Это, верно, черт начинает счет,
Перекрестьем гор разделяя нас.
Мы с тобой действительно ни при чем.
Двое суток врозь – такова цена.
Двое суток без. Понимаешь, бес?
Не сойти с ума, не найти покой.
Потому что там, за горами, лес.
Этот лес действительно далеко.
А за лесом даль, синева листа,
Корабли идут, не боятся волн.
Там и ночь светла, только ты устал,
И тебя не радует ничего.
Столько звезд вокруг – даже ветер стих,
Словно мир вот-вот остановит бег...

Свет очей моих, боль ночей моих,
Я все время думаю о тебе.


Кот Басё

Сезон нежных трав и хищных газонокосилок
почти на исходе...
У августа нет причин держаться за прошлое:
он отстранённый инок,
и пальцы его, поднаторевшие в плетении паутинок,
легки и умелы, как женщины с опытом — в ловле мужчин.

Он вяжет прозрачные нити, сплетая сети,
а после силки отпускает в свободный полёт
и шепчет чуть слышно: "аз... буки... веди".
"глаголь" бережёт на особый случай, которым бредит,
но случай особо вредный — чего-то ждёт.

Я снова попалась в его паутинный морок —
считала ворон и читала знаки по облакам,
и мне улыбались собаки, спешащие по делам,
и, робко, герани — рабыни оконных рам,
и даже традиционно серьёзный знакомец-онколог.

Но лёт паутинок открыт, значит, где-то там
мой инок прошёл босиком по стерне пшеничной,
и нити грядущего льнули к его перстам.

Пепином шафранным неяркий закат упал,
и мир, поглощаемый тьмою, стал обезличен.

Сезон шелковистых трав и густых рассветов
подходит к финалу — стучит в мою дверь сентябрь.
Он пахнет анисовым яблоком, лёгким ветром,
и взгляд его долог, что свойственно всем брюнетам,
он дерзок и пьёт только Whisky Double...




Уже Другая

И все, что происходит, совсем не странно.
И то, что не происходит, не странно тоже.
Так знают в горах о будущих ураганах
по громкой тревоге птиц и молчанью кошек.
Так знают в открытом море о скором шторме
по звездам, которые с неба сбивает мачта…

Так ждущий ее на пристани, знает, что с ней
уже потому, что быть не могло иначе.


Кот Басё

Так искрит, что взгляд переходит в звук, слышно воздух, дрожащий в тени ресниц, я живу совпаденьями, я живу тем, что каждую ночь происходит с ним. Я смотрю, как меняется кровь и плоть, как становится быстрым неспешный шаг, я в себя принимаю его тепло, я учу его двигаться и дышать. Он глубокое русло, а я вода, что проходит, соприкасаясь с дном, совпадая с ним на пути туда, где иные думают об ином.

Над течением дни переходят в дым, поднимаются в небо и в нем плывут, и беснуется солнце, и гладь воды так искрит, что взгляд переходит в звук.



Кот Басё

Давай это будет город. Приморский, южный, в котором начало осени незаметно, в котором свободно, поскольку уже не нужно себе объяснять привязанность к километрам, зависимость от дороги и направлений, желание стать раскованным и крылатым… Давай это будет город блаженной лени, осеннего солнца, горького шоколада, спокойных прогулок, тропинок, любимых песен, играющих кошек, целующих небо чаек… Давай это будет город как – будто – вместе, такой долгожданный, странный, необычайный, чтоб все – до детали – вписалось в его окружность - ворчанье прибоя, листва на скамейке в сквере…

Давай это будет город. Приморский, южный. В который ты тоже уже начинаешь верить.


Кот Басё

[чувство осени]


Тихая, тёплая ненависть - как родство -
Связь абонента А с абонентом Це.
Нас прописали бумаге, загнали в ствол,
Чтоб, раскаляясь, мы точно имели цель,

Драли её, плечевую, снимали скальп,
Переживая отчаянье на строку
Или секунду, чтоб высек виски вискарь,
Горечью оставаясь у нас в долгу.

Партия осени сдержанна. Даже сакс
Мнительно либерален, идя на бис.
Там, где граничит с любовью твоя шиза,
Дождь препарирует лужи. Меня знобит.

Тесный сентябрь вдохновенно плывёт по швам,
Не разлагаясь - располагаясь вне.
Всё, как положено, детка, она пришла,
Чтобы напомнить прелюдии кто главней.

Осень умаслила хостинги и холсты.
Сбросила листья, любовников, якоря,
Чтобы опять ненавидеть меня, как ты,
Чтобы опять ненавидеть тебя, как я.


Sterva

Я все знаю, мой справедливый Бог –
От короткой ломки, до адских мук.
Я иду, покорная, за тобой,
Понимая заранее, что к чему.
Больше нет ни имен, ни времен, ни мест.
Я иду возрождаться в глухую боль.
Мои бесы живут у меня в уме,
Я держу их. Пока не приходит Бог.


Кот Басё

Помню котов, живущих в камнях,
Диких, прожженных, наглых…
Волны, которые до меня так и не дотянулись…
Запах жасмина и вкус вина,
Привкус вины, усмешку на алых
Губах, не видимых в темноте узких турецких улиц…

Помню под окнами молодежь,
Мыслей неловких йогу…
Месяц как трещину из «авось» в «как это может быть?»
Утро, которое встретил дождь,
Лбом прижималось к стеклам
С той стороны, где хотела я все поскорей забыть.

Помню безумство своих химер.
Гибельный жар рубахи…
Розу, которая без куста, выросла средь двора…
Сердце - растаяло как эклер -
Сковано южным страхом,
Голод прощания… тусклый след в небе позавчера…

Помню…



Горькая Девочка

В душе шел светлый пир. В одеждах золотых
Виднелись на пиру: желанья, грезы, ласки;
Струился разговор, слагался звучный стих,
И пенился бокал, и сочинялись сказки.
Когда спускалась ночь, на пир являлся сон,
Туманились огни, виденья налетали,
И сладкий шепот шел, и несся тихий звон
Из очень светлых стран и из далекой дали…
Теперь совсем не то. Под складками одежд,
Не двигая ничуть своих погасших ликов,
Виднеются в душе лишь остовы надежд!
Нет песен, смеха нет и нет заздравных кликов.
А дремлющий чертог по всем частям сквозит,
И только кое-где, под тяжким слоем пыли,
Светильник тлеющий дымится и коптит,
Прося, чтоб и его скорее погасили…

И что с того, что тебя хочет полмира, если ты засыпаешь в пустой постели…

"Мэ тут камам", - повторяет ветер...

«Я убью тебя», - рычит он. Она смеется. У нее браслеты звонки, а ночи жарки, за ее цветастой юбкой весь табор вьется, у нее глаза ребенка, душа цыганки. «Хэй, потише, - говорят ему, - Осторожно! Да она танцует так, что себя забудешь!» Острие ножа привычно ласкает кожу, и костер горит, и весело спорят люди. Он следит за каждым жестом, за каждым взмахом, у него в запястье шаг ее пульсом бьется, он запомнил, как она говорит и пахнет, а она глаза отводит и не дается.
Он стоит в тени, ножом вырезает что-то. Беспокойный месяц бродит по ветхой крыше.
У костра она танцует свою свободу.
«Я люблю тебя», - рычит он.
Она не слышит.


Кот Басё

Мир полосат.
У девочек режутся зубы, у мальчиков - голоса.
А мне грозу бы.
На полчаса.
А после - радугу.

Пока вы спите там,
Я иду по шпалам и по эпитетам
В Москву из Питера.
Иду и требую радугу. Дайте!
Приурочьте к овальной дате,
Срочно выделите
Гуманитарную помощь,
Гитарную мощь.
Мои стихи так часто видели тех,
Кому не помочь.
И всё-таки помогали
Смятением струн и строк,
Чтоб запад рождал восток,
Изнашиваясь в вокале.

Дождь.

Дождь. Дождь. Дождь.
В гости.
Слышишь, колотится
В мой бездонный колодец -
В горсти.

Каждый, стоящий рядом
[Суммой, содержащей бесконечное число слагаемых],
Смешной и вихрастый,
Здравствуй.
Я тебе рада.
Я тебе радуга, Ладога, дорогА
Гораздо
Больше, чем хочется.
Обманное карманное одиночество -
Напрокат.
Любая строка - петля -
Змеится в мыле.
Дочитывай, милый,
И примеряй.


Sterva

Есть мальчишки, с которыми хочется помолчать.
Недопринцы, невольно похожие на волчат.
Открываешь такому полсердца, бутылку, чат,
Улыбаешься нарисованными глазами,
Ожидаешь чего-то внезапного, как потоп,
Забываешься, ставишь принципы на поток,
Оставляешь метания логики на потом,
Чтоб в итоге тебе обратное доказали.

Есть мальчишки, с которыми хочется засыпать,
Если ливень ворует пристанище у серпа
Новолунья, а ночь обезличенна и скупа,
Как портовая шлюха, торгуясь за грош морали.
Обнимаешь такого, смешного, он тянет плед
И сквозь сон, невзначай, пробирается в твой куплет –
Это мелочь, из тех, что сакральны на много лет,
Как бы сильно от времени краски не выгорали.

Есть мальчишки, с которыми хочется не кончать
До того, как талантливо будет в тебе зачат
Новый Бог/новый дьявол – замок одного ключа –
Подожди, он родится и станет с тобою вровень,
Он получит твои привилегии и права.
А пока торжествующим скрипом поёт кровать.
Есть мальчишки, которых не хочется убивать,
Но твои маникюрные ножницы просят крови.


Sterva

У моей зависимости, есть имя, фамилия, самые красивые в мире глаза и невероятно нежные губы…

Друг мой, ты знаешь, сегодня такие ставки,
Что не играть опасней, чем проиграться.
От рукояти трости и до булавки
Белого золота, что украшает лацкан,
Я на кону. Как вышло – не помню даже,
Только, поверь, отчетливо понимаю:
Это такая партия, где неважно,
Играю ли я, или в меня играют.
Друг мой, ты будешь сердиться, и даже очень:
Ведь я обещал не подходить к рулетке.
Но нынче игра не похожа на сотни прочих.
А это бывает редко.
Чертовски редко.


Кот Басё

Если тебе суждено родиться «рыжей», то не важно какого цвета у тебя волосы...

Нас разделяют мили, но я пишу Вам,
Поскольку слова не признают пределов.
На Елисейских полях, как обычно, шумно,
Русская речь доносится то и дело.
Я представляю Вас - в глубине аллеи,
Золото листьев мягко ложится в руку.
Нас разделяют мили, и тем сложнее
Определять привязанность как разлуку.
Небо наутро будет глубоким, синим,
И Сена до капли впитает его оттенок.

Вы где то на юге. На юге своей России.
А я в Париже. В этом -то все и дело.


Кот Басё

Закрыв глаза ладошкой,
дышать тепло в затылок,
и прижиматься нежно с вопросом: "Угадай?"

Покусывая мочку, дразнить слегка -
он пылок, и отвечает быстро.
Вести диагональ вниз, язычком по шее,
до надключичной ямки,
запутавшись в застёжках,
рубашку враз стянуть.
Взобравшись на колени,
с ним целоваться жарко,
с ним целоваться долго...

И пусть весь Млечный Путь,
а заодно Вселенная сойдутся снова в точку,
или раскроют недра свои тартарары -
им, верите, не важно...

Летящей тонкой строчкой
прописаны в анналах все правила игры:
огонь в крови,
и жажда,
и трепетная робость,
и первые касанья,
и откровенный зов,
и скомканное платье -
зачитанная повесть,
заряд разноимённый влекущих полюсов.

Когда-нибудь - не скоро,
сменяя "+" на "-",
расторгнув притяженье,
они уйдут в "нейтрал" -
всё преходяще, верно?

Ну, а пока есть вирус
взаимного влеченья
и яростный финал.



Уже Другая

Я иногда не чувствую ничего, кроме усталости. Даже твое инферно, магнитные бури где – то над атмосферой, томление духа и возмущенье вод не вызывают во мне ни имен, ни лиц, ни ощущений причастности… Я не помню, бывает ли что-то значительней и огромней вот этого дерева, что пропускает лист сквозь створку окна… Я вижу внутри листа деление клеток, движение жизни в тонкой среде…
Остальное проходит по строчкам током, спускается в землю и замирает там.


Кот Басё

Иногда из прошлой жизни нить
вдруг рванёт болезненно и резко,
и я помню то, чему не быть,
и я слышу - лучше бы забыть...

"Глупая, давай без политеса...
Что ты знаешь? Жизнь тебя ведёт,
изредка бросая на ухабах.

... Я любила вересковый мёд
и вербены уводящий запах,
дождь, идущий плотною стеной,
в три минуты тающий бесследно,
и под полной выспевшей луной
помолчать о горнем вместе с ветром.

Я любила... Всё не перечесть.

Но пришли и отняли без права -
в них жила откормленная спесь,
и в стыде молчали те, что справа.

Да, я ведьма... Это ли порок?
Знала слишком много для покоя -
знать бы, для чего отметил бог
и отсыпал щедрою рукою...

Не тебя сжигали на костре,
не в тебя швыряли метко камни
те, кто ждал спасенья, на заре
барабаня гулко в белый ставень.

Всех простила...
Ну, а ты прости,
что порой тебя побеспокою.
Сохрани сгоревшее в горсти,
я в тебе вернусь - уже другою...

Иногда из прошлой жизни нить
вдруг рванёт болезненно и резко,
и я вновь спешу в тебя - пожить.

... Глупая смешная поэтеска..."



Уже Другая