых и зданиях. Эти отметки ARAGO (линия РОДА), как называют их в упомянутом ранее фильме «Код да Винчи», и привели главного героя к месту захоронения Марии Магдалены, которая по идее книги Дена Брауна и одноименного фильма была женой Христа и являлась прародительницей его рода. В этих произведениях
[640x480]Залпом выкурить двадцать четвертую… /Vogue Light/
Телепатию в ссылку до осени – не спасет…
Отдает анальгиновой горечью шоколад…
Отслоилась броня с безупречности… Вот и все…
Степ химер на подмостках романтики режет слух…
Телефон перегревшимся теменем просит лжи…
Вечер учит апатии томному ремеслу…
Ну, куда мы поедем, случайный мой пассажир?..
Перепутав телегу с каретою… Далеко…
Заливайся весной под завязочку… Я – за руль…
Переедем колесами прошлого рубикон…
Путь не близкий – на крайность бескрайного, на зарю…
Чтоб растаять /две капельки масляных/ на холсте…
Чтоб пройти друг сквозь друга размашисто… /Новый шик!/
…
Как мне странно тебя, сумасшедшего, не хотеть…
Мне, прожженной петардами похоти до души…
Sterva
[600x699]Мы идем по жизни босиком.
По стеклу, по грязи, по углям.
Мы идем серебряной строкой,
Заново родившейся с нуля...
Поначалу - носом об асфальт...
После - грабли старые найдя...
Мы идем... Вздыхает старый альт
В радужной полемике дождя...
Небо объявило шах и мат...
А за что? Понять бы нам... Да где ж!..
Мы идем... И сходим... Не с ума -
С поезда несбывшихся надежд...
Мы чеканим резкий строевой...
Лужи убегают из-под ног...
Мы идем... Как время... Как конвой...
Как субтитры в культовом кино...
Sterva
Интересно, как оно пишется, как случается, как от других отмеченных отличается, как это все так здорово получается, что можно потом приходить – и читать подряд, а я расскажу тебе, не утаю и мелочи, если вдруг ночью скучно и делать нечего, придумай мальчика и – непременно – девочку, убей обоих – и допивай свой яд. Ну, не пугайся, ребята – не лыком шитые, они воскреснут, пнут и тебя – дыши же ты, и ты в глаза им будешь смотреть пришибленно, как будто нарочно придуман такой сюжет, потом вдруг вспомнишь, кто тут хозяин праздника, достанешь розги, чтоб проучить проказников, и неожиданно станет до боли ясненько, что никого давно уже рядом нет. И вот ты ныряешь опять в глубину сознания, чтобы свершилось возмездие – наказание, и видишь, как эти бесстыжие два создания спят и не парятся, сволочи, ни о чем, и ты замираешь над ними, дыханье слушая, и представляешь их просто больными душами, и начинаешь тихонько взбивать подушку и плед осторожно натягивать на плечо. Потом ты их крестишь, целуешь, как мама, в лобики, и, убедившись в отсутствии всякой логики, пишешь стихи – от руки, нифига не столбиком, а как положит – Бог на душу, тень на свет, и где-то к утру ты в них снова почти влюбляешься, им посвящаешь все голоса и клавиши, готовишь им завтрак /вот понесло, бывает, же/, приходишь – а их, удивительных, нет как нет. Один уже смылся, жует бутерброды в офисе, другая в записке: «Приветик, пожру в Макдоналдсе» ошибок сделала столько, что только полосы останутся, если ее переварит Word, и ты понимаешь, что все – никому не нужное, смешное, нелепое, с завтраком – ланчем – ужином, давно и серьезно заражено – простужено каким-то немыслимым вирусом и помрет. Помрет непременно – в ночь со среды на пятницу, помрет – ну и черт с ним, тебе-то какая разница, только рука по привычке к бумаге тянется, чтобы состряпать свеженький хеппи-энд. И вот тебе снова – не скучно, но делать нечего, ты не убита, даже не покалечена, мальчики – девочки снова случайно встречены, можно начать все заново. Или нет?..
Кот Басё
Друзья, садитесь, вот ваша ложа – абонемент на полжизни в силе, и наш спектакль опять о том же, но я сегодня сильней и строже – да вы же сами меня просили, вы сами строили эту сцену, писали тексты, ломали пальцы – так потрудитесь достать прицелы, из двух биноклей составить целый и просто вовремя улыбаться. Друзья, давайте хотя бы дружно – последний глупый инстинкт единства, оставьте ваши пивные кружки… хотя, пожалуй, вам будет скучно в четвертом акте самоубийства. Вам будет скучно – от слез и смеха, от всех нелепых моих усилий, судьба – в заплатах, душа – в прорехах… А цирк закрылся, сгорел, уехал – и даже зрителей попросили! Кина не будет. Включайте лампы, хватайте шубы из гардероба. Дай, Джим, на счастье актеру лапу, а вы – на бал-с корабля-по трапу, ведь вы пинка заслужили – оба. Вы так привыкли писать мне роли и мерить чьи-то чужие лица, что сердце заживо распороли – и в зазеркалье умчался кролик, боясь кому-то проговориться… Алиса, девочка, эти люди – оставь их жить по своим законам, давай исчезнем, давай забудем, чеширский кот на блестящем блюде улыбкой тающий над балконом, крокет и розы, часы и карты, упало зеркало – не разбилось, мы слишком много сыграли партий, мы так устали – и шляпник в марте сказал, что время остановилось. И я останусь – в своих Вселенных, в своих загадочных измереньях, и мир случится – живой, нетленный, и в ваших клетках не будет пленных с таким сияющим опереньем. Друзья, садитесь, берите вилки, читайте прозу, съедайте ужин, вы тоже топчетесь на развилке, вам в тягость театр одной улыбки – а мне тем более он не нужен. Я так устала уже от бреда, что вы привычно зовете бытом – от ваших дел, голосов, секретов… но пьеса, в общем-то, не об этом – о чем-то правильном и забытом – о тех мелодиях, мыслях, красках, что утонут в полутемном зале… Друзья, все здорово и прекрасно. Спасибо вам за простую сказку…
…которую вы мне не рассказали.
Кот Басё
[350x350]Я чувствую миг, когда можно в тебя войти, когда ты во сне открываешь свои поля, а ты пребываешь во мне, как монах, в пути по горным отрогам - к буддийским монастырям, я чувствую миг, когда нужно тебя спасать, стоять за плечом и видеть на шаг вперед, а ты просто смотришь молча в мои глаза, но сердце однажды вспомнит все и поймет. В физическом мире законы просты, как ноль, и так же бессмысленны там, где живет душа. Я чувствую время, в котором мы есть - одно, и нет ничего, что может ему мешать. Мое надпространство - в тебе, как гора Кайлас - порталом к другим измерениям и мирам...
Монах повторяет мелодию древних фраз, идет на вершину и тихо заходит в храм.
Кот Басё