Нежности прочь, в колкий сугроб,
вплоть до новой весны.

Чувства - игра...
Методом проб выбили со спины.

Кружево слов...
Буквенный код, жалящий простотой.
Кружево слов в марте уйдёт,
стает стылой водой.

Ну, а пока к зверю в сугроб -
думать новые сны,
трогать рукой стынущий лоб
нежностей сволочных.

Вечность придёт, сядет на край,
выпишет длинно "пи".

Прорубь - ещё не иордань.


Спи, моя нежность,
спи...



Уже Другая

Я вхожу в тебя медленно. Медленно, чтобы ты ощутил и влагу гласных, и соль согласных, чтобы, стекая по пальцам, мои черты становились неясными, голос казался красным, а молчание – белым, каждый горячий знак оставался на коже – градацией напряженья, пунктуацией всех оргазмов, стихов, атак, обрекающих на дыхание и движенье подо мной, между строк, пробелами, от ключиц, по рукам, от плеча к запястью и вверх – губами обводить этот контур, к нему подбирать ключи, приникать, словно море, которое мыс купает в теплой пене и ластится, глядя, как он горит в обнаженных лучах, рассыпаемых небом вместо золотых лепестков…

Волна сохраняет ритм.

Я вхожу в тебя нежно и медленно.

Каждым текстом.



Кот Басё

Я не хочу ни о чем жалеть. Господи, слышишь, давай запишем это мгновение – милость нищим детям, играющим на земле. Мы беззащитны. С Твоих подошв ловим песок – из него и строим. Господи, трое нас. Видишь – трое. Как и Тебя. Значит, Ты поймешь. Дай нам по вере, скрепи водой хрупкие стены песчаных хижин, духом войди в них, как входит рыжий солнечный отрок в небесный дом. Дай нам почувствовать свет и боль, нас, триединых, храни такими…

Ты написал меня, дал мне имя.

Дай же мне, Господи, быть собой.



Кот Басё

Он старше её на несколько лет
и младше на целую жизнь.

Ей нравится запах его сигарет,
напор и здоровый цинизм.
Он любит,
когда её жаркий огонь
дремлет на дне души
и греет легонько
его ладонь,
а снег за окном мельтешит,
и тихо мурлычет
приблуда-кот,
и в доме живёт покой.

Тогда он не чувствует страха от
огня под своей рукой.

Тогда ему кажется, что она
останется с ним всегда...

И чья же, скажите,
тут есть вина,
что полнит его вода?

Она позабыла, хоть он сказал...

Значит, ударит больней
тот день, когда он
посмотрит в глаза
саламандре, живущей в ней.



Уже Другая

Площадь пола равна
двум сплетенным телам,
ковру,
белоснежной шкуре,
горящему циферблату,
шуму дождя за окном,
отпечаткам рук
на вспотевшем стекле…
Площадь равна квадрату
притяжения,
сумме выдохов,
тишине,
нежной дрожи - внутри
держишь, изнемогая…

Площадь пола равна бесконечности.

Ты во мне.

Это самая верная формула, дорогой.


Кот Басё

Мельчают чувства и слова,
все меньше ярких озарений,
и не кружится голова -
всего лишь головокруженья
от недосыпных анемий
и гиподинамичных будней.

Стирает прошлое, как пыль,
бездушие с глазами блудни,
и так смешны черновики,
и так нелепы откровенья,
и как-то больше не с руки
ловить летящие мгновенья,
светить и греть,
писать стихи,
ждать ночь у края
звёздной крыши.


Год прожитый ушёл в архив...

И с ним ушла
возможность
слышать.


Уже Другая

Дожить бы до весны, до тёплого рассвета,
увидеть новый смысл за душной шторой слов,
но майские мечты отменены декретом,
и снова сон увёл гаммельнский крысолов.

А впереди февраль, срастивший воедино
рождения и смерть, и что-то там ещё...

Привычно тяпнет ночь флакон валокордина
и вновь подставит мне костлявое плечо.
Мы просто помолчим: ведь всё и так понятно -
прошедших через боль уже не обмануть.
Мы просто помолчим и выпьем чаю с мятой,
а звёзды в мир прольют крупитчатую ртуть.
И я просплю февраль, как делают все кошки,
и примет тёплый мрак удушливость тоски.
А в марте, как обвал, - влюблённость понарошку,
и старая игра, и звонкие стихи.

В преддверии весны и яркого рассвета
положено давать амнистию любви,
но...

глупые
мечты
отныне
под
запретом.
___________________________________________
Пришла пора писать себя на чистовик.



Уже Другая

Не надо резких движений...
"Потом" остаётся в прошлом.

Собственно, я на минутку,
без поводов и причин.
Мне нужно забрать надежду...
Пустая формальность...

Пошло горчит новогодний кофе
и прошлогодний сплин.

Всё образуется...
Знаешь?
Прости, я опять банальна,
боюсь, потеряла навык
в плетении светских бесед.

С кем я сейчас?
С чего вдруг?

Нет, это совсем не тайна.
... Одна.
Ну, в придачу кошка.
И ночью в прихожей - свет...

Только не трогай, ладно?
Я не хочу утешений.

... Мне нужно намного больше,
чем ты пожелаешь дать.

Дружеская забота
от внутренних кровотечений
уже не спасает...

Хватит.

Не то пропаду опять.

Не надо долгих прощаний -
вслед посмотри без грусти,
и невозвратная точка
рассеется в тьме ночной.

Пусть больно пока.
Но это скоро уже отпустит.

Просто ещё живая...

Вижу...

И ты - живой...



Уже Другая

Кто от кого ушел- вопрос риторический.
Только не трогай меня!Отнесись с пониманием...
Мне не надо цепочку встреч хронологически
Восстанавливать.Видишь? Я сильно поранилась.

Лакирую улыбкой, а сердце изорвано в клочья!
Тишина атакует ...не выдержу и получаса...
Бесконечные дни и точно такие же ночи...
Умываюсь слезами, лелея фальшивое счастье.

Бьюсь о бетонную стену...а вдруг мне откроют???
Злюсь на себя и впиваюсь в ладони ногтями...
Беспощадно, немилосердно, до боли, до крови...
Я ТЕБЯ НЕ ЛЮБЛЮ!!!!!Я тебя...не люблю, я тебя не...
Angelohek (Анастасия Никитина)




Не надо резких движений, не вызывай скорую...
Не видишь? Просто поранилась. Нет, не в счёт...
Есть, видимо, много причин. Выбирай, которую
слышать удобнее. Кровь? С водою стечёт

и всё образуется... Так... Крупный план в эпизоде.
Статист "кушать_подано". Капли слизну языком.
Натянуты стрункой... Не буду. Всё на исходе.
Улыбка и... пусто... Всё отложить на потом...

И долгие ночи и жаркие смятые простыни...
Я просто поранилась... Так, что в ушах звенит...
До боли, до крови. Что же так больно, Господи!
.....
Значит живая, если ещё болит...



Docking The Mad Dog

[700x700]
Напиши мне как-нибудь... Напиши
ангелу, забывшему белый цвет,
ангелу, погрязшему в море лжи -
здесь бессильны крылья, да их и нет.

От святого воинства - до зверья,
от прозрачных помыслов - до убийств
шаг один - проложена колея
на дороге жёлтой, ведущей вниз.

Ньюсы в хлам просрочены - где тухлей?
Так пиши, пожалуйста, ни о чём -
об одном, к примеру, из серых дней,
между строк о главном и так прочтём.

Я сама не знаю, зачем прошу -
ангелы, забывшие белый цвет,
доверяют больше карандашу
и листку бумаги,
что стерпит бред.

Я отныне краешком, не у дел,
я отныне вольная и ничья.
Ну, а ты, как водится, не успел -
ангел сдан на фабрику вторсырья.
Скоро выйдет новенький и пустой,
вновь примерит белое, скажет "ах..."
Если хочешь, милый, он будет твой -
можешь посылать его даже нах.

Напиши мне как-нибудь, напиши...

Напиши, хороший мой, я пойму -
запасусь лекарствами для души.

Трудно там без ангела, одному?



Уже Другая

Не знаю, вправе ли просить?
Почти не верю, что услышишь...

Ночь, прикорнув на снежной крыше,
неспешно и неслышно дышит,
и очень хочется курить,
пуская дымные колечки
в бездонный и холодный мрак.
Искать свой путь
в огромном Млечном
и звёзд мерцающие свечи
считать - с ленцою, кое-как...

О многом я не попрошу -
я просто попрошу для многих,
идущих по Твоей дороге:
дай лёгкий бег карандашу,
позволь словам сложиться в строки,
позволь себе побыть нестрогим,
и нам побыть ещё позволь.

Позволь немного верить в чудо,
хотя бы просто выдай ссуду,
позволь забыть про злую боль -
не бей наотмашь, если можно,
и, если можно, дай покой
от мыслей встрёпанных, тревожных,
от предложений односложных,
от ожиданий, от обид.

Прости нам всё, о чём болит...

Прости своим жестоким детям -
иначе кто ещё простит?
Иначе кто ещё поймёт,
позволит раствориться в свете?

Прости, и я пойду вперёд...

Трепещет тоненькая нить...

Нет, я не жду знамений свыше -
не знаю, вправе ли просить...

Всего лишь верю, что услышишь...




Уже Другая

Когда я посадил его в песках, горящая обшивка фюзеляжа стонала так, что я не думал даже, что выберусь… Но знал наверняка: я сделал все. И в этот переплет попал один… Уму непостижимо… Как хорошо, что был без пассажира мой маленький двухместный самолет. А бак рванул, когда я ждал уже на жарком осыпающемся склоне… Хоть Бог пустынь, по слухам, непреклонен, но обошлось практически без жертв. Практически… Но если посчитать, их там сгорело около десятка – исписанная старая тетрадка. Да не тетрадка, целая тетрадь. В ней было все – любимые, стихи, их имена, их лица и приметы, и песни их, и траурные ленты, и целый ворох прочей чепухи… Да что о них. Прошло немало лет с тех пор, как я попал в мою пустыню. И все течет, и звезды не остыли, и ты все так же ходишь по земле. Я говорю с тобой – издалека, пишу тебе – дурацкая привычка, слепая жажда быть небезразличным… И знаешь что, ведь я живу, пока мой голос жив. Возможно, это бред, песок, мираж, ирония пространства… Но Бог пустыни ценит постоянство и за слова хранит меня от бед. Я нахожу росу и дикий мед, ко мне приходят звери, и ночами размеренное львиное урчанье замерзнуть мне без крова не дает. И я живу, не требуя огня, а значит, и не думая о дыме… И я молюсь. Моя молитва – имя. И звери тихо слушают меня. И Бог пустынь молчит на небесах, когда слова предчувствуют порядок…

Ты просто знай, что я все так же рядом.

И мой песок течет в твоих часах.


Кот Басё

Так хочется быть мягкой и пушистой Зайкой...Но иголки упорно пробиваются сквозь меховую шубку...может, я Ёлочка?

[459x640]
У нас опять погода, и дороги, их дураки сменяют чередой... А кто придумал подводить итоги, пусть сам займется этой ерундой.

Он будет новым. Елочка, гори.
Взрывая дождь, гудят автомобили.
Нас любят те, кого мы не любили,
Мы любим тех, о ком не говорим.
Мы стали старше, дальше и слабей.
Они виной. Да только вот они ли?..
Мы поменяли (или изменили)
Самих себя. Но не самим себе.
Январь придет, как водится, с утра,
Спокойный, сонный, сядет к изголовью…
Любовь всегда сменяется любовью.
Он будет новым.
Что ж, давно пора.


пы.сы. С наступающим вас, друзья мои!:) Пусть он будет действительно новым - удивительно, неожиданно, приятно новым!
"Здоровья вам, любви и терпения" (с)

ваше Котэ:)


Кот Басё

И ударной волною идет из… Автор плэйкаста: mari_mishon Создан: 24 декабря 2010 14:49

Я принимаю эту нежность сквозь пространство, искаженное словами. И мы идем. У нас над головами ладони неба держит лунный гвоздь. Я принимаю – кровью через плоть и осознаньем через отреченье. Я твой поток, и русло, и теченье, и водопад, и падающий плот. Я сохраню черты и голоса, я удержу минуты совпаденья… Я просто эхо, эхо провиденья, пытавшегося что-то рассказать. Но водопад шумит – издалека, определяя жизнь, как неизбежность.

И мы идем.

Моя земная нежность

жемчужиной лежит в твоих руках.



Кот Басё

« С Новым годом, - поднимают бокалы мои замечательные друзья.- С новым счастьем!». Новый год любят почти все. Это ведь вам не день рождения, которого после тридцати ждешь с ужасом. Новый год – это всегда ожидание чего-то самого лучшего и волшебного. Даже для тех, кто пропитан цинизмом насквозь.

Только как же быть со старым годом? Чаще всего мы поступаем с ним, как с допоздна засидевшимся гостем – кто-то вежливо, но нетерпеливо кивнет, а большинство – так и вовсе «выпихивают за дверь». Никто не понимает, что ему может быть очень обидно и больно. Ведь прошло каких-то двенадцать месяцев с тех пор, когда люди считали секунды до его прихода. А теперь попросту выбрасывают из памяти, сбившись в стада над накрытыми столами, в ожидании нового чуда. Почему-то никому и в голову не приходит, что, возможно, именно этот прошедший год и был самым важным, самым лучшим и самым счастливым в нашей жизни.

Конечно, все мы ждем нового счастья. Оно нам представляется всеобъемлющим, бесконечным и гарантированным. Только старое счастье в этом не виновато. Оно как старый антикварный комод – со временем становится еще дороже. Как допотопный телевизор – шипит, рычит, показывает черно-белые картинки, но от этого выглядит еще более трогательным. Как старинная дружба, знавшая и ссоры, и даже бойкоты, и именно поэтому ставшая такой ценной. Старое счастье похоже на нашу бабушку. Она тоже совсем старенькая, но от того мы любим её еще острее…

« С новым счастьем», - с воодушевлением поднимут бокалы мои замечательные друзья. « Со старым тоже», - обязательно добавлю я……..

На цыпочках по клавишам
Пройду, и след останется.
Цепочка слов мерцающих
Через экран протянется.
Протянется тропиночка
Негадана-нехожена.
Как будто паутиночка
Меж берегов проложена.

Протянется, завяжется
Тесёмкой незатейливой.
Всё, что хотелось - скажется
В молчаньи ночи северной.
Загадывать, ответа ждать -
Нет хуже наказания.
По клавишам пойду встречать
Твоё - опять - молчание.

Ах, как свободно пишется,
Когда нет ожидания.
Вот хоть разок услышать бы
Твой голос и дыхание.
По клавишам, на цыпочках
Вновь узелки завязывать.
И спрятать за улыбочкой
То, что нельзя показывать.



Вредьмёна

Время идёт и мир вокруг нас стремительно меняется: возникают будто бы ниоткуда новые дома, улицы, города, страны. А мы словно былинки под напором весеннего ветерка всё летим вперёд, в неизвестность, к незримой, таинственной цели, - туда, куда неотвратимо влечёт сама жизнь. У нас нет сил, чтобы противиться извечному мировому движению: мыслей, чувств, предметов, людей. И подчиняясь всемогущей природе, мы тоже становимся другими, как и земля под нашими ногами. Вот почему перемены, ежесекундно происходящие вокруг, почти всегда кажутся нам такими маленькими и незначительными. Мы воспринимаем эти перемены априори, как нечто само собой разумеющееся, ибо тоже являемся их частью. Но однажды, оглянувшись назад и не найдя возле себя ничего, что напомнило бы о прошлом, нас охватывает горько-сладкая, теснящая грудь печаль о потерянном и невозвратном, - ностальгия…

[361x500]
"Оставь меня, нет, обними..."

Оставь!

Нервы скрутились в жгут...
Так закалялась сталь?

Пусть обожжёт ознобом
пальцев твоих холод,
я улыбаюсь, видишь?

Душен у горла ворот,
но улыбаюсь: слёзы -
слишком большая роскошь.

Разом провисло время...
Поговорим о кошках?
Поговорим о звёздах
и о седых сезонах...
Чем бы ещё заполнить
пустошь нейтральной зоны?

Чем бы заполнить "после",
если не стало смысла?

Тесное сопряженье -
суть электронных писем,
рвётся не сразу, резко,
но не ищу агоний.
Будет тоскливо, верно... лечится алкоголем?
Будет, пожалуй, больно.

Тише, мой милый...
Тише...
Будем совсем чужими - станем ещё ближе...



Уже Другая