И вот, наконец, результат. Ваш образ в стиле ретро выглядит так: Необыкновенно женственная, чувственная, красивая
В душе актриса, а в жизни любит танцы, пение, веселое общество. Умеет подстраиваться под обстоятельства, обладает хорошей интуицией. Легко кружит голову мужчинам, но и сама порой сильно переживает из-за любви[показать]
И демон шепчет тебе... Придет час, и ты будешь принадлежать мне.
Ты, как я. У тебя тоже нет одного места, одного пристрастия, тебе нужно все. Но самое важное для тебя - это твой путь. Именно так ты и живешь, впечатления, люди, все они сменяются, остаются частью твоей дороги, а ты идешь дальше. Ты никогда и никому не сможешь принадлежать. Только себе. Твоя любовь всегда бывала разной, никогда она не имела одного облика или шаблона, но в одном она имела что-то общее - она всегда сгорала. Однажды наши пути вновь пересекутся, и тогда ты покоришься мне... А пока не настал тот час, я буду помогать тебе - в час, когда тебя одолеет усталость, и опустятся руки, я огражу тебя от зла, это возродит тебя.[показать]
Не слушай никого - живи на чистовик!30-10-2010 02:57
- Ты все еще ждешь?
- Да.
- Ты придешь, если я попрошу?
- Да...
(Принцесса стоит смерти)
Сергей Лукьяненко
_________________________
Войдя в библиотеку, я был приятно удивлён
табличкой на стене:
"Умеющим читать - свободный вход"
(Чистовик)
автор тот же
Умеющим читать - свободный вход и касса,
обслужим, и с душой, в предельно сжатый срок.
Табличка на стене?
Да так, цитата часа:
"Умеющим читать - читайте между строк"
Принцесса стоит...
Да, принцесса стоит смерти,
но, знаете, принцесс
пока не завезли.
Готовы подождать?
Рискуете, поверьте: ведь самый
краткий срок - у пламенной любви.
Ах вот как - позвала? Нет, даже попросила?
И вы готовы в бой, мой пылкий юный друг?
Послушайте совет банального кассира -
любовь не нужно ждать, она не стоит мук.
Пустое - проверял на собственном примере:
искал, летел, горел - но оборвался сон,
и долго жизнь была тягучей карамели.
... Вы поняли меня?
... Приятно удивлён.
... А если я не прав?
Дотла прожжённый циник в советчики
не гож пытливому уму,
да и, япона мать, фортуна любит сильных!
... Да и, япона мать, так тускло одному...
Давай на "ты"?
Забудь всё, что услышал прежде:
зовёт - лети за ней сквозь самый гнусный мрак!
Когда никто не ждёт - живёшь уже без стержня,
когда никто не ждёт - вся жизнь уже никак...
Вся жизнь уже под снос - со мной
давно всё ясно,
но ты рискуй!
Лови свой быстротечный миг -
лишь через боль потерь
дано познать нам счастье.
Не слушай никого - живи на "чистовик"!
[317x460]
И была она твоя, у тебя одна,
И была дороже хлеба, пьяней вина,
Не жена тебе, не милая, не сестра,
Просто кость твоя и суть твоего нутра.
Он пришел.
Его увидишь и чуешь: все.
Что ты будешь делать, когда она понесет
И родит – пшеничнее меда и молока?
Как ты будешь крестить дитя уголком платка,
Укрывать его собой с головы до пят,
Узнавать в нем этого,
лишнего,
не-себя?..
Расскажи мне про цвет. Расскажи мне, какой он на вкус? Как звучит голубой, как оранжевый мягок на ощупь?.. Я почувствую это, я вместе с тобою смогу перейти через мост и услышать осеннюю рощу, прикоснуться к стволам, к их сухой и шершавой коре – расскажи мне о ней, о причудливой сеточке трещин, о земле, что уже приготовилась чувствовать снег, расскажи мне о каждой еще не увиденной вещи. Или хочешь… Давай, я сама обо всем расскажу. Только крепче зажмурься и руку мне дай для опоры. Этот шарик под пальцем – застывший на веточке жук, что в уснувших стволах прогрызает свои коридоры. Эта нить на ладони – серебряный след паутин, улетающих с ветром в такие заветные дали, до которых тебе в одиночку никак не дойти, ну а если со мной… Но меня никогда и не звали. Этот след на щеке – это слезы. Не бойся, они у незрячих такие же – соль и прозрачное время… Дай мне руку. Поверь. И мы станем с тобою одним, и тепло наших пальцев озябшую осень согреет. Даже звук осязаем. Послушай, как бьется внутри нерожденное слово, птенцом, обретающим перья… Дай мне руку. Скорее! Смотри в мое сердце, смотри! Оно тоже цветное! Как небо, дорога, деревья.
Расскажи мне про цвет…
Так смешно: ты тут ходишь, ходишь, нет ни места тебе, ни сна, а она лишь глаза отводит, неприступная, как стена, недотрога да несмеяна, все по правилам, по уму, а кто старое вдруг помянет – ну и что ж, поделом тому. Ты ей чаю, да ты ей песню, ты ковром под ее каблук, а она своих бесов крестит и прикармливает из рук. «Видишь как, говорит, ты видишь? Вразумляю да и спасу», - и меняет латынь на идиш, самоцветы на самосуд, носит платья да вышивает, ночью к милому так и льнет … И такая она живая, что готов задушить ее.
Забиваешь себя в подушку, укрываешься с головой. Нет, тебе ничего не нужно, просто пусто – хоть волком вой, очень кстати – луна, как блюдце, вот разбить бы, да не достать… Наверху над тобой смеются. И от этого ты устал.
Ночью ты открываешь дверь ей – все предсказано наперед. Она смотрит побитым зверем. Ты идешь исцелять ее. Промываешь привычно раны, варишь зелье, ведешь в постель. Она шепчет: «Ты знаешь, странно, бесам нравится на кресте, нет ни страха у них, ни боли, нет ни жалости, ни тоски, я зову их своей любовью, а они отвечают: «Сгинь!», говорят: «Повинуйся, сука!», вот намедни сковали цепь…» Ты берешь ее слезы в руку, наполняешь топаз в кольце. Она дышит тепло и часто, обвивает тебя огнем: «Напиши мне другое счастье». Ты молчишь, растворяясь в нем.
Утро тянется серой лапой и царапает по стеклу. В облаках умирает слабый, недобитый подранок-луч, ветер носит обрывки шерсти, слышно с улицы: «Первый снег!».
В нашем обществе сложился некий стереотипный образ женщины-стервы как истеричной женщины-вамп, но какова ее взаправдашняя сущность, мало кто догадывается. Быть стервой - это настоящее искусство, которое действительно требует немалых жертв. Стерва - это не оскорбление, а комплимент. Быть стервой модно. Это своеобразный идеал современной женщины и особая наука.
Милые барышни точат когти, красят алым рот и проходят курсы по "стервологии". Они готовы на все, лишь бы заслужить звание "стерва": плохие девочки вышли на первый план. Сильные, жесткие, уверенные в себе и не подчиняющиеся никаким правилам, кроме собственных. Их больше не ставят в угол. Их ставят в пример тем самым лапочкам, которые обладают терпением, скромностью, способностью все прощать и вечно ждать своего загадочного женского счастья. И все же настоящих стерв маловато - чувствительна женская душа. Идти по трупам "к заветной цели" дано не всякой.
В общем-то, "стерва" от обычной женщины отличается только уверенностью в себе, отсутствием истерик и самодостаточностью. В целом это довольно приятная барышня, мужчинами она манипулирует незаметно, используя женскую мудрость, а не резкость и бескомпромиссность. Стервой мужчины восхищаются, она может быть разной - и пушистым котенком, и женщиной-вамп, и серой мышкой в кедах. Главное, чтобы ей было самой удобно и чтобы она излучала уверенность и любовь к себе. Приметы хищницы все же присутствуют - "глубокий манящий взгляд, голос с хрипотцой, повадки хищной кошки, знает особые приемы соблазнения". Конечно, соблазняет мужчин пачками. Но - в поисках единственного.
Стервология - это, то чему мамы учили своих дочерей еще в рыцарские времена, чтобы девочки умели быть любимыми и счастливыми. Потом эта наука как-то утратилась. Стерва - это вовсе не жесткая женщина-эгоистка. Не путайте это понятие с сукой. Стерва - это мудрая женщина, которая умеет управлять своей жизнью, со всеми ладит, никогда не ноет и не только получает блага, но и много отдает.
Я часто хожу мимо этого сада – старинного сада с аллеей по кругу, где вензель фамильный вплетает в ограду свои потускневшие медные буквы, где тихо и пусто, где клен, осыпаясь – как будто желая раздвинуть пределы пространства, касается листьями края зонта, словно просит хоть что-нибудь сделать. Но что я могу? В этих сумерках клейких, зонтом спасена от случайных прохожих, я просто смотрю, как по мокрой аллее ко мне направляется рыжая лошадь. Я знаю и шорох подковы о гравий, и каждый скользящий в движении мускул… Она приближается, помнит, играет – и ветки сухие ломаются с хрустом, когда, замерев у проклятой решетки, она согревает губами ладони… Я прячусь от слез в непослушной и жесткой каштановой гриве… «Не бойся. Не тронет. Не бойся. Я рядом. Не бойся, мы вместе. Хорошая, милая…» Паром срываясь, слова ее голову темную крестят – и лошадь покорно глаза закрывает. Стоим недвижимо, срастаясь друг с другом, и дождь затихает на миг за плечами… Он следом идет по аллее, по кругу, и хлыст – продолжение белой перчатки. Он так безупречно, подтянуто–точен, что кажется острым, холодным и звонким. Мы знаем, чего он отчаянно хочет, туман рассекая проворным и тонким хлыстом, что впивается в рыжую шкуру за миг до того, как успели проститься… Под мокрыми кронами тихо и хмуро, вечерние тени, как черные птицы, сидят на ветвях… И хозяин на корде ведет обреченную рыжую лошадь. «Уходит, уходит, уходит, уходит», - звучит отголоском копыт от дорожек, от старого сада, от стен и деревьев – звучит, отдаваясь внутри миокарда сжимающим сердце: «Не верю! Не верю!» и рвущимся с губ безнадежным: «Не надо…»
И глядя в аллею, свернувшую гибко туда, где у сада не вымолишь звука, я вижу его ледяную улыбку.
И лошадь, идущую мимо.
По кругу.
Следы. Следы на пыльных полках от разных мелочей, которых больше нет; пустые вешалки, на которых больше не висят привычные вещи; пустые страницы фотоальбома, в котором больше нет фотографий.
Память. Память как пустые полки шкафа, в котором до недавно еще лежали мелкие вещи: каждый день, каждый час, каждый взгляд напоминающие о том, что где-то ждут. Память, как винчестер, с которого безжалостно мимо корзины удаляются все файлы, связанные с прошлым.
Тишина. Тишина, как невидимый эфир, заполняющий пустое пространство между стенами. Оглушительная в своем молчании тишина полумрака комнаты. Ее напрасно перебивать звуками бесконечного сериала; любая музыка в ней звучит как дребезжание шарманки, режущее слух своими диссонансами.
Зеркало. Зеркало, в которое стараются не смотреть. Зеркало, в котором отражается другое лицо, как тень, прячась за плечом. Впору поверить в привидений.
Таблетки. Таблетки везде: россыпью, в упаковках, на столе, возле кровати, коричневые, белые, желтые. Разные: дарующие отстраненность за стеклом изолятора, дарящие забвение искусственного сна, свободу от непонятной гложущей боли в грудной клетке. Таблетки, верные друзья доктора Хауса.
Комната. Комната-голограмма, словно уровень компьютерной игры, из которой нельзя выйти, не дойдя до сотого уровня. (Привет из Диптауна!). Даже не комната – хабитат, обиталище. Здесь не живут. Здесь существуют. Здесь можно пройти сквозь стены.
Отсутствие чего-то, что никогда не осознается, пока есть – будто нет больше воздуха. Отсутствие как шестое состояние материи, более глубокое, чем ничто. Не-присутствие как отрицание присутствия.
Не думать. Не видеть. Не помнить. Мартышки из буддистского коана сидят по углам и кривляются в спину.
Вопросы. Банальные вопросы, на которые нет ответа, и которые никто не задает. Невысказанные вопросы шепотом роятся в тишине. Вопросы-мухи, от которых нельзя отбиться – они прячутся под теменной костью, дожидаясь удобного момента, чтоб выпорхнуть и начать свое беспорядочно-бесконечное кружение. Мухи в голове.
Отрывки. Отрывки рваными словами. Незаконченный ассоциативный ряд. Недописанные письма, неоконченные послания. Белые отрывки бумаги на полу. Выбеленные кости прошлого.
Релятивистское время, о котором не мечтал сам дедушка Эйнштейн. Временная ось завязана в бантик на подарочной упаковке. Не прошенные кванты прошлого бомбардируют цель когерентным пучком. Чей-то эксперимент.
Невесомость. Свободное падение – в никуда. Под ногами – бесконечность провала. Полет.
"Почему мы не влюбляемся каждый месяц в какого-то нового? Потому что при расставании нам пришлось бы лишаться частицы собственного сердца."
Зигмунд Фрейд
Золотые слова. Наверное, как отмерянно человеку по бочке любого удовольствия, так и состояние любви имеет дно. Нельзя искать суть этого чувства, как нельзя искать суть цветка, обрывая ему лепесток за лепестком. Им над просто наслаждаться. Столько, сколько отпустит Бог, общаться с объектом чувства, проговаривать проблемы. Молчание близкого человека ранит и отчуждает.. Получайте удовольствие от каждой минуты рядом, цените её..
Тот же автор:
"Нет ни одного человека, способного отказаться от наслаждения; даже самой религии приходится обосновывать требование отказаться от удовольствия в ближайшее время обещанием несравненно больших и более ценных радостей в некоем потустороннем мире."
И он же:
"В определенном смысле то, что мы называем счастьем случается в результате (предпочтительно непредвиденного) удовлетворения длительное время сдерживаемых потребностей"
Чем пахнет твоя женщина? Молоком грудным, прошлым, если ты потрудишься принюхаться после тяжелого дня. Чистотой волос, кожей шелковой, халатиком, знакомым до строчек. Пищей, приготовленной ею. Улыбкой только тебе, лаской нежданной со спины. Звериной нежностью после выключения света. В ответ на твою жадность внезапную. Чистым дыханием тебе в лицо, спящей на твоём плече. Доверчивостью и жертвенностью. Заботой утренней и внезапно нужной. Постоянством её чувства к тебе.
Что говорит твоя женщина? Разное, но нужное. От информации о вещах, которую ты не слышишь, до жизненно важных тем, на которые ты реагируешь резко, принимая решения влёт. Модуляция голоса, интонация, улыбка и взгляд призваны привлечь твоё внимание к ситуации, которая требует твоего вмешательства. И, когда ты принимаешь правильное решение не задумываясь, тебя ждёт та же звериная нежность. Исступлённая и жертвенная.
Чего хочет твоя женщина? Рассветов, безоблачных дней, смешных дождей, безоблачных закатов, звёздных ночей, свечей в спальне и твоего внимания, такого неожиданного и такого желанного. Смотреть на тебя, спящего, близкого и далёкого, разбудить тебя, сонного, с той же звериной нежностью.
Что думает твоя женщина? Охраняет свой мир, в котором есть не только ты, вплетает в твоё сознание нужность вещей и событий, бережёт маму, твою и свою, исподволь решает за тебя массу вопросов, предоставляя тебе право оформить решение. Хвалит тебя именно за это, благодаря той же звериной нежностью.
Как живёт твоя женщина? Делами общими, твоими хлопотами, сопереживая и не забывая об остальном. Дети в школу, продукты в дом, починить плиту. Храня баланс между твоей бесшабашностью и жизненной нужностью. Останавливая тебя, или понукая к действию всё той же нежностью.
О чём мечтает твоя женщина? О тебе. Только – другом. Добровольным участником и рассветов, и смешных дождей, и звёздных ночей. О твоём мнении о свечах, разговоров о вещах, взгляде в глаза и букетах без повода. Внезапных улыбок и подаренных вещей. Любви внезапной, а оттого – трогательной. Нужной ей. Внимания неожиданного, такого нужного. С той же звериной нежностью, на которую она готова откликнуться всегда.
Что делает твоя женщина? Что бы она не делала, она думает о тебе. И этим всё сказано.
У него всё нормально... Экзамены по вождению... По вождению за нос безмозглых, наивных дурочек. Их же можно без правил, разбора, без исключения - удивлять красотою лежащих близ дома улочек. А потом потихонечку, нежно сжимая пальчики... Каждой новой шептать - "любимая моя женщина "... Не считая ни рук, ни глаз, ни имён предшественниц... Но в неделе семь дней, мой мальчик... Кто же будет последней, упавшей бесцельно ниц? И прилипчевей грязи на тонкой твоей подошве... Перешагивай смело, втирай боль в чужую кожу... Ты не вспомнишь их слёз... Ты даже не вспомнишь лиц... У него всё нормально... Зачётка искрит успехами. Но сжимается сердце... Живое, как не крути... Ты запомнил последнюю... Ту, что смогла со смехом... Так легко и воздушно вдруг навсегда уйти...