Аномаль

И вот ты хочешь казаться сильной:
Глаза - за стекла. В руках мобильный.
Потолще шарфик /собачий холод/ -
И ты плевала на этот город.

Каблук повыше. Побольше красок.
Длиннее ноги. Короче фразы.
Кокетство в жестах, в словах, во взгляде.
А за спиною: "Ну чем не блядь, а?"

И одарила бы ты ответом...
Но осень режет запястья ветром,
Да и в эмоциях ты стабильна
/Ведь установка - казаться сильной/

И только ночью за чашкой кофе,
В мечтах рисуя любимый профиль,
Рифмуя снова под тусклой лампой,
Прошепчешь:
"Где ты? Хочу быть с л а б о й..."


***
Все те же стекла, в руках - мобильный
И установка - до ночи - сильной
Как в теплый шарфик укрывшись в память
Ты знаешь, ветер не может ранить

Колотят шпильки висок асфальта
Лицо покрыто искристой смальтой
В глазах восторги вчерашней ночи
Но счастье вечно и непорочно

А ветер треплет густую гриву
И хочешь прямо, да выйдет криво...
Домой вернешься на мягких лапах...
Уснешь, почуяв любимый запах.

Марина Бушманова

[402x600]
Верить?... А есть варианты?
Разве рубашки гаранты
Те, что пахнут тобою?
Лучше плюнуть на фанты...
Все равно я не Данте..
Истины мне не усвоить...
Может не думать проще?
Может легче на ощупь?
Ночью пустая подушка
Рядом... Утром полощет
Нервы зеркало.... - я не толще?
Чай в одинокую кружку
Потом антидепрессанты
Сведут к нулю прейскуранты...
Вечер - молчать обнимаясь..-
Тут мы с тобою таланты
Верить?... А есть варианты?

Не нашла пока.... каюсь...


Бес-Толочь

[535x700]
Какое ж оно невозможное!!!... Как же весело и легко ...руки дрожат - да.... можно же... можно...МОЖНО!!!....Кажется все-все в жизни совсем не сложно....Все хорошо, непреложна истина о добре... а о зле - непременно ложна.... и вобще осторожность, кажется такой неуместной...ничтожной....совсем противоположной всему твоему естеству.
Словно кто-то подкожно ввел сразу много волшебных пирожных и это так вкусно безбожно... что ты через раз забываешь вдохнуть...
Оно основоположно. Как в сказке. С ним пугающее бездорожье становится девственно чистым листом... без станций железнодорожных, автобусных остановок и приграничных зон... И только немного тревожно..... что может быть - это сон.

И главное - так и дОлжно. Без яблок, злых змеев, креста с горой...
Вот так вот проста, двусложна - первая заповедь. Из одной.


Бес-Толочь

[324x498]
"Ночные звонки... Наивны истории...
А хочешь, солгу? И скажу, что ты лучшая?
Но разве поверишь? и просто, не мучая -
Смеясь, раздели на двоих территории...

Пустые слова... недалёкое прошлое...
Казалась чужой... Но солгу, что ты близкая...
Пусть спит под дождём недоверие пошлое...
Но разве поверишь? Любовь нервно тиская...

Касания губ... Беспокойство воздушное...
Я снова солгу - "сладкой ночи,любимая..."
Но разве поверишь? Отвергнешь ненужное -
Так пусть же тоска успокоится мнимая...

И я - за порог... Убегая от нежности...
Укором - вдогонку, прощающий взгляд.
Кляня себя в глупой, нелепой поспешности,
К свободе стремлюсь... Но вот только... не рад?!"

Конверт... Почтальон... Тихий шелест бумаги...
Строка за строкой - "я не лгал тебе,солнышко...
Мне просто тогда не хватило отваги...
Тобою дыша... Я исчерпан до донышка..."


Пусть Буду

[700x525]
Листья льются из вспоротых облаков, словно ветер их прошлое потрошит. Одиночество – это верховный бог в пантеоне кошмаров твоей души. Вот поэтому только в него и верь, научись лишь ему посвящать слова. Из земли поднимается осень вверх по пустым и холодным уже стволам. Ты лежишь на скамейке и смотришь, как вереницей в небе идут на смерть обреченно – безмолвные облака, осыпаясь в золото или медь под ногами – коснуться, впустить в себя неразборчивый шорох сухой листвы. Клен пришпилен к пространству, раздет, распят и теперь не пытается быть живым, не дрожит, если ветреный острый нож отсекает ладони с ветвей, шутя…

Ты лежишь на скамейке, молчишь и ждешь.

Твои боги всегда за тобой следят.



Кот Басё

[297x400]
Да, мама, я - не такая...Я смею изредка думать,
Что Бог порою бывает усталым, измученным, грустным,
Что мы Ему надоели, что он иногда безыскусно
В холодный осенний вечер, задумавшись, пьёт на кухне
Четвёртую кружку кофе. Подолгу глядит на звёзды.
Разбив угольки в камине, форточкой хлопнет:"Поздно...
Пора бы на боковую". Уснёт. В туманном рассвете,
Потянется, улыбнётся: "Они ведь, по сути, дети -
Жадны, агрессивны, жестоки, злопамятны и упрямы,
Но я их люблю любыми". Он мудрый - ты слышишь, мама?
Ему, ты пойми, не важно, что я одеваюсь стильно -
В свои тридцать пять - и в джинсах, пока свежа и красива.
Его не волнует, верю, длина и фасон моей юбки,
Цвет кожи, волос. И ногти. И Он понимает шутки,
И очень любит смеяться, и никогда не карает
Того, кто умеет думать. Ещё - не торгует раем.
...Да, мама, я - не такая. Я знаю. Давно не спорю.
"У всех вон дети как дети, а ты...нахлебаюсь горя.
Опять ты смотришь на звёзды - боюсь тебя временами."
/...и через всю душу - красным: "Я не доверяю маме..."/
Зачем-то и я родилась - особая вот такая...
А вот для чего - Он мудрый. Поверь мне, Он лучше знает.



Уже Другая

отправлять сообщения в вечность и ждать ответа?
но ответ очевиден - вне зоны и доступа нет.
межсезонью присуща тоска, ведь его примета -
отключаемый веерно в людях июльский свет.

межсезонье заразно - противнее нет сезона,
суицидное лето накрылось и отошло.
блядство, пьянство, стихи /приведите свои резоны/
отвлекают на время, но вспыхнувшее табло,

на котором ноли межсезонья горят бесстрастно,
всё вернёт на круги своя и поставит крест
очень долгой зимы. в межсезонье мечтать опасно,
потому что в мечтах не осталось свободных мест.

межсезонье, по сути, всего только краткий прочерк
между датами, вбитыми в серо-стальной гранит.
это время молчать и порою грешить многоточьем,
если к самому горлу подступит перелимит.



Уже Другая

[500x375]
Кто сказал, что я прошлым живу?
Что отринуто чувство свободы?
Что теперь мне милей небосвода -
оставаться в твоём плену?

Кто сказал, что я будто больна?
Что болезнь моя неизлечима?
Что года, пролетая мимо,
Остановятся лишь для меня?

Кто сказал, что я верю в любовь?
Что любовь моя одержима?
Оттолкну,отпуская вновь...
Даже если, ТЫ МОЙ мужчина -

Кто сказал, что я чувствую боль?
Что она не даёт покоя?
За копейки играть суки роль.
Мне теперь суждено судьбою -

Кто сказал, что я больше - не Я?
Что глаза мои счастьем не светят?
Что меня никогда не встретят -
Солнца праздничные острова...

Кто сказал, что меня уже нет?
Что исчезла, не попрощавшись?
Даже если я, потерявшись -
Для любимых оставлю свет...

Кто сказал, что я ветром не стану?
Что меня растерзает время?
Даже если вдруг грузом - бремя,
В пепле Фениксом я восстану...

Кто сказал, что я лучше буду?
Что смогу, что должна,что сумею?
У судьбы не возьму я ссуду...
Даже если потом пожалею...



Пусть Буду

[352x500]
...Автобиографично


Ей кажется временами - она для него реальна,
И жертвы все не напрасны, когда во имя любви.
Она, верно, всё же дура - и это весьма печально -
Местами смешно, местами похоже на явный сдвиг.
Она надеется тупо, что будет всё кока-кола,
И грезит о нём ночами, сбивая сердечный ритм,
И прёт напролом с упорством тяжёлого ледокола,
И в толк взять никак не хочет, что это негабарит.
Она временами ведьма, порой - игривая фея,
Но чаще всё-таки сука. Ведь ей очевидно, что
В этом уже махровом секрете Полишинеля
Увязла давно по уши, и это не комильфо.
Конечно, и он понимает, как всё обстоит на деле,
Но дышит смешная вера, скреплённая вязью слов.
...она, безусловно, дура, и часто уже на пределе
ищет какой-то выход из собственных тупиков...



Уже Другая

В моих стихах всё реже ты, всё чаще стёб с оттенком глума.
И от постылой тишины, как снежный ком, круглится сумма
слов нерождённых. Да, у нас, давно понятно, всё без толку:
сколь воду в ступе ни толочь, но только целым два осколка
не станут - колются углы и давят тонны многоточий.
...а помнишь, ровно год назад? Как было горячо и мощно...
как было...как жилось взахлёб и так хотелось раздеваться -
с тобою. Для тебя. С тебя срывать рубашку...это вкратце,
а прочее ты знаешь сам - не стоит превращать в потеху
то, что так дорого двоим. Наш год. И пройденная веха.
Что дальше? Ну ты и спросил...А я не знаю, мой хороший.
Возможно, будут те стихи, в которых дрожь и гладкость кожи.
Возможно, будут...Только вот огня всё меньше между нами,
и ничего не изменить в заезженной избитой драме
Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя! Я ненавижу это слово!
...пожалуй, хватит. Будем жить - по правилам и до излома.
А после...после будет день, и он покажет. Или спросит.
Листвою пожелтевших чувств нас очень скоро встретит осень,
и будет воздух чуть горчить кострами чьих-то расставаний,
и кто-то будет жечь мосты, а кто-то - ковыряться в ране
и солью посыпать края, виски и собственную душу.
...Неважно. Всё. Пройдёт само. А ты меня сейчас послушай:
мы можем говорить, шутить, ругаться вдрызг и вновь мириться,
друг друга яростно хотеть, о чём-то умолять Сновидца,
и строить замки из песка, и расшибаться о препоны -
мы можем, можем этим жить. Пока не смолкнут телефоны...


Уже Другая

Некоторые любят погорячее...
Docking The Mad Dog
полное название:
Некоторые любят погорячее... (Джентльмены предпочитают...)


Ты помнишь? Кто-то говорил: Some Like It Hot?
Кто о блондинках...
я же думаю о кофе
и коньяке.
Сегодня женщины не в счёт.
Нет, нет, напрасно. К сексуальной катастрофе

не подошёл ещё.
А просто дождь и блюз...
От туч на небе ночи белые – темнее.
Я помню также: Если б был я in Your shoes...
Но всё не так.
На что мне жаловаться?
Мне ли?

Some Like It Hot... И запотевшие очки
Сигналят... Что? Ещё погорячее??
Разжались пальцы, выпадает из руки
бокал...
Две Анны. И одна из них на шее...




Согласна... Кофе должен быть тягучим,
как этот мозглый день. Под грусть и сплин,
под серым небом, под свинцовой тучей,
он пьётся ярче. Жгучих мессалин

оставим в прошлом... смятые постели,
осадок чувств и сколотый бокал,
и томность роз, и стойкость иммортели*
перечеркнёт короткое: " Устал..."

И я устала от повторов драмы,
которой грош цена в базарный день,
сейчас страстям я предпочту пижаму,
уютный плед и тёплую постель.

А к чашке кофе - книжку, да попроще,
пустое чтиво вовсе ни о чём.
Прошло... Ушло. Тоскливо
мокнет площадь
и вечер под уставшим фонарём.

А мне легко. А мне уже не больно,
а мне уже... а мне уже никак.
Останемся при личных колокольнях,
мой пламенно любимый личный враг...



*Иммортель

- французское слово, означающее "бессмертник"; так называются
растения, высушенные цветки и соцветия которых сохраняются
почти такими же, какими они были в живом состоянии; сухие цветки
и соцветия их сохраняют форму и цвет.



Уже Другая

[640x480]
Мне нравятся умные мужчины. Мне нравятся опытные мужчины. Мне нравятся мужчины, отдающие себе отчёт в своих желаниях. Мне нравятся мужчины, за внешним цивилизованным лоском которых таится зверь... Опасный. Не прирученный. Тщательно подавляемый и контролируемый. Его так сладко дразнить. Скажете, аморально? Не отрицаю. Но я люблю делать аморальные вещи: нарушать правила, дразнить зверя и смотреть мужчинам в глаза.
... мне так нравится, когда из твоих расширенных зрачков на меня глядит зверь...



Уже Другая

[251x500]
У них без перспектив, но с правом переписки,
у них без выходных, лишь с паузой на сны.
Они давно больны. Он пьёт ночами виски,
она - остывший чай с добавками вины.
....История любви - история печали
забавна и стара, как этот бренный мир -
всё было решено, тогда ещё, в начале,
но так хотелось быть, да вот в изнанке Ир,
Андреев и всего, что мы зовём реалом,
нет места для чудес - один лишь вечный бой
за место под и в, где жизнь по ритуалам,
где можно стать любым, но только не собой.
У них без перспектив, у них без ожиданий,
всегда без выходных - когда они вдвоём,
светлее как-то жить, и вновь цветут тюльпаны,
и в целом всё равно, что это лишь взаём.


Уже Другая

[600x450]
Подо мною молчит пыль, надо мною звенит степь, мой народ у меня был, а теперь не найти стен, оседает курган – в прах, забывается слов вкус… Победивший в бою – прав, не погибший в бою - трус. Как вы, сестры мои, как? Где ты, радость моя, где? Слишком искренне жрец лгал – словно знал, что придет день. Видят боги, рвалась в бой, на коне закипал пот, но прижавшись к земле лбом, на закате ушла под. Вот копье, да к чему мне? Вот и лук, да колчан пуст, потемнела колец медь, зарастает травой путь, время вороном вьет круг, по легендам идет счет… Слишком в небо подъем крут, да и небо теперь – чье? На ладони истлел знак, даже имя твое – тень. Как вы, сестры мои, как? Где ты, радость моя, где? Почему не звенит сталь, почему не идешь ты? Или голос чужим стал, или поле укрыл дым, или клятвы твои – псам, или вера моя – враг … Тяжело умирать там, но еще тяжелей – так. Слишком метко стрелок бил. С кем ты, радость моя, с кем?

Подо мною молчит пыль.

Надо мною звенит степь.



Кот Басё

[700x525]
Без двух минут сентябрь - постылая пора,
так хочется уйти в себя и в летаргию,
нырнув под мягкий плед уютного вчера,
распутывать клубки, развязывать тугие
узлы и узелки. Про всё, про всё забыть,
скользя по шёлку снов в пока чужое завтра.
Не думать о тебе... Не чувствовать, как нить
звенит, зовёт. Болит... болит уже взаправду
здесь, слева, где душа, у пятого ребра.
Я так хочу уйти... Я так хочу вернуться.
Без двух минут сентябрь - хорошая пора,
чтоб разбивать вчера, подобно чайным блюдцам.


Уже Другая

[500x401]
Я о тебе не помню. И не должна.
Я о тебе не думаю. Я учусь.
Но иногда, я знаю, тебе нужна,
чтобы виском прильнуть к твоему плечу,
чтобы молчать и чувствовать, как тепло
вглубь проникает и застывает там,
прятать в твои ладони горячий лоб,
словно обрывки фраз в тишину листа,
и растворяться, зная, что память - есть,
что остается большее, чем слова…

Мы проиграли счастье сейчас и здесь.

Я о тебе не помню...

И я права...


Кот Басё

[700x518]
Я смогла бы уехать подальше от этих глаз... Что темнее, чем полночь... роднее, чем кровь и плоть... Кто-то ставит на кон последний, единый шанс... Этот кто-то - не я! Решает за нас Господь... Покупая билеты до города, наугад... Чтоб в чужих городах не чувствовать запах твой - что острее, чем воздух... смертельней, чем горький яд... я люблю тебя, слышишь? Я буду твоей рабой... Я смогла бы уехать подальше от этих рук... Что нежнее, чем море... сильней, чем твоя любовь... Где железное сердце опять снизойдёт на стук? Я дарю все миры... Прошу, выбирай любой! Выдыхай меня с хрипом... Пусть будет больней в сто раз... Только в эти секунды тебе становлюсь родней... Я смогла бы уехать подальше от этих глаз... Но люблю тебя, слышишь? Люблю с каждым днём сильней...


Пусть Буду

[550x411]
Господи, я сыта. Шкура овцы погубит.
Значит, все это блажь. Истины вовсе нет.
Кажется, никогда жизни моей не будет,
Вся эта недожизнь гасит внутри твой свет.

Господи, я равна всем этим странным людям.
Если равна, то как ты обделить посмел?
Вот же у них любовь, счастье, мечты, и будни
Дети в кроватках спят, мамы звонят без дел.

Где это все в моем доме, и где мой дом-то?
Господи, почему, мне ты не дал тепла?
Странно тебе, поди, слышать теперь мой ропот,
Столько холодных лет верила и ждала…

Помнишь, смирялась я, знаешь, как было больно?
Думала, что не зря, верила – сбережешь.
Больше я не могу. Значит, с меня довольно.
Коммент к моей судьбе: автор угарно жжот!

Автор, я тоже жгу – что мне еще осталось –
Мысли свои, стихи, все, что во мне жило.
Господи, попрошу только одну лишь малость –
Просто мне не мешай, раз не хотел помочь.



Горькая Девочка

[508x698]
Лови моё безумие!
Не прячь его в карман,
Я - ведьма в полнолуние,
Я - горечь, Я - обман.

Задушена в объятиях,
Подвешена за горлышко,
То чувство неприятия,
Но ты допей до донышка.

Раздаривай по малому,
Я ведь без сожаления!
Вот капелька-усталому,
И лишь чуть-чуть - волнения,

Лови моё безумие!
И думай,что всегда -
Я - ведьма в полнолуние,
Я - пламя, Я - вода.

Закрыта под засовами,
Под ханжеством припрятана,
Но не сломить оковами,
Тобой душа разгаданна...


Пусть Буду