Я так часто стала повторяться. Преследование дежавю.
Повторяюсь в словах, в выражениях, в мыслях.
Да и в чувствах сплошные повторы.

Все тоже самое желание соприкосновения. Меняются только объекты.

И как-то странно сложился у меня в голове калейдоскоп красоты.
Ты можешь не обладать совершенным телом, чувственным ртом, красивыми пальцами, проникающим в самые глубины бархатисто-вкрадчивым голосом.

Достаточно того, что я выделила тебя. На своем странном уровне. По запаху.
Я на охоте.
В поисках жертвы я иду по следу едва уловимого запаха твоего.
Тебя я заприметила давно. Твой запах неповторим, что-то чистое , детское пробивается через мужественность.

Ты еще не знаешь, что ты жертва.
Ты еще не замечаешь моей тени, моего дыхания рядом, хотя охочусь на тебя уже давно.
Я опытный охотник.
Только не смотри мне в глаза. Они выдают меня.
Могу долго преследовать, могу выжидать, могу затаиться, но справиться с желанием, струящимся через глаза не в силах.

Сети сплетены, наживка есть, капканы расставлены.
Ну что милый, смелее.

"А дальше? Скажи мне, шепотом..." (с)


А дальше?

Ну что же, слушай...
Дальше - обрыв коннекта...

В сказках так не бывает?

Не тереби мне душу...

Встав на ребро, монета
дервишем закружилась:
нет ни "орлов", ни "решек" -
только несовместимость.


Тонет и тонет мячик,
и корабли вдогонку,
Таня, старея, плачет,
варит на ужин пшёнку.

Сказок не нужно, правда?

Я уже ясно вижу -
пошлая макулатура...

Не говори мне "тише...".
Не говори мне "будет", если ушло, что было.
Бабочкам чьё-то счастье вновь оборвало крылья.

Думала, не коснётся....
Думала, "драмы... "мыло"..."
Сколько чужих историй дремлет под книжной пылью...

Тонет и тонет мячик,
следом за ним кораблик.

Гнусно...
Тошнит от пшёнки.
Сбит заводной журавлик.

Сломаны все игрушки, есть только садо-мазо.

Значит - обрыв коннекта.
Ставим все точки.

Разом.




Уже Другая

[640x480]
Я расскажу тебе, живущий за рекой, чем дышат джунгли … В воздухе весеннем разлит дурман, магическое зелье, и каждый вдох проходит глубоко – до самого нутра, до естества, меняя все привычки и повадки… Стволов спиной касаешься украдкой, пружинишь, как под лапами трава, наполненная соком, и прильнув к земле, пытаясь с ней соединиться, скользишь по лесу пламенем – тигрицей, почуявшей весеннюю волну. Охотишься – не голод, но инстинкт ведет тебя туда, где ждет добыча, ты замечаешь множество отличий и каждый знак становится в пути решающим… Твой выбор, твой бросок – в нем столько силы, столько наслажденья, ты желтая стрела, летящей тенью пронзившая живое, на песок упавшая и пьющая тепло, сочащееся каплями густыми… Пока источник влаги не остынет, закрыв хрусталик матовым стеклом.

Но суть не в том, двуногий… Не убить. Ты не поймешь… Заложено природой желанье жертвы сдаться… Год от года нас связывает это, словно нить, ведущая - до первого прыжка, до этой встречи… Знаешь, сколько неги в ее глазах… Я вижу, как сквозь веки слезой идет древнейшая тоска - принадлежать, отдаться – даже жизнь оставив там, внутри того, кто сможет ее поймать… И ты узнаешь тоже, как тело в лапах бьется и дрожит, как я смотрю, играю, ворожу, запоминая странные сюжеты внутри зрачков своей любимой жертвы…

Я расскажу тебе…

Я расскажу.



Кот Басё

[207x240]
Мне нравится водить тебя по краю,
Интуитивно чувствуя твое
Влечение… Ты видишь, я играю.
Нет, мы играем. Главное, вдвоем.
И каждый знает правила, и знает,
Какой ценой оплачен этот грех.
А тот, кто думал, что играет с нами…

Блажен, кто верует.

Но только не в игре.



Кот Басё

[207x240]
Мне нравится водить тебя по краю,
Интуитивно чувствуя твое
Влечение… Ты видишь, я играю.
Нет, мы играем. Главное, вдвоем.
И каждый знает правила, и знает,
Какой ценой оплачен этот грех.
А тот, кто думал, что играет с нами…

Блажен, кто верует.

Но только не в игре.



Кот Басё

Мы сядем за дальний столик, закажем весенний воздух,
я снова на острых шпильках, и ты улыбнешься: «Мило».
Все будет предельно ясно.
Все будет предельно просто.
Все будет предельно честно.

Как, впрочем, и раньше было.


Кот Басё

Напиши мне странный и нервный стих,
наплети с три короба небылиц -
можешь эпопею про журавлих,
или о прирученных снах синиц.

Да пиши, как хочешь...
О чём болит,
я прочту, конечно, и между строк.

Город твой, глотающий фонари,
в этот месяц, кажется, занемог.
Захандрили улицы и дома,
в опустевших скверах царит тоска.
И вздыхает дворник: "... зима, зима",
намечая сухо пунктир песка.

У меня же - утром прозрачен свет,
и смеётся солнце в руках рябин.

Я хочу эклеров и сигарет,
вероятно, снижен гемоглобин,
и критична масса стандартной лжи,
и уже фатален её порог.

Мне б сегодня взять да уснуть во ржи,
но души коснулся искристый бог.
Этот бог загадочно многолик,
он несёт в карманах своих весну,
и шумит зелёной волны прилив,
разбивая стылую тишину.

Он просил тебе передать привет,
обещал, что точно зайдёт на днях -
прикупи "Мартеля" и сигарет,
и грамм двести сладкого миндаля.

Напиши мне просто, как ты живёшь,
кто тебя ласкает, когда ты спишь,
в чьих объятьях ищешь огонь и дрожь,
и кого забавно зовёшь "малыш"...



Уже Другая

Звёзды погашены пошлым штампом,
чахнут в коллекциях филателистов.

Где же ты бродишь, светлое завтра?
Видно, дорога твоя петлиста...

Я покупаю на завтрак крендель,
вечно стремящийся в бесконечность -
пекарь, похоже, реально сбрендил.

Утро пронзительно бесчеловечно,
утро смеётся и варит кофе,
а у меня в голове - больное:
сон о межличностной катастрофе.

Утро, оставьте меня в покое!

Я так надеюсь дожить до завтра,
что покупаю в кредит любимых.
Вновь ламинируют в Мастер карту
шанс для потасканной Коломбины.

Только любимые - тоже штампы,
шлют мне в букетах чужие звёзды.

Может быть, завтра снесут почтамты?

Только бы не было слишком поздно...



Уже Другая

"По разным улицам, по разным,
И лишь немного – по одним." (с)



Мы, вычитая, умножали
грехи на метод пошлых проб,
но получали лишь печали
да послестрессовый озноб.

По разным улицам, по разным
придя к стандартному нулю,
не завершили грустный праздник
избитой рифмой "I love you".

Я увезу в тоске вагона
бутоны нераскрытых чувств -
почти больна, но отрешённа
от терпкой горечи безумств.

Да, чудеса несовершенны,
им мало веры в нас двоих...

Простив грядущие измены,
я отпущу неяркий стих
на волю этих стылых улиц,
в ладонь слепого февраля,
и канет в заходящий сурик
боль обоюдного нуля...

Я так боюсь, что время лечит...

Но нас с тобой не удержать.

Лишь зарифмованные встречи
заполнят смятую тетрадь...



Уже Другая

Время не лечит. Время тихо наблюдает со стороны, как затягиваются раны, рушатся надежды, рождаются пророки, уходят герои, возводятся империи и гибнут цивилизации. Время равнодушно улыбается, и отводит глаза, у него ведь безупречная репутация.

Время не лечит. Время тихо наблюдает со стороны, как затягиваются раны, рушатся надежды, рождаются пророки, уходят герои, возводятся империи и гибнут цивилизации. Время равнодушно улыбается, и отводит глаза, у него ведь безупречная репутация.

Любовь, в целом, достаточно привлекательная вещица... жаль только, в уходе слишком капризна: от соприкосновений с действительностью затирается, засаливается от частой носки и в следующем сезоне так и норовит выйти из моды.
Да и моли бледные постоянно рядом крутятся, опять же...
Не, как вариант можно держать её в шкафу в матерчатом чехле с дырочками для доступа воздуха, но, как ни крути, она всё равно ухитряется пропахнуть нафталином - носить потом противно.
Завидую прародителям - жили себе в Эдеме, ходили нагишом, и в любви вовсе не нуждались :)))

Комедия создана в пару драме,
Как лево и право, как чет и нечет.
И в каждой увиденной пиктограмме
Есть маленький пляшущий человечек.


Кот Басё

***
Нет живущим у Везувия
Ни свободы, ни покоя.
Чтобы выпасть из безумия,
Надо просто впасть в другое.

***
Жажда владеть прекрасным не знает меры.
Вечные поиски мнимого идеала…
Да, у меня религия Парфюмера.
Впрочем, я этого даже и не скрывала.

***
Здесь так легко обретаешь смысл,
Реинкарнируя вдруг досрочно.
Я себя чувствую кипарисом,
Соединяющим небо с почвой.

***
Ты привыкаешь чувствовать насквозь их,
Привычный мир на символы дробя.
Метафора равна метаморфозе
Сознания, постигшего себя.

***
Начало весны внесезонно и амбивалентно,
Как все состояния духа, идет вопреки.
Сквозь локоны моря пропущена тонкая лента,
Атласная лента реки.



Кот Басё

«Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес...» М.Цветаева

Я не умею воевать. Я – отпускаю...
Хотя сама готова на карниз.
Но вида не подам... скажу смеясь: «Взлетаю!»
С одной лишь разницей: не вверх, а вниз...

Я не умею воевать. А надо ль это?
Судьба сама навяжет узелки.
Я научилась отпускать... Нужны ль советы,
плывущим по течению реки?

Ошибся сонник в толковании знамений:
и жемчуг в море всё-таки к слезам.
Как ни готовь себя к реальности прозрений...
...в моменты «икс» завидуешь врагам.

Упало солнце с края горизонта в лужу,
застыло в ней хрусталиком любви...
Я не желаю отдавать в рассрочку душу,
когда её меняют на гроши.

Паденьем в пропасть к новой жизни воскрешаюсь.
Ещё болит... Без «шишек» ведь нельзя.
Я не умею воевать! А впрочем, знаешь...
хочу, чтоб воевали за Меня!

Свободен... Отпустила... Я – жива!



Таис Весенняя

Мне хочется:
солнца, раскрытых тюльпанов
и беспредельности замшевой мини,
новой помады оттенка кораллов,
сорвать с тормозов одного мужчину,
прочих слегка зацепить по касательной,
(пленных - не брать, это в плане разминки),
стать безалаберной и необязательной,
обдумать крамольную тему о свинге,
стучать каблуками в звенящее завтра
и, щурясь, ловить золотые веснушки,
и, подчиняясь хмельному азарту,
улыбкой прохожего
обезоружить.

Мне хочется - очень -
апрельской свободы,
беспечности майской,
бездонного неба,
и шёлковой,
томной,
кальянной
субботы,
а также чего-то,
что в рубрику "небыль"
уйдёт очень скоро,
но прежде согреет.

Да, всё очевидно -
пора бы влюбиться,
вот только из мартовских
душных шубеек сбегу -

и рвану в неизбежное птицей.


Уже Другая

А все-таки жаль, что зима умирает,
Свидетель агоний бессильной печали.
Моих километров дорога растает
От точки отчаянья, до точки молчанья.

Сырые страницы непонятой боли,
Вчерашних друзей безразличные пары...
И кто-то был жутко собою доволен -
От точки обиды, до точки удара.

До точки. Удар по любимым. В осколки.
В осколки - себя, к остальному презренье
Останется хохотом, инеем колким
От точки удара до точки паденья.

От точки паденья дорогами бреда
Считать километры, не чувствовать боли,
И тупо считая шаги до победы
Жалеть о какой-то упущенной доле.

На точке победы расплакаться в небо...
Ты слышишь, мне жутко тебя не хватает.
Все было как было, уж лучше бы не было
Все-таки жаль, что зима умирает.

Залягу, пожалуй, на дно,
давненько иду на резервах.
Наверно, авитаминоз -
привяла игривая стерва.

Не радует серенький март,
на все перспективы влюбиться
объявлен до старта фальстарт -
надёжней родная синица.

Курлычьте go home, журавли -
под ряской укрылось болото:
царевен до вас "развели"
(лягушечья, знамо, порода).

Так стройтесь же в ровненький клин,
летите на "стёплышек" дружно,
им "парьте" про тягостный сплин
и "страшное" это "... не нужен".

Мне ближе здоровый цинизм
плюс отпуск у тёплого моря -
всего лишь нормальная жизнь.

Всё ясно, и не о чём спорить.

А чувства...
Смешные слова:
пустое, пустое, пустое -
закроет забвенья трава.


Мне б солнца и тёплого моря...




Уже Другая

Хочется странного: водки с томатным соком
(так, чтобы сока, пожалуй, в два раза больше)
и убежать от себя, ну, допустим, в Польшу
с каким-нибудь гладко выбритым полубогом.

Снять на неделю номер за много евро,
чтобы банально не вылезать из койки -
ведь полубог априори предельно стойкий,
а в перерывах гадать на полосках зебры:
белая-чёрная... белая-чёрная-чёрная...

Снова, похоже, попалась нам зебра с браком,
ну её к чёрту, милый, ведь есть дензнаки -
купим кусочек счастьица иллюзорного.

Купим кусочек неба, отмоем дочиста
и на неделю поверим в смешную сказку.
Сказки... ну, это по-нашему, по-парнасски,
самообман, как способ лечить одиночество.

Хочется странного: в мери кровавую - перца,
чтоб растопились и вылились колкие слёзы,
после смотреть на кусочек неба, где дышат звёзды,
и... полубога не нужно,
а просто... согреться.



Уже Другая

Только она может легко и верно, новорождЕнную ревность взращивать, как щенка.. Скармливать сердце, легкие, реки-вены, тело свое до каждого позвонка.. Петь колыбельные солнцу, а на рассвете туже затягивать петельку поводка.. Но просыпается, рвется из горла нежность.. Под недовольными взглядами октября.. Он ей- замок амбарный и се ляви.. Он лишь привычно выставил мощный щит.. Сколько ладоней будут её ловить?Сколько наивных принцев сломают спиц? В шприц набирать, как опиум, сны и явь.. /Он инфицирован полночью и тобой../ Так просыпается нежность в её глазах.. Так умирает ревность, тоска и боль...


Пусть Буду