Край любимый! Сердцу снятся
Скирды солнца в водах лонных.
Я хотел бы затеряться
В зеленях твоих стозвонных.
По меже, на переметке,
Резеда и риза кашки.
И вызванивают в четки
Ивы - кроткие монашки.
Курит облаком болото,
Гарь в небесном коромысле.
С тихой тайной для кого-то
Затаил я в сердце мысли.
Все встречаю, все приемлю,
Рад и счастлив душу вынуть.
Я пришел на эту землю,
Чтоб скорей ее покинуть.
Сергей Есенин
«Севернее 48-го градуса будут почитать Религию Древних. Сила единения и согласия будет столь непобедимой и мощной, что Запад, Юг и Восток содрогнутся. Эти северяне равны по своей природе и лишь вера их рознила».Нострадамус
[показать]
Поверить в существование некогда северной полярной цивилизации весьма не просто. Надо сделать сразу два допущения. Первое: континент, изображенный картами Меркатора, действительно когда-то существовал. И второе: в те времена на Полюсе не царствовал безраздельно холод.
Веками продолжалась парадоксальная ситуация. Авторитет картографа Меркатора был непререкаем. Как у его современников (об этом свидетельствовал спрос мореходов на карты), так и у отдаленных потомков (космическая фотосъемка подтвердила непревзойденную точность изображения береговой линии континентов и островов северного полушария, существующих ныне). Но мало кто из великих проявлял интерес к изучению таинственной неизвестной суши, запечатленной на всех Меркаторовых картах прямо по центру их.
Яркое исключение, впрочем, явила собою русская императрица Екатерина Великая. Михайло Васильевич Ломоносов, отец официального русского естествознания, сумел убедить самодержицу в реальном существовании Гипербореи. В 1764 году Екатерина II отправила на поиски легендарной страны секретную экспедицию. На верфях России были заложены специальные суда – предшественники нынешних ледоколов. Они направились к Полюсу под командой адмирала Василия Чичагова… Увы, корабли Екатерины уперлись в неодолимую стену льда.
Тебе одной плету венок,
Цветами сыплю стежку серую.
О Русь, покойный уголок,
Тебя люблю, тебе и верую.
Гляжу в простор твоих полей,
Ты вся - далекая и близкая.
Сродни мне посвист журавлей
И не чужда тропинка склизкая.
Цветет болотная купель,
Куга зовет к вечерне длительной,
И по кустам звенит капель
Росы холодной и целительной.
И хоть сгоняет твой туман
Поток ветров, крылато дующих,
Но вся ты - смирна и ливан
Волхвов, потайственно волхвующих.
С.ЕСЕНИН
Не напрасно дули ветры,
Не напрасно шла гроза.
Кто-то тайный тихим светом
Напоил мои глаза.
С чьей-то ласковости вешней
Отгрустил я в синей мгле
О прекрасной, но нездешней,
Неразгаданной земле.
Не гнетет немая млечность
Не тревожит звездный страх.
Полюбил я мир и вечность
Как родительский очаг.
Все в них благостно и свято,
Все тревожное светло.
Плещет рдяный мак заката
На озерное стекло.
И невольно в море хлеба
Рвется образ с языка:
Отелившееся небо
Лижет красного телка.
Сергей Есенин
"... Время для них течет по‑иному. А мир людей, судя по их повадкам, представляется им просто временным пристанищем на пути туда, где жизнь гораздо интереснее..." Терри Пратчетт "Кот без дураков"
[показать]Листая ленту друзей я невольно натыкаюсь на котоматрицы, которых публикуется на мой взгляд слишком много. У меня с кошками с раннего детства не простые отношения. Нет, я никогда не обижала их сама и не позволяла обижать их никому другому . Но не было у меня к ним теплого чувства, никогда не воспринимала их близкими существами. Я всегда очень любила сказки, много читала их, да и сейчас не упущу возможности перечитать сказки или былины, и наверное поэтому всегда понимала, что кошка живет и гуляет сама по себе и всегда связана с потусторонним миром.
Не ветры осыпают пущи,
Не листопад златит холмы.
С голубизны незримой кущи
Струятся звездные псалмы.
Я вижу - в просиничном плате,
На легкокрылых облаках,
Идет возлюбленная мати
С пречистым сыном на руках.
Она несет для мира снова
Распять воскресшего Христа:
"Ходи, мой сын, живи вез крова,
Зорюй и полднюй у куста".
И в каждом страннике убогом
Я вызнавать пойду с тоской,
Не помазуемый ли богом
Стучит берестяной клюкой.
И может быть, пройду я мимо
И не замечу в тайный час,
Что в елях - крылья херувима,
А под пеньком - голодный Спас.
Сергей Есенин
Несказанное, синее, нежное...
Тих мой край после бурь, после гроз,
И душа моя - поле безбрежное -
Дышит запахом меда и роз.
Я утих. Годы сделали дело,
Но того, что прошло, не кляну.
Словно тройка коней оголтелая
Прокатилась во всю страну.
Напылили кругом. Накопытили.
И пропали под дьявольский свист.
А теперь вот в лесной обители
Даже слышно, как падает лист.
Колокольчик ли? Дальнее эхо ли?
Все спокойно впивает грудь.
Стой, душа, мы с тобой проехали
Через бурный положенный путь.
Разберемся во всем, что видели,
Что случилось, что сталось в стране,
И простим, где нас горько обидели
По чужой и по нашей вине.
Принимаю, что было и не было,
Только жаль на тридцатом году -
Слишком мало я в юности требовал,
Забываясь в кабацком чаду.
Но ведь дуб молодой, не разжелудясь,
Так же гнется, как в поле трава...
Эх ты, молодость, буйная молодость,
Золотая сорвиголова!
Сергей Есенин
[показать]У древних славян высшим существом божественного мира была Птица Матерь Сва. Сва вдохновляла на подвиги, помогала одолеть врагов, о чем свидетельствует «Велесова (Влесова) книга»: «И бьет Матерь Сва крылами и поет песнь боевую, и эта птица не само солнце, но от нее все началось».
Многие цивилизации знают богиню Лебедь Сва. От корня «Cва» происходит слово «Лебедь» в английском и скандинавском языках — Swan.
Лебедь-спутница греческой богини красоты Афродиты. На сосудах античных времен Афродита часто изображалась летящей на белокрылой птице. Но еще до греков Афродиту знали и почитали в Малой Азии. Там она признанная Мать богов. А это самый высокий из божественных титулов.
Так что же: Царевна-Лебедь — не зачарованная-заколдованная красна девица, а богиня?
До того как войти в сознание народов в образе Лебедя, Матерь богов имела другие имена.
Мёд струят реки,
Медовыми для нас да будут растения!
Мёдом пусть будет небо – наш отец!"
Сегодня первый из трех Спасов – Медовый спас. Раннее утро было наполнено ласковым тихим светом первых солнечных лучей, светло голубым небом и пыльно зеленым цветом с желтеющими листьями деревьев утреннего сада. Созрели яблоки и полным ходом идет их сбор. В саду с утра прохладно. Свежий воздух наполнен запахами подсохшего сена и яблок, а если заденешь невзначай траву, то еще добавляется аромат мяты и мелиссы.
Лучи солнца, пробиваясь сквозь листву деревьев, сияют на налитых боках яблок. Ящики с собранными яблоками выглядят как детский калейдоскоп. Яблоки такие разные – желтые, зеленые, красные и даже в полосочку.Все вокруг наполнено яблочным духом. Слива, затерявшаяся среди яблонь, как новогодними гирляндами обвита спелыми синими ягодами. Сливы сладкие, треснувшие от своей спелости, сами просятся в рот. Ну как их не отведать.
А душа почему-то тихонько напевает «Скоро осень, за окнами август». Действительно август, но погода все эти дни стояла очень жаркая, дул суховей и сад больше похож на осенний. Даже около конторы бригады астры вот вот распустятся. А для меня всегда астры и осень – синонимы.
Сад не может быть без пчел, а значит в нем всегда стоит пасека. Я с вечера испекла хлебушек подовой, домашний с румяной корочкой и таким ароматом, который все время дразнил мужчин-специалистов. Может поэтому все вопросы, которые должны были быть решены и были решены весьма скоро и без затяжек.
Как можно в такой день не заглянуть к пчеловодам. В народе считается, что с этого дня пчелы прекращают производить мед "пчела перестает носить медовую взятку", поэтому необходимо "заломать соты" -"На Первый Спас заламывай соты", - иначе пчелы из соседних ульев заберут весь мед. А о встрече на пасеке со старым другом пчеловодом мы договорились заранее.
В этот день всегда выбирается самый богатый по медовому запасу улей. Вот уже дымятся дымари, обрабатывается леток и открывается крышка улья. Пчелы, успокоенные дымом, не очень беспокоят нас своим вниманием и из улья достается запечатанная сота. В руках у Андрея большой нож ("На Первый Спас макай в мед ножи") и он подрезает ее. В новую, как положено в этот день, не бывшую в употреблении, и конечно же большую тарелку течет струя янтарного густого меда. Действие настолько красивое и завораживающее. Уверенной и сильной рукой Андрей разрезал соту на ровные куски. И тарелка очень быстро наполнилась медом. Какой же от него аромат - аромат лета, луга, цветущего сада и поля, аромат солнца и дождя. Солнце, попав своими лучами в эту красоту, задержалось, переливаясь янтарными отблесками, и кажется совсем не собирается уходить.
А на большом деревянном столе уже дымится дровяной самовар. В тарелках лежит порезанный красивыми кусочками хлеб, не зря же я его пекла, яблоки разных цветов и вкуса. И вот ко всей этой пасечной роскоши добавлен букет полевых цветов и тарелка с медом.
Чаепитие на свежем воздухе - травяной чай из самовара, теплая беседа, блики солнца на меде, яблоках и тихое течение воды в речке. Такое умиротворение. И вдруг понимаешь, что ведь это проводы лета. Уже позже светает и раньше ложится вечерняя зорька. Вечером раньше стал загораться свет в домах. Начинается медленное прощание с угасающим, уходящим в ночь летним солнцем. Скоро осень, за окнами август...
Вечерний свет погас.
Чуть дышит гладь воды.
Настал заветный час
Для искристой Звезды.
Она теперь горит,
Окутанная мглой,
И светом говорит
Не с Небом, а с Землей.
Увидела она,
Как там внизу темно,
Как сладко спит волна,
Как спит речное дно.
И вот во мгле, вдали,
Открыв лицо свое,
Кувшинки расцвели
И смотрят на нее.
Они горят в ночи,
Их нежит гладь воды,
Ласкают их лучи
Застенчивой Звезды.
И будут над водой
Всю ночь они гореть,
Чтоб с Утренней Звездой
Стыдливо умереть.
Константин Бальмонт
Блистая, облака лепились
В лазури пламенного дня.
Две розы под окном раскрылись —
Две чаши, полные огня.
В окно, в прохладный сумрак дома,
Глядел зеленый знойный сад,
И сена душная истома
Струила сладкий аромат.
Порою, звучный и тяжелый,
Высоко в небе грохотал
Громовый гул…
Но пели пчелы,
Звенели мухи — день сиял.
Порою шумно пробегали
Потоки ливней голубых…
Но солнце и лазурь мигали
В зеркально-зыбком блеске их —
И день сиял, и млели розы,
Головки томные клоня,
И улыбалися сквозь слезы
Очами, полными огня.
И. Бунин
Статья была написана в августе 2010 года. Перед публикацией, просмотрев ее, нашел кое-какие недочеты. Неисправленной остались две анимации, показывающие смещение меркаторовской карты, относительно рельефной, для Сев. Америки и Евразии. Так что просьба к этому не придираться. Самое главное показано, остальное не так важно.
В широкий обзор статья попала 04.12.2010, но тогда я не догадался напрямую связаться с администрацией этого форума, для заливки большого количества картинок. Исправляю недочет :)
[показать]Рис. 1.
Около года назад я наткнулся на карту Меркатора 1606 года, на которой была изображена Гиперборея (Рис 1). Поискав еще старых карт с изображением затонувшего материка (если точнее, то островов), было понятно, что это не единичный случай и по всей видимости она (Гиперборея) там и находилась.
[показать]Рис. 2
Мне стало интересно, что же об этом пишут люди и я натыкаюсь на вот такое расследование (Рис 2), в котором говорится о смещении полюсов, поэтому Гиперборея не может находиться на том месте, где она расположена на карте. В виду того, что Меркатор не знал о древней катастрофе и использовал допотопные карты, то он просто перенес изображение как есть, при этом говорится, что рядом с Гипербореей ни какая не Гренландия, а полуостров Лабрадор, ошибочно принятый картографом за самый большей остров. Да и вообще на карте Меркатора есть дубляж. В общем сами взгляните на Рис 2 и увидите, как автор видит расположение Гипербореи. Не скажу, что я сразу поверил в такое расположение...да, было похоже, что возможно так и было, но хотелось бы проверить самому. Вот только лень.
[показать]Рис. 3.
И вот, проходит год и я опять же натыкаюсь в инете на карту Гипербореи Меркатора (Рис 3). Правда в этом случае карта более раннего образца - 1595 года. (Карта 1606 года - это переиздание, в связи с новыми открытиями и изменениями на карте.) Теперь я все же решаюсь проверить, была ли Гиперборея или нет. Для этого, я нахожу карту рельефа дна Северного Ледовитого океана (Рис 4) и, в графическом редакторе, под нее подгоняю карту Меркатора, согласно параллелям (круглые линии) и меридианам (прямые линии), налаживаю как второй слой (Рис. 5). И тут-то я замечаю схожесть рельефа. Хоть слой Меркаторовской карты и был полу прозрачный, для лучшего сравнения пришлось сделать бесцветное водное пространство. Опять сверяю и вижу до 50% схожести рельефа! Конечно ни о какой 100% схожести не может быть и речи, т.к. сами понимаете, равномерно опуститься под воду материк, по любому не может. Будет где-то большее погружение, где-то меньшее.
Равнина вод колышется широко,
Обведена серебряной каймой.
Мутится мыс, зубчатою стеной
Ступив на зыбь расплавленного тока.
Туманный день раскрыл златое око,
И бледный луч, расплесканный волной,
Скользит, дробясь над мутной глубиной,
То колос дня от пажитей востока.
В волокнах льна златится бледный круг
Жемчужных туч, и солнце, как паук,
Дрожит в сетях алмазной паутины.
Вверх обрати ладони тонких рук —
К истоку дня! Стань лилией долины,
Стань стеблем ржи, дитя огня и глины!
1907, Коктебель
Максимилиан Волошин.
Акварель М.Волошина
[показать]
Над зыбкой рябью вод встает из глубины
Пустынный кряж земли: хребты скалистых гребней,
Обрывы черные, потоки красных щебней —
Пределы скорбные незнаемой страны.
Я вижу грустные, торжественные сны —
Заливы гулкие земли глухой и древней,
Где в поздних сумерках грустнее и напевней
Звучат пустынные гекзаметры волны.
И парус в темноте, скользя по бездорожью,
Трепещет древнею, таинственною дрожью
Ветров тоскующих и дышащих зыбей.
Путем назначенным дерзанья и возмездья
Стремит мою ладью глухая дрожь морей,
И в небе теплятся лампады Семизвездья.
1907, Коктебель
Максимилиан Волошин
Акварель М.Волошина
[показать]
Гряды холмов отусклил марный иней.
Громады туч по сводам синих дней
Ввысь громоздят (всё выше, всё тесней)
Клубы свинца, седые крылья пиний,
Столбы снегов, и гроздьями глициний
Свисают вниз... Зной глуше и тусклей.
А по степям несется бег коней,
Как темный лёт разгневанных Эринний.
И сбросил Гнев тяжелый гром с плеча,
И, ярость вод на долы расточа,
Отходит прочь. Равнины медно-буры.
В морях зари чернеет кровь богов.
И дымные встают меж облаков
Сыны огня и сумрака — Ассуры.
1909
Максимилиан Волошин.
акварель М.Волошина
[показать]
Травою жесткою, пахучей и седой
Порос бесплодный скат извилистой долины.
Белеет молочай. Пласты размытой глины
Искрятся грифелем, и сланцем, и слюдой.
По стенам шифера, источенным водой,
Побеги каперсов; иссохший ствол маслины;
А выше за холмом лиловые вершины
Подъемлет Карадаг зубчатою стеной.
И этот тусклый зной, и горы в дымке мутной,
И запах душных трав, и камней отблеск ртутный,
И злобный крик цикад, и клекот хищных птиц —
Мутят сознание. И зной дрожит от крика...
И там — во впадинах зияющих глазниц
Огромный взгляд растоптанного Лика.
1907
Максимилиан Волошин.
акварель М.Волошина
[показать]
Костер мой догорал на берегу пустыни.
Шуршали шелесты струистого стекла.
И горькая душа тоскующей полыни
В истомной мгле качалась и текла.
В гранитах скал — надломленные крылья.
Под бременем холмов — изогнутый хребет.
Земли отверженной — застывшие усилья.
Уста Праматери, которым слова нет!
Дитя ночей призывных и пытливых,
Я сам — твои глаза, раскрытые в ночи
К сиянью древних звезд, таких же сиротливых,
Простерших в темноту зовущие лучи.
Я сам — уста твои, безгласные как камень!
Я тоже изнемог в оковах немоты.
Я свет потухших солнц, я слов застывший пламень,
Незрячий и немой, бескрылый, как и ты.
О, мать-невольница! На грудь твоей пустыни
Склоняюсь я в полночной тишине...
И горький дым костра, и горький дух полыни,
И горечь волн — останутся во мне.
1907, <Петербург>
Максимилиан Волошин.
Акварель М.Волошина
Сегодня день памяти замечательного поэта и художника Киммерийского Волхва Максимилиана Волошина, 80 лет со дня его смерти. Я не один раз писала о нем и не буду повторяться. Творчество М. А. Волошина универсально. Он проявил себя и как самобытный художник, и как поэт, и как переводчик, и как художественный и литературный критик. Интеллигенция России в первой трети XX в. имела в его лице уникального вестника, осмыслителя всех основных современных идей, явлений и тенденций в искусстве и литературе Европы и России. Я предлагаю вам помянуть его читая изумительные стихи и рассматривая волшебные акварели кисти этого уникального человека.
[показать]
Небо в тонких узорах
Хочет день превозмочь,
А в душе и в озерах
Опрокинулась ночь.
Что-то хочется крикнуть
В эту черную пасть,
Робким сердцем приникнуть,
Чутким ухом припасть.
И идешь и не дышишь...
Холодеют поля.
Нет, послушай... Ты слышишь?
Это дышит земля.
Я к траве припадаю.
Быть твоим навсегда...
"Знаю... знаю... все знаю",-
Шепчет вода.
Ночь темна и беззвездна.
Кто-то плачет во сне.
Опрокинута бездна
На водах и во мне.
6 июля 1905, Париж
Максимилиан Волошин.
Акварель М.Волошина
Русь поет, значит мы живы!!
Лауреат Международного Конкурса-фестиваля молодых исполнителей славянской народной песни "Оптинская Весна - 2010" Валентина Рябкова.
Песня о Родине.
Колыбельная "Ветер горы облетает"
"Ты гори, моя свеча".
Могучий, девственный, в красе извивных линий,
Безумием крыла ужель не разорвёт
Он озеро мечты, где скрыл узорный иней
Полётов скованных прозрачно-синий лёд?
И Лебедь прежних дней, в порыве гордой муки
Он знает, что ему не взвиться, не запеть:
Не создал в песне он страны, чтоб улететь,
Когда придёт зима в сиянье белой скуки.
Он шеей отряхнёт смертельное бессилье,
Которым вольного теперь неволит даль,
Но не позор земли, что приморозил крылья.
Он скован белизной земного одеянья,
И стынет в гордых снах ненужного изгнанья,
Окутанный в надменную печаль.
Стефан Малларме, пер. М. А. Волошин