Этот прекрасный пост, посвященный музыке дождя, я взяла в дневнике
О_себе_-_Молчу.
Адрес сообщения http://www.liveinternet.ru/users/2338549/post172580994/
Огромное спасибо автору!
|
Мой корреспондентский период на Эхе пришелся на разлом Таганки. Я ходила на все брифинги Губенко и Любимова. Это было страшно, кроваво, уродливо. Любимов вообще не понимал и не принимал понятия "другая сторона". Говорил про тех, кто с Губенко - "они". Кто знает, тот знает, что этим презрительным местоимением он называл всю совдеповскую дрянь - чиновников, министров, секретарей горкомов и обкомов, членов политбюро и генеральных секретарей. Нет ничего оскорбительней в устах Любимова , чем "они". Потом "они" он говорил про своих артистов.
Любимов гений эпохи. Гений советского театра. Он вспахал и посеял это поле, на котором нынче гуляют Кирилл Серебренников, Костя Богомолов, Виктор Рыжаков, Волкострелов и все-все -все.. Свободный умный и бесстрашный театр существует не благодаря Фокину
, Товстоногову или Додину - а именно Любимову,который больше личность, чем режиссер. Как Джим Мориссон больше личность, чем музыкант. Как Джон Леннон.
Любимов умер в 97 лет, но так и остался бунтарем, мальчишкой, безоглядным выскочкой. Он не стал Большой Шишкой. Он никогда не мечтал о такой карьере, о которой грезит большинство главных режиссеров столичных театров. Он презирал этот путь.
Изгнание Любимова из его театра - останется в истории русской культуры одной из самых позорных страниц. Наравне с уничтожением Камерного театра и Таирова.
Когда уходит гений, для эпохи это огромная потеря, не только для близких людей и не только для тех, кто с ним работал. Таганка, Любимов – эту страницу будут изучать, писать диссертации, писать книги, потому что он в 60-е годы повернул театр совершенно в другую театральную сторону. Тогда была мертвая академическая форма. Все театры были похожи друг на друга. И вдруг этот взрыв праздника Таганки. И всегда что-то новое.
Вот есть режиссеры, которые находят себя. И потом они эту находку, этот жест режиссерский пользуют всю жизнь. И хоть Любимова можно узнать по любой мизансцене спектакля, все равно каждый раз это открытие. Потому что для него всегда важно было время, а время меняется с каждым днем. Это первое. Второе – автор. Авторы разные. И, в-третьих, с кем он работает, его команда.
Таганку сейчас ремонтируют. Я бы сейчас назвала Таганку не Таганка, а Театр имени Любимова. Он это заслужил.
Песня о Париже - Беспокойное хозяйство
Кадры из фильма "Беспокойное хозяйство" (1946 год). Поющий французик Ларошель с ножницами в руках - это молодой Юрий Любимов. Правда, за кадром за него поет Владимир Бунчиков. Любопытно, что слова к песне написал Анатолий Софронов, впоследствии активно участвовавший в травле Ю.Любимова.
На гребне успеха фильма "Беспокойное хозяйство" Любимова приняли в труппу Театра им. Вахтангова, вспомнив, что до войны он закончил училище при этом театре (все военные годы Юрий Петрович проработал в ансамбле песни и пляски НКВД). Наконец, в театре Вахтангова в 1959 году он дебютировал как режиссёр, поставив пьесу А. Галича «Много ли человеку надо». Спустя пять лет Любимов пришел преобразовывать Театр на Таганке.
[525x700]
[700x525]
[700x525]