- Девушка, а можно мне с вами посидеть немножко?
- Немножко не получится, со мной седеют сразу и на всю голову...

Мне, по-моему, осталось совсем немного,чтобы тараканы превратились в нарко-бабочек
глупое чувство беспричинной тревожности, связянной с чем-то психоделически-больным
в голове как будто мыльные пузыри с привкусами латте и американо


а еще у меня пробелы в памяти, пятна в чувствах и "пропуски в ежедневности"
"мы меня теряем"


обычно в таких случаях люди релаксируют
ну горячая ванная например, разговоры по телефону, музыка, шоколад в крайнем случае
ванная -
разговоры по телефону -
музыка только усугубила, спасибо
без шоколада обойдусь как-нибудь, еда как рука помощи меня совсем не возбуждает


господи, не дай мне потерять себя, пожалуйста

Ей не хватит тепла
И пакетика мятного чая…
Обвиняя себя полушагом,
В не смертных грехах…
Вместе с выдохом вскрикнув:
«Родной мой, до боли скучаю!!!»…
Унося по завьюженной улице «Ах»…
Ей не хватит мечты
И заснеженной линии дали…
Измеряя рассудок по метрам,
В записках – стихах….
Наливаясь обидой, лгали,
И с чужими венчали…
Леденило предательство верности,
Страх….
Ей не хватит добра
Вновь испитого легкого флирта…
Старым флигелем скрипнет
Под пальцами рваная ложь…
Ей не хватит терпенья дождаться
Открытия лифта…
По проспектам рассвета,
На стрелку с мечтою идешь…

"Когда отчаяние бьет током по каждой клетке,
Хочется убежать куда подальше, и чтобы никто не видел.
Когда чувствуешь себя глупой птицей, ждущей весны на покрытой инеем ветке,
Хочется разбить всю посуду в доме, потому что устала держаться.
Когда незнакомые смотрят в глаза, а заглядывают куда глубже,
Хочется дать им пощечину и спросить: зачем вам это надо?
Поиздеваться или покалечить все, что осталось, заставить улыбнуться, ведь еще недавно сама просила, тебе было надо, отредактировать «бемоли» на лице или заставить снова вспоминать?
Фиолетовая точка, где то на месте солнечного сплетения, перетирает себя тонкими нитями,
«девочка, да что с тобой? Тебя что обидели?»
А ты не дашь ответа и скроешься с «места преступления», но не думай : от себя ты не убежишь.
Монолог: «-Сколько новое сердце стоит? – и услышав ответ, промычать - …дорого, может просто одолжишь?»" (с)

Идёт принцесса, обходит лужи
Спешит принцесса готовить ужин.
Придет на кухню, поставит кофе
Дела принцессы не так и плохи.
Закурит в кресле - увы, привычка,
Печально глядя на пламя спички.
Две чашки кофе потом, и книга
И снова вечер короче мига.
Постель принцессу прижмёт, со вздохом
И та ответит коротким охом.
Погасит лампу - свою подругу
На службу завтра и вновь - по кругу.
Мерцает светом вечерний город,
Идёт принцесса, шагает гордо.
Ничья - владыка, ничья - невеста,
Да, да, без трона и королевства.
Ведь так бывает: родишься где-то,
Глядишь, ошибся - не та планета...
(С)

Простой ответ на вечное: «Какой
Ценой вы платите?..» вдруг стал определенным,
Когда сорокоуст за упокой
Опередил построчно, поименно
сорокоуст за здравие…




Кот Басё

Она не умела уходить по-английски и читать по-французски. Она писала себя на смятых листах в клетку и оставляла на них отпечаток губ – для тех, кто когда-нибудь о ней вспомнит. Она любила читать людей по улыбкам и целовать зимний воздух. Кто-то, проходя, бросал ей в спину: «Одиночка…», приклеивая к словам ухмылку. Она любила любить, даже тех, кто её никогда не поймёт, кто весенним сном промелькнёт перед её глазами и больше никогда не вернётся. Она была сказкой для того, кто смог бы её прочитать. Но все принимали её за повесть и оставляли пылиться на полке. Она верила в жизнь и ждала чуда, обнимала солнце и появлялась всегда там, где её никто не ждал. Умирая, просила оставить себя в памяти, быть впечатанной в Вечность. И желания её исполняли… Те, кто знал её истинное имя. Её часто путали с привычкой, называли болью, и когда кто-то шёпотом говорил: «Да это же любовь!..» - она оставалась с теми навсегда, застывая в их собственной Вечности – синонимом весне и противоположностью к ненависти. Оставалась – вечной лестницей в Счастье, а иногда – воздушным голубоглазым воспоминанием.

[500x404]
Чеширский Кот: Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой.
Алиса: А жизнь – это серьёзно?
Чеширский Кот: О да, жизнь – это серьёзно! Но не очень…
(с)

…мы так мечтали дожить до марта…

мы коготками скребли по снегу.
ища октавы, лажали кварты,
в пушистых шкурках теряли небо.

белели губы и стыли лапы.
в ресницах льда залегли осколки.
/на души мёрзнущие/ заплаты
мы пришивали «вперёд иголкой».

молчали. звали кого-то, плыли
без фонарей, не изведав карты.
болели, рвались по швам. НО БЫЛИ.
и билось сердце. мы ждали марта.

пусть небо серо. и вечер снежный.
и в минус градус ползёт под утро.
…но неизбежно.
певучий,
нежный,
сверкая солнечным перламутром,
приходит март…
юный, южный, ясный,
роняет капельки дождевые
в фонтаны солнца.
весна прекрасна.
весна-колдунья.

И МЫ - ЖИВЫЕ.




Своя Кошка

Кошка скучала. Всех солнечных зайчиков она уже переловила и отнесла в кондитерскую (там ими украшали торты), но сметану ей за это обещали только к вечеру. Они, видите ли, очень зааааняты. Спать не хотелось. Она как раз выбирала: то ли пойти осмотреть владения – вдруг за утро, что интересное случилось, - то ли к рыбакам спуститься – даже если не поймать рыбку самой, там все равно накормят и развеселят, - когда увидела Волшебника.
«И откуда только он взялся, - подумала Кошка. – Раньше в этих краях не водилось волшебников».
«Раньше» - это целых две недели. Кошка появилась в городе недавно, откуда она пришла, никто не знал, поговаривали, что аж из-за моря! Она довольно улыбалась, мол, правильно, враки это все, что кошки – домашние существа.
Волшебников же от людей они умеют отличать с первого взгляда. Нет, они не носят остроконечные колпаки и мантии со звездами, кроме совсем уж выживших из ума стариков с которыми приличным кошкам связываться тошно, но зато на них прекрасно работает поговорка «сапожник без сапог». Она работает почти на всех, вот разве что рекламщик иногда умеет подать себя, а повар все-таки не умирает с голоду, но ведь и сапожники не ходят в лаптях. Вот и волшебники умеют творить чудеса только для других, но не для себя. С точки зрения кошек люди вообще – крайне несовершенные существа.
А этот Волшебник к тому же был совсем юн, смешон, лохмат и неловок.
«Должно быть, он кого-то убил, - решила Кошка. – И съел. Иначе откуда ему стать волшебником? Наверное, поэтому такой грустный».
Кошкам не откажешь ни в логике, ни в наблюдательности. Волшебник, и правда, грустил. Все-то у него получалось: дети смеялись фокусам, взрослые радовались чудесам, солнце светило, птицы пели – но что-то не складывалось. Сов-сем. Что-то очень важное, без чего только и оставалось, что сидеть под деревом и смотреть на солнечные блики на воде. Кажется, Волшебник начинал понимать, что только с тоски по неведомому и начинается возможность творить чудеса для себя. Но тут он увидел Кошку.
- Кис-кис-кис, - сказал Волшебник.
«Фуу, какой невежливый!» - подумала Кошка, обиделась и громко фыркнула.
- Ко-о-ошка, иди сюда! Ну, пожалуйста! - не отставал Волшебник.
«Уже лучше, - решила Кошка. – Но не слишком-то». Поэтому она не сдвинулась с места, но ухом в знак приветствия повела.
-О! – Волшебник вспомнил, что он все-таки волшебник и щелкнул пальцами. – Паштет будешь?
Паштет пах изумительно, но Кошку было так просто не купить. Хотя…
- Ваше кошачество, кушать подано! - сделал последнюю попытку Волшебник.
«Все-таки мы, женщины, – продажные существа. Как мало нам надо!..» - подумала Кошка, но подошла все равно медленно, гордо откинув голову. Долго-долго принюхивалась к паштету, словно бы подозревая, что её хотят отравить, и лишь решив, что урок чувства собственного достоинства преподнесен, начала есть.
Поев и став добрее, она сменила гнев на милость и устроилась на коленях у Волшебника, разрешая ему себя гладить и даже чесать за ушком.
- Ко-о-о-ошка, - говорил Волшебник. – Хорошая ты, кошка. Теплая. А мне вот знаешь, так одиноко иногда бывает, особенно вечером. Понятно же, раз ты – волшебник, значит, тебя все боятся, а я же совсем чуть-чуть волшебник, я только учусь. Ты же ничья кошка? Хочешь со мной жить? Я тебя каждый день буду паштетом кормить!
«И мясом, - подумала Кошка. – Мужчина все-таки, они не понимают толк в её, станется с тебя каждый день одним и тем же кормить».
- И мясом, - послушно продолжал Волшебник.
«И ры-ы-ыбкой», - Кошка сладко потянулась.
- И рыбкой. И молоком. И блинами. И сметаной, если захочешь!
«И сметаной?! Сам догадался? Купил, чертяка. Со всеми потрохами купил».
- Мур, - сказала Кошка и спрыгнула с его колен. – Мур?
- Ура! – улыбнулся Волшебник. – Идем-идем! Как здорово, что ты согласилась, Кошка.
«Можно подумать, - ласково бурчала Кошка про себя, - у меня был выбор. Оставишь тебя одного, как же». Хотя ей хотелось сказать только «как здорово, что ты предложил».
Они шли рядом, и каждый думал о своем и о том, как они будут жить дальше, вместе, и каждый был счастлив по-своему, но одинаково сильно.
Ведь всем известно, что каждому Волшебнику нужна своя Кошка, но далеко не каждый знает, что каждой Кошке тоже нужен свой Волшебник.




Лайссе

Мне совершенно не важно, что говорят у меня за спиной, главное, что когда я обернусь - все молчат...

Иногда бывает такое состояние, когда хочется лечь, закрыть глаза и проснуться в июне...

Она идёт по жизни босиком -
единственный протест из всех возможных,
и так по-детски пахнет молоком
запястий тонких бархатная кожа.
Она непозволительно чиста
и вовсе непростительно наивна,
в ней беззащитность нового листа
и тайная надежда на взаимность.

Он - неудачник с ворохом проблем
и сотней пролетевших мимо шансов,
для многих в этой жизни стал никем,
но где-то там, внутри себя, остался -
и смог принять другой и странный мир,
ну, а она хотела слышать сердце,
и в гулкой тишине чужих квартир
с ним рядом спать
и тихим счастьем греться.

И пусть весь мир, прохожий и пустой,
растит карьеру, утверждая самость*,
она одна умеет: "... я с тобой,
не бойся... я всегда с тобой останусь"

Он вдруг поймёт - внезапно, но всерьёз,
как тягостны постылые личины,
и всё другое нужно - под откос,
когда есть двое, истинно едины.

И что им правила - всего нужней одно:
быть рядом, чтобы просто слышать сердце,
когда луна придёт в его окно,
и глянет в мир сквозь облачную дверцу.

Она идёт по жизни босиком -
обходит дни её дождливое ненастье,
и в надоевшем шуме городском
он чувствует, что дышит рядом счастье...

___________________________________ _____________
В общем и целом, это моё впечатление после
просмотра фильма "Босиком по мостовой"
Рекомендую, кто ещё не смотрел



Уже Другая

[428x698]
Всех нас, зашедших далеко
в пути мифического счастья,
вскормили тёплым молоком
с добавкой нежного участья.

И были мы тогда малы,
носили майки и колготки,
ломали механизм юлы
и били в днище сковородки.

Мир был огромен и открыт,
и для познания доступен,
и был не вычерпан лимит
чудес и макаронин в супе,
а гормональный дикий шквал
дремал тихонечко под спудом,
и ты в семь вечера зевал,
и я спала лохматым чудом.

А нынче - что-то не до сна,
гнетёт избыток кофеина.

Моя волшебная страна,
ты вечно пролетаешь мимо,
и мне, зашедшей далеко
за призраком пустой надежды,
сейчас не видно маяков -
хотя их не было и прежде.

Нам всем, потерянным в себе,
уже не светит, и не греют
алмазный блеск седьмых небес
и песни ветреных апрелей.




Уже Другая

Ищи меня…

между случайных писем,
в обрывках песен, в капризах вёсен…
Ищи меня… жемчуг, осколок, бисер,
я бестелесен, как всплески вёсел
над сонным плёсом, как светлый пояс
лесного платья, что гибкость стана
в себе скрывает…
Иди на голос.

Ищи.

И я исчезать не стану.



Кот Басё

стихийный экспромт

Она не читает ночами Сартра и не гуляет по скользким крышам, она на вас смотрит сквозь ваше завтра, но не об этом обычно пишет. Она далека от страстей, в которых капризы инфанты имеют ценность. Она это небо, стихи и город, где летом от слов закипает Цельсий, где зимы становятся не ручными, но обрученными с каждым текстом… Она – расходящиеся, речные, открытые раны, больная местность, в расселинах, ссадинах, в темных топях, прикована к рифмам, открыта ветру… Она нереальнее всех утопий, и очевиднее всех ответов. Она выбирает сама и делит вас всех на грядущих в нее и прошлых. Она стихийна.
На самом деле, в ней мало поэзии.

Жизни больше.




Кот Басё

Я ослик, что жуёт чертополох...
- Иа, ведь вы уколете язык!
Вот клевер, вот овёс – чем он вам плох?
- Без боли не могу, я к ней привык...
- Иа, а отчего вы так грустны?
Преступник наследил, и вывод прост!
- Колючки временами не вкусны...
( Украдена душа, не просто хвост )
«Неправильные» пчёлы закружат
Над озером... Я плачу от тоски...
Как жаль, что от себя не убежать,
И память не разрезать на куски.
- Подарки от друзей печаль убьют?
В ответ – протяжный и тяжёлый вздох...
- Пожалуй, мы закончим интервью.
...Я ослик, что жуёт чертополох...




Рыжая Штучка

Она тебя скоро бросит. И ты это знаешь, верно?
Ты тягостно предсказуем - намеренно ищешь стерву.
Ты просто ещё не вырос, и твой потолок - игрушки,
да ты ведь и сам игрушка для девочки новорусской.

Ну, будь же послушным, мальчик, и девочка будет нежной,
и девочка вновь позволит примерить тебе надежду,
поманит, шепнёт на ушко: "Сегодня в четыре, сладкий...",
и даже пленит улыбкой, и пальцы скользнут украдкой,
и ты будешь рад ответить, ты с нею всегда на взводе,
ведь с ней, как ни с кем, возможно так яростно сумасбродить.
Ты будешь дурацки счастлив - с шестнадцати до полночи.

А в полночь - все сказки к чёрту...
Ну, это не новость, впрочем.

И фея вернётся к мужу, подбросив тебя до дома,
кивнёт на прощанье сухо, как будто едва знакомы,
и резко рванёт карета - икс пятый блестящий бумер,
а ты...
Прекрати, зайчонок - сегодня никто не умер.

Ты просто её игрушка, а зайцам показан дождик,
и каждый из зайцев знает, что будет беспечно брошен
на лавочке возле дома - тебе ведь читала мама?
Ну что же, кури и думай, и в тучи смотри упрямо.

А после втопчи окурок, достань свой крутой мобильный
(конечно, её подарок - но ты же решил быть сильным?)
и хряпни его об землю, и стукни подъездной дверью.

Ты вовсе не безнадёжен.
И точно не зайка.
Верь мне.




Уже Другая

[450x291]
Бушует ветер. Старчески брюзжа,
Мелодию играет сотней флейт.
И, если вдруг задумаешь сбежать,
Прошу тебя, оденься потеплей.

Час комендантский. Двери сторожат.
Охрана, автоматы – как в кино.
И, если вдруг задумаешь сбежать,
Прошу тебя, беги через окно.

Смотри: молчат, тобой одной дыша,
Мечты свои возводят на песке…
И, если вдруг задумаешь сбежать,
Прошу тебя, не говори ни с кем.

Любовь с звериным ужасом смешав,
О скалы разбиваюсь, как прибой…
И, если вдруг задумаешь сбежать,
Прошу тебя, возьми меня с собой.



Рыжая Штучка

Давай оставим всё, как есть,
не будем ворошить былое.

День вновь метелью перекроен,
и гаснет свет на цифре "шесть".
И вечер холоден и тих,
и приторно притворен кофе,
и густо заштрихован профиль
в черновике, где зреет стих.

Давай оставим всё...
Пускай...

Давно расставлены все точки,
и безнадёжно обесточен
несбывшийся искристый май.

Я больше не хочу гадать,
что было бы, когда бы стало.

Я чувствую себя усталой,
чтоб что-то пробовать опять.

Давай оставим.
Ни к чему -
повторы будут только хуже,
что смято - то не разутюжить
уже ни одному письму.

Не нужно пробовать в объезд -
нет умысла в погасших строчках.

Есть только неизбежность точки.

Давай оставим всё, как есть.



Уже Другая

Раскрась мои слёзы цветной акварелью,
Улыбки прохожих на лист зафиксируй.
Мы стены распишем зелёной пастелью,
А небо из серого сделаем синим.

Оранжевым мелом на чёрном асфальте
Мы вечное счастье с тобой нарисуем,
Расстелем на землю лазурную скатерть,
Палитра весны образуется в сумме.

Прозрачною кистью на мраморных звёздах
Мы Ангелов Ночи мазком обозначим,
Из вялых подснежников сделаем розы,
Чтоб мир стал светлее и чуточку ярче.


Рыжая Штучка