За каждым твоим молчаньем теория взрыва вкратце,
внушительная, как камни шато… в тридевятом царстве.
Там номер для нас заказан, и сад не закрыт до лета,
под птичьим свистящим джазом - мы маленькие планеты…
Там встретятся два скитальца, два путника – наши губы.
Под кленами целоваться в традициях Голливуда
мне страшно чуть-чуть, но пальцы уже заиграли соло
волос твоих темным глянцем, вплетая осенний холод
в узоры моих истерик, где нет настоящих принцев
и каждый второй – Сальери… В карманах твоих же джинсов
хочу согревать ладони до ласкового теракта,
но в луже ближайшей тонет избитое кем-то завтра
докуренной сигаретой. Два дня я дышу наощупь.
Пьяна, как и все поэты… Ведь все оказалось проще,
чем можно себе представить – шато ожидает, стынет,
винтажными языками твое называет имя.
Шато открывает двери, с ветрами играет в кости
и линией розы делит меня - на «с тобой» и… «после»


Велма
[550x297]

[500x500]
Она наденет его рубашку,
и станет юной, смешной и нежной,
он очень любит летящий запах
её духов на своей одежде -
прозрачный, тонкий, чуть уловимый,
с едва заметной горчащей нотой,
он очень любит в ней запределье
и то, что кратко зовут "породой".

Он сам не знает, как получилось,
что вдруг сменились приоритеты:
ещё недавно хотел свободы
и тех - холёных, почти раздетых,
и брал - на месяц, ну, два, от силы,
платил по счёту и ставил точку.

А тут... пропал в ней, и потерялся,
и не нашёлся, и это - очень.

И это - очень, и в этом - пламя,
и это - страшно, и в этом - счастье.

... Рукав рубашки сползёт немного,
откроет узость её запястья -
и он вдруг остро и беспощадно поймёт,
что лёгкость исчезнет скоро:
осталась только одна неделя
её свободы - потом укором
меж ними встанет тот, кто имеет
права на эти глаза и губы.

И он торопится быть с ней нежным,
и он так хочет быть с нею грубым,
и он так хочет с ней в запределье,
где нет законов, устоев, рамок.

И это - очень.
И он - зависим.
И это - страшно.
И это - ранит.



Уже Другая

эх... Душа просит праздника!!! Что с ней сделаешь, придётся выгуливать!!! пойду наzюzюкаюсь.

[284x177]
Я хочу тебе сниться – без нелепых предлогов, без замков и паролей, без звонков и советов, я хочу проникать в твои сны понемногу, сквозь закрытые веки согревающим светом, растворяющим звуком, осторожным касаньем, поцелуем и вдохом, отпечатками пальцев… Я хочу заходить к тебе в сон, воскресая, наполняясь тобой, и в тебе оставаться, прорастать, принимать твои теплые соки, распускаться цветком, раздвигая границы ощутимого мира… Ты не знаешь, насколько я люблю тебя.

Нет. Я хочу тебе сниться.


Кот Басё

А в доме её вечереет покой, и мерно сопит старый кот под рукой, и день отпускает, уходят заботы в преддверии столь долгожданной субботы, где будет неспешное тихое утро, и клён заоконный под снежною пудрой, и даже, возможно, открытое небо, которое выветрит дух кабинетный, и вся персональная, личная вечность, где нет опозданий на важные встречи.
И смелются зёрна, и запах бодрящий заполнит кофейно момент настоящий, а ближе к обеду вернётся - счастливый, заросший, голодный и самый любимый, и будет мешать многослойность одёжек, и он будет жаден и неосторожен, и всё будет пылко, взаимно, желанно, а вечер скользящий оттенка шафрана коснётся их сладостно и искушённо, и он ляжет рядом, горячий и сонный.
Она засыпает, и тают тревоги, а где-то по снегом забитой дороге несётся машина, и он, на пределе, пытается сбросить постылость недели. В крови - энергетик и кофе за нормой, и полнит до края огонь непокорный, и хочется вырваться, освободиться, подняться над жизнью, ломая границы, шагнуть за пороги свободным и диким и вдоволь насытиться яростным мигом.

Но вдруг зарядит ослепительным светом, и выпадет на` кон плохая примета,
и резко закончится миг быстротечный - ведь он не один, кто гоняет по встречной...



Уже Другая

Давай, улетим отсюда ? Автор плэйкаста: darky Создан: 24 января 2011 23:49

Размыкал мне навстречу всего лишь руки.
Оставлял для других каталог души.
Так боялась стать ядом крупинки ртути,
От которой он прочь через ночь спешит.

Вспоминал и «невечности» и «неболи»
Уводил, отвлекал, увлекая в ад…
Заставлял забывать все слова-пароли,
Чтобы не осталось путей назад…

Передал красным сгустком в ладонях сердце,
Нет, не дьяволу даже, - его чертям…
И с той новости я не могу согреться,
И с улыбки той страшной всё я не я.

Оправдалось все самое неживое.
Выпал снег, подморозило, занесло.
Что же это, что было тогда со мною…
И прошло ли, и правда ли, что прошло…


Горькая Девочка

Давай просто переживем эту зиму (с) Яшка Казанова

Все, что в нас остается – невыносимо. Оно не проходит в узкие двери сердца. Дорогая, давай прочувствуем эту зиму. После придет весна, я смогу согреться, выберусь из него, распахну калитку, вырвусь на волю словом твоим, слезами… Как же нам тесно в нем, когда дверь закрыта… Только вот мы его выбирали сами. Помнишь, искали – в газетах, на сайтах, просто на остановках, мучили всех знакомых: нет ли свободного сердца?.. А планировка, площадь, удобства и прочие знаки дома были бессмысленны… Нам так казалось… Если мы будем рядом, зачем нам еще пространство?.. А вот теперь вдвоем в этом сердце тесно – нет горизонтов для песен, стихов и странствий, странностей, страхов… Даже для страхов, слышишь? Ты не боишься. Я не боюсь сильнее. Просто бояться некуда – эта крыша нас замыкает… Небо уже светлеет. Сердце сжимается. Мы так близки, что мимо нас пролетает солнечный яркий мячик…

Мы неизбежно прочувствуем нашу зиму.

Вдвоем в этом сердце просто нельзя иначе.


Кот Басё

Город серый, хмурый, каменный – этот свет от того уже, пожалуй, не отличить… От ее ладони слева остался след. Ты пришел на крышу мира его лечить. Вот у ног твоих не улицы, не дома – кинолента, пыль, царапины на стекле … Ты ломал других, попробуй теперь сломать свою гордость, бесполезную на земле. Твоя сила в этом имени: легион. Сколько лиц твоих, изменчивых, как вода?.. А она вошла в тебя глубоко, легко, и достигла дна, и болью осталась там. И не вскрыть ее, не вытащить, не добыть – изнутри в тебя впивается, словно плеть… Дикий город поднимается на дыбы, чтоб быстрее сбросить всадника и взлететь.
Она смотрит – взгляд выжигает тебя лучом, из аорты неба кровью течет заря…

Так о чем ты думаешь, Демон, скажи, о чем?

Не о том ли рае, который ты потерял?


Кот Басё

А он в её жизни, наверно, проездом - и это жжёт душу калёным железом, но, впрочем, такое бывало и прежде, она не питает особой надежды, но всё ж привыкает, и это пугает - однажды уже побывала за краем. Она ищет слово - находит предлоги, а он смотрит в ночь и на длинные ноги, а он вкусно курит и прячется в дыме, и каждый играет в своей пантомиме. Она привыкает, и он привыкает. Он тоже боится, поскольку не знает, как ей рассказать, что уютней, чем с нею, ему не бывало, а если точнее, ни с кем, ни за что, никогда и нигде не пил свою жизнь вот в такой полноте. И этот вот вечер, и поздний их ужин, и это негласное: "Ты мне так нужен...", и руки, и губы, и смех серебристый, и ночь, приносящая пряность бесстыдства, и утренний кофе на смятой постели, однажды закончившись, станут потерей.
И он понимает, и это так страшно, ведь жизнь их сомнёт, как кораблик бумажный, и бросит на рифы, и кончатся рифмы, и станут важнее кредиты, тарифы, ремонты, авралы, карьера и "бабки". Она сменит имидж, зароет задатки и станет докучливой, душной и серой, и остро захочется новой гетеры.

Он курит и прячется в облаке дыма и чувствует сердце, и непостижимо - шестым ли, седьмым неозначенным чувством себя ощущает на ложе Прокруста.

... А он в её жизни, понятно, проездом - она знает точно, он скоро исчезнет...


Уже Другая

Мда... вроде бы всё ожидаемо: ночь воскресения всегда трансформируется в утро понедельника...
Но почему каждый раз так неожиданно?

Кто рано встаёт, тому... потом весь день спать хочется.
Согласна... встала рано, день впереди длинный, а cпать уже хочется... или ещё хочется... пока не поняла...

Останови меня на полпути к знакомой пропасти… Я помню эти скалы, земную твердь, сведенную оскалом, и шрам обрыва… Видишь, впереди густой туман – в него скользит песок с крутого склона… Камни, осыпаясь, рождают в недрах эхо, и слепая земля поет на сотни голосов – не ангельских, не демонских – но тех, кому нет места в каждой из епархий… И я пою. И звук горчит, и пахнет бессмертием, разлитым в темноте. Останови меня. Ее края расходятся, как вспоротая рана, но пропасть дышит, чувствует, и странно, что там, внутри, однажды буду я. Смотреть нельзя. Упавших не спасти. Тропинка петли путает устало…

Но я иду.

Я помню эти скалы…

Останови меня на полпути.


Кот Басё

У каждого в голове свои тараканы... но мои сто процентов гениальные личности... :)

... Потом начинается самое интересное -
Волосы - рыжие. Глаза - блядские. Стихи - детские.
Начитаться бы. Наглядеться бы.
Записаться бы в партию обезоруженных
Похуизмом
[Тонким, лирическим].
Её Величество
Цитирует Губанова, Бродского, Веню Дыркина.
Этакая Настасья Филипповна нашего времени.
[В Москве 15:15].
Мне бы Каренину,
Чтоб за любовь - под поезд.
А этой море по пояс,
Можно не распинаться.
Можно не расплатиться.
Та ещё птица.

Сидишь-куришь-думаешь: "Не запасть бы," -
Уже запав.
У неё любимая из забав -
Позволять целовать запястья,
Улыбаясь то ли застенчиво, то ли цинично -
Погранично.

По жутким пробкам возвращаешь её домой.
Она ненавидит пробки. Исключение - от асти.
Особенная женщина, которой [в принципе] не дано
Говорить "прости",
Испытывать раскаянье.
Интересно, кто-нибудь видел, чтоб она растаяла,
Чтоб в глаза заглядывала, держала за руку, не отходила?

"Ундервуд" кончается в динамике,
Начинается в статике,
И новорождённая тишина возникает между нами, как
Третья необходимая.

Рулишь-куришь-думаешь: "Неужели на таких женятся?"
Успокаиваешь себя: "Банальное притяженьеце,
Ничего серьёзного".
Входя в поворот на ста десяти, бросаешь взгляд:
Она спит. Родная. Трогательная. Не стервозная.
Не блядь.

И такое счастье зарождается внутривенно.
Что хочется целовать воздух, каждый выдох её наследующий.

С моих слов записано верно.
Дата, подпись.

- Следующий!



Sterva

Почему человек пишет стихи?
Карабкается на вершину Истины?
Замахивается на Святое?
Культивирует свои драгоценные страхи и комплексы?
Провоцирует аудиторию на неадекватную реакцию?
Ждет лавров?
Примеряет терновый венок?
Просто играет в одному ему понятную игру?
Наверное, все это и многое другое…

Стихи – симбиоз многоликих Альтер Эго, которые живут внутри одной личности. И они имеют право на существование. Мало того – они имеют право голоса.
Казалось бы, все просто… Да и зачем усложнять?
Но вся суть не в том, что буква цепляется за букву, а слово – за слово. И даже не в поиске оригинальных ритмов, размеров, рифм, хотя, безусловно, и они играют определенную роль. Суть – в матрице, на которой вырастает то, что принято называть стихами…

Мне не нравится слово «поэзия» – слишком громкое, вычурное, пафосное. Термин «графомания» куда интересней.
Графомания – это диагноз, серьезная патология…
«Больной, не занимайтесь самолечением! Доктор сказал: в морг – значит, в морг!»
Автор не пытается лечить в себе данный недуг, он с ним смирился и даже по-своему любит его. А что остается читателю? Читать. И совсем не обязательно проводить параллели, возводить сложные логические конструкции в надежде постичь, что же такое хотел сказать Автор – достаточно просто чувствовать…

Инквизиторы жгли ведьм вовсе не из-за ненависти или из-за того, что они якобы поклонялись дьяволу - им просто не хватало женского тепла...