Ноябрь – почти имбирь. Да, я люблю имбирь. Я не люблю корицу и сладкий ванильный дух. Я не хочу решать to be или not to be. Я не умею выбрать только одно из двух. Рынки полны хурмой. Да, я люблю хурму. Я не люблю дожди, золото и сквозняк. Я проживу без них. Только вот не пойму, как без того прожить, что не любить нельзя. Как без тебя прожить. Кем без тебя прожить. С кем без тебя прожить, если нельзя с тобой. Осень ввела режим, строгий такой режим, осень ввела войска, правила и конвой. Птицы ушли на юг. Рыбы зарылись в ил. Осень ввела войска. Осень взвела курок. Мне не хватает слов. Мне не хватает сил. Это чужая ты. Это чужой порог. Дальше уже нельзя, дальше твое тепло. Я не могу войти. Я не хочу на чай. Слышишь, они идут – каплями за стеклом. Скоро меня найдут. Здесь комендантский час.
Запах - протяжный стон, даже дышу с трудом, вязкий густой туман держит дверной проем.
«Сколько живу – всегда была одна. Не одинока. Просто сама по себе. Брожу, где вздумается. Делаю, что хочется. И настроение мое принадлежит только мне.
Сегодня грущу при свете луны. Завтра буду всю ночь скакать по крышам, задрав хвост. Заглядывать в окна. Подсматривать чужую жизнь.
Не нужно ластиться к кому-то. Подставлять брезгливую морду под слюнявые поцелуи. Бегать за веревочкой по чьей-то нелепой прихоти.
Я – себе хозяйка. Горжусь безмерно. Да, сегодня желудок мой девственно чист (или пуст?) Ну и что? Не хлебом единым жива кошка. Я – создание гордое и независимое. А главное, мыслящее. В отличие от этих. Диванных.»
На последней мысли Кошка презрительно фыркнула. Подошла к огромной луже, вольготно растекшейся по асфальту, взглянула на свое отражение. С удовольствием выгнула спинку, потянулась.
«Я – красивая, умная и свободная. Чего еще желать настоящей Кошке?
…Разве что пожрать»
Полюбовавшись собой еще немного , Кошка сделала пару глотков из лужи, бодро потрусила по неотложным делам. И вскоре совсем растворилась в ночи…
А может быть, сегодня она заглянет и в Ваше окно?..
Глава 2 "Почему я не люблю диванных кошек"
Многие тут же решили, что из зависти, верно? Ошибаетесь. Я просто их презираю. Чуточку жалею. И пусть это никого не удивляет.
Что имеют они? Роскошный, уютный диван вместо жесткой зелени травы. «Вискас» и устриц вместо мышей, птиц и корочки хлеба. Бег за клубком вместо скачек по крышам. Расписной потолок вместо неба.
Мир через форточку. Рабы комфорта, заложники излишеств.
А у меня? Вся Вселенная в лапах. Иду, куда хочу. Целуюсь с ветром. Дразню котов. Слушаю дождь. Кричу, когда мне хорошо. Кричу, когда мне плохо. ЖИВУ.
А Вы так умеете?
Глава 3 "Закоулки кошачьей души"
Скажу по секрету, Дворовая Кошка не всегда была сама по себе. Она не только умна, красива и независима. Она еще немного лгунья. Только врет преимущественно себе.
Диванных кошек не любит не только за перечисленное ранее. Есть еще одна причина. Основная.
Когда-то Кошка была влюблена в огромного рыжего разбойника Ваську со сломанным ухом. А тот сходил с ума по голубой персидской аристократке Семирамиде, делом жизни которой стало изображать пушистый воротник. Семирамида не замечала Ваську, и рыжий негодяй охотно утешался в объятиях нашей Кошки. Это тешило его самолюбие. А заодно и холеное могучее тело. Кошка обо всем догадывалась и страдала…
Так они прожили какое-то время. Ничего не подозревающая светская львица Семирамида, ее верный воздыхатель Вася и Кошка. Влюбленная, отвергнутая, оскорбленная в лучших чувствах.
А потом Кошка вдруг ушла безо всяких объяснений. Просто Вася однажды весь вечер напрасно прождал ее в подворотне. Пожал плечами. Подумал: «Женщины!» И закусил печаль жирненьким перепелом.
А Кошка с тех пор не верит в любовь, презирает диванных сестер и гордиться своей независимостью.
За каждой жизненной позицией кроется непростая история…
Я могу завести новых друзей и научить их быть безумцами, чтобы сделать их мудрыми. Скажу им, чтобы они не жили по учебникам хорошего тона, а открывали свою собственную жизнь, собственные желания, приключения - и жили!
(Пауло Коэльо)
Как соотносится внутренний мир человека и его близкое окружение? В какой мере те люди, которыми окружает себя человек в дни своей радости и печали, указывают на его отношение к себе, к близости, к доверию? По всей видимости, определенная закономерность имеется.
Отчего в одних кампаниях, сообществах друзей, тусовках, при, кажется, совершенно одинаковых действиях и процессах присутствует ощущение сердечного тепла, сорадования, сотворчества, взаимного принятия, поддержки, наполненности, резонанса сердец; а в других - при соблюдении всех возможных приличий изо всех щелей сквозит холод, недоверие, осуждение, одиночество в толпе, надменность, лицемерие, замалчивание, скука и старость и пр.?
Можно ли сказать, что сердце, способное любить и доверять, открываться и наполняться сопереживанием, гораздо более дружелюбно (но и беззащитно) по своей природе и наоборот? Если заглянуть внутрь и задаться честным вопросом себе: чего я хочу от своих друзей, близких знакомых; как я вижу свой отдых среди них; что в нем самое главное, а что второстепенное и несущественное? Кто-то скажет: мне важно ощущение тепла, доверия, резонанса, игривости и сотворчества; а кто-то ограничится: тусовкой, сплетнями, занятостью, жилеточной зависимостью, хвастовством.
Готовы ли мы выбирать свой круг, признаваться в своих чувствах самим себе не только по отношению к самым родным и любимым, но и к тем, кто празднует с нами юбилеи, выражает сочувствие в горе, проводит свободное время? Или, избегая нежелательных последствий, мы стараемся просто не замечать среди своих сотоварищей по событию тех, к кому не питаем добрых чувств, - ведь мы-то знаем, кто нам действительно дорог, а остальные малозначимые человечки вокруг могут просто заполнить пустоты пространства (как внутреннего, так и внешнего), ну, хотя бы в качестве сравнения их "прам-прам-трам" с нами - "очевидно уникальными созданиями".
Печально, но порой только к физической старости мы начинаем осознавать и ценить то, что не замечали ранее - искреннюю дружбу как состояние взаимного благодушия, доверия, радости, цветения; тепла и уверенности в том, что меня здесь примут как есть, просто так; а вместе нам будет невыразимо светлее и приятнее.
… И тебе не придется меня держать – ухожу, конвертируя мысли в мили. Я склоняю город по падежам, жаль, учебники звательный отменили. Вот и мечется звуком, лишенным нот, не способным окликнуть тебя при встрече… Да и встреч не случалось уже давно, потому что больше делиться нечем. Все остались, как водится, при своих, обрастая бытом, быльём и ленью. Так на месте, где некогда шли бои, появляются новые поселенья. В них рождаются, маются, ждут чудес, не дождавшись, в землю врастают крепче… Парадигма, в которой все формы есть, кроме тех, что ей явно противоречат. Я склоняю город к твоей душе, не имея, в общем, альтернативы.
"- Скажи, когда я буду твоей женой, чего ты будешь ожидать от меня? Чего не сможешь простить? Он думал долго. А потом ответил: - Я не жду, что ты меня полюбишь. Если так случится, это будет замечательный сюрприз. Я не жду, что ты не станешь мне изменять. решай сама, ты знаешь, чем это кончается. Но об одном я тебя попрошу. Может быть, когда-нибудь ты полюбишь кого-то по-настоящему. Просто потому, что он есть. так, что тебе будет всё равно, любит он тебя или нет. Так, что перестанешь чувствовать боль и страх. Так, что тебе ничего не будет нужно от него, только чтобы он был доволен своей жизнью. И ты готова будешь за это заплатить, не жалуясь, не предъявляя потом счетов. Если встретишь такого человека - оставь меня немедленно. Скажи только: "Я нашла свою судьбу" - и я всё пойму. И наверное, постараюсь тебе как-то помочь. - А ты сам любил так? - Нет, к сожалению. Я всегда чего-то хотел от своих женщин. От тебя, как видишь, тоже. - А если полюбишь так, бросишь меня? - Да. Потому что это - самое главное в жизни. Только это и есть жизнь. Всё остальное - её ожидание. И еще потому, что за любовь нужно платить. Иначе - всё враньё."
Моя беспечность снова сыграла со мной в рулетку.
Моя страстность пустила невидимые корни в душу.
Моя несбыточность в твоей самобытности.
Моя маленькая смерть в твоей улыбке.
Милый мой человек как странно, что сегодня что-то привело тебя пред мои глаза.
Как странно шевельнулось что-то внутри и вихрь, подхватив воспоминания, несет меня в губительное море несбыточных иллюзий...
Как по идиотски, но все же прекрасно снова быть обманутой самой собой.
Счастье призрачно и лживо, печаль вечна.
Снова увлекаемая призрачным неслышно ступаю в пропасть.
Пропасть моих желаний и утопий.
Утопий твоих губ.
Рука утопающего всегда хватается за соломинку иллюзорного спасения.
Утопаю снова и бороться нет сил.
Силы на исходе твоих рук.
Руки заворожено тянутся, в надежде прикоснуться.
Прикосновения - продление жизни или самообман.
Обманываю себя снова и снова.
И радуюсь, что ложь сошла с рук.
Пусть будут прокляты мои руки за неконтролируемый пыл объятий тебя.
Тебя пыталась похоронить под ворохом прозы из души и заменить хоть кем-нибудь.
Это было слишком беспечно.
Будь проклята моя глупость и тотальный не контроль эмоционального состояния…
Зима - время ожиданий. Весна - время надежд. Лето - время счастья. А осень - время мудрости. Осень никого не оставляет равнодушным, заставляя даже самых счастливых людей задуматься о бренности и мимолетности нашего существования. Умирают цветы, хмурится небо, осыпаются листья... Дрожат одинокие золотые березки и осины. Мерзнут ёжики и бурундучки. Уносимые холодным ветром, журавли улетают в неведомые страны, махая на прощанье крыльями... Не успевшие улететь погибают от печали и одиночества. Это осень. Она поражает нас в самое сердце, порождая бесконечную тоску по лету. Надеюсь, и эти несколько фотографий также не оставят вас равнодушными. Только не грустите слишком сильно - лето обязательно вернется. Этим и прекрасна наша жизнь.
Как мужчина чувствует свою женщину, как женщина выбирает мужчину – механизм неочевиден и очень субъективен - взгляд, жест, мимолетный аромат и сердце потянуло тонкой, еще чужой, еще не прирученной нежностью...
...После первых припадков яростной, почти жёсткой близости, когда ничто еще не обозначено, ничто не названо, но уже понимаешь – это не случайная быстрая связь... и сердце при расставании тянет щемящей тоскливой нежностью, и утолить может только Её присутствие...
Вчера мир был полон и целостен, сегодня он раздвоился и если она не рядом – рядом зияющая пустота... И со всем этим теперь нужно что-то делать ... C собой... С ней... С этим лицом, замирающим под твоими пальцами; с этим телом, на которое отзываешься быстрей, чем успеваешь осознать; со всем этим человеком, случившимся в твоей жизни и занявшим место, которого не было, которого и теперь нет...
Ещё не любовь, ещё непонятно что, только, если не она, то тянущая тяжелой нежностью пустота.. и уже ясно: как раньше теперь нельзя, и знаешь, при этом, что перемен не будет – мы не поломаем старого, ничего не построим друг для друга.. Так нельзя, - и так будет.
Когда это случается в первый раз – всегда есть надежда: как-нибудь устроится, что-нибудь придумается, решится.. вот-вот как-то изощримся и всё случится - без боли, без тяжести - «завязки прежней жизни» порвутся сами собой – и всем станет легко, просто и счастливо.
Позже, когда о неразрешимости многих вещей знаешь уже абсолютно точно, к первоначальному острому чувству непреодолимой тяги, добавляется лёгкое раздражение – «ну вот, опять влип, опять попал...и вновь увеличил список грехов, повинностей, долженствований, добавил ко всем прежним еще одно «нельзя» – нельзя, но уже есть и теперь будет! ..и опять нужно как-то решать, а ведь начиналось всё так безобидно и так мило» - легко обмануть себя (когда так хочется обмануться).
И только совсем умудренным – (взрослым, зрелым, старым?) – знакома спокойная, покорная печаль безысходности. Измятая постель в гостиничных номерах, беззащитность вздрагивающих плеч, близкие слезы - знание, смирение, приятие – да, это случилось... В очередной раз случилась еще одна «неправильность» в предопределенной жизни, еще одна непредсказуемость, и, еще одна постоянная ожидаемость (счастья?)!...
Мы ждем любви, ждем счастья, и бесконечно рисуем себе мультяшные картинки, но, если приходит, если, наконец!, случается: оказывается вдруг, что и не счастье это вовсе – невозможность «всё переменить» ещё невозможней; чувство конечности «общего» времени остро и болит как открытая рана; и «как есть» не оставить, и «как было» уже не сохранить... и шрамы много глубже, и не изменить, и не забыть, и не простить - и это не беда, не трагедия - это тоже такая вот жизнь.
...И пока живы, будем вновь и вновь ...ждать любви и рисовать мультяшные картинки?
Запомнить запах…
Как же это можно –
прощаться, расставаться, уходить,
и каждый раз лететь неосторожно
в твои слова, как в пламя.
Рвётся нить воспоминаний,
да вот только тело
упорно не желает забывать,
всей остроты, с какой тебя хотела.
Казалась царским ложем та кровать
на старой даче в брошенном посёлке,
в какой-то дальней чёртовой глуши,
И было всё…
И ночи были ёмки, как дрожь в руках…
За пять шагов до лжи…
Ты помнишь…
Знаю, помнишь…
Уходи.
Дорогу знаешь - доброго пути.
Всё под контролем…
Пальцами, губами
скользнуть по коже – замшевой броне
и отпустить в горчащий нелюбвями
день новый, отразившийся в окне.
"Мы – поскольку абрис дальнейшей судьбы загадочен,
На прощанье проводим пальцами по лицу" (с)
Fcz
Запомнить запах...
Пальцами, губами
скользнуть...
Прости, но мне уже пора...
Запомнить...
Знаешь, где-то меж мирами
Есть лунная дорожка...
Будь добра,
Закрой за мною дверь. И я… исчезну?
Из памяти? Из жизни? Чёрта-с два!
Я пробовал, но это бесполезно.
По-прежнему кружится голова
и дрожь в руках... Тебе не видно дрожи?
Всё под контролем и никто не виноват,
что память от прикосновенья к коже
искрит безумием.
Возможно, Гиппократ
имел рецепт для вечного забвенья.
Давно утрачен. Научиться забывать...
И не искать тебя глазами в воскресенье.
Уйти, исчезнуть. Наконец – спокойно спать!
[332x500]
Он сочинял нас, бросив все дела,
Упрямо в глину вкладывая стилос.
Пока я умирала, как жила,
Пока ты изменял мне, я крестилась,
Пока ты поднимался – я внизу
Ждала тебя, не выходя из круга…
Но общая бунтующая суть
Не подчинялась мысли Демиурга,
И Он решил, почти теряя нить,
Свой замысел по-новому представить.
Ведь все, что невозможно изменить,
Возможно просто поменять местами.
[335x417]
Одинокий мужчина и его одинокая кошка…
Утром, встав, потянувшись, как в принципе было всегда…
А потом эти двое сидели, смеясь, у окошка…
Не смогли поделить круасан на двоих, вот беда…
И сидели, деля подоконник, кто справа, кто слева…
Подставляя взошедшему солнцу два разных лица…
На одном, помохнатей, читалось - Я все ж королева…
На втором, чуть небритом, блестели задорно глаза…
И допив капучино, а кошка тарелочку сливок…
Посмотрев друг на друга, глазами сказали - Пора…
Он ушел на работу, насыпав ей в чашку оливок…
Вот такая вот странная кошка с мужчиной жила…
И ждала его, взглядом зеленым, скользя по дорожке…
Потому, что однажды, к замерзшей он вдруг подошел…
И сказал – Извини, я давно так мечтаю о кошке…
Может, будешь моей, вдруг тебя не случайно нашел?
И она согласилась, ну, а как было кошке ответить…
“Он такой одинокий, как я, и глаза ничего…
да и пахнет приятно, печеньем, как пахнут лишь дети…
этот ведь не обидит… ”подумав. И стала его…
С той поры и живут одинокие, странные рядом...
Иногда он читает для кошки стихи до утра…
А когда засыпает, то кошка с таинственным взглядом…
Охраняет его…
…раскрывая два белых крыла…
Закат тяжёл... В него бы умереть...02-11-2010 02:24
"Прости мне всё,
я выжил из ума."
Прощаю всё -
давно сошла сама...
Как жизнь?
Вполне...
Пресна, как пресен порридж.
Полезно? Ну конечно, кто же спорит...
А горечь -
это горе от ума.
Простила...
Всё...
Прости теперь и мне:
звонки, что вязли в топи инвективы,
и ночь без сна,
и грех казаться сильным,
и боль мою, что воздала втройне,
и тот рассвет
в слепом чужом окне...
Скончался слог, закончились романы,
почтовый сервер не признал пароль.
Проходит всё...
И это...
Но так странно
читать в ремарках сыгранную роль.
Я не скажу: "Любила..."
Я люблю,
но отпустила и сама ладонь разжала.
Большое плаванье - большому кораблю?
Ты прав, банально...
Небанальных - мало.
А что слова?
Молчать - куда верней: сойдёшь за умную,
да и целей основы,
и, по большому счёту, всё не ново,
но что ж так больно?
Впрочем, не жалей...
Пусть отболит...
На новый круг вернётся -
и будет день, залитый щедрым солнцем,
и облака, и небо, и лужок,
и пес, шальной от света...
Да, Дружок...
В сухом остатке
пыль оттенка скуки
и ворох слов,
услышанных на треть.
Закат тяжёл...
В него бы умереть,
да не моё - привыкла вопреки.
Перетерплю, сшивая лоскутки
дней рваных
в полотно большой разлуки...