[показать]
Я людей повстречал на степи неоглядной,
В беспредельном скитаньи своем,
У костра, в час Луны предрассветно-прохладной,
Нисходившей небесньм путем.
Трепетанья костра горячо расцвечали
Бледнолицых печальных людей,
И рыдания флейт, в их напевной печали,
Разносились по шири степей.
Я спросил их, о чем эти звонкие стоны,
И ответил один мне из них:
«В наших песнях поют и скорбят миллионы,
Миллионы существ нам родных».
Как лунатик влеком междузвездным пространством,
Я ушел, год промчался, как сон,
Я ходил, и повторных шагов постоянством
Снова был к их костру приведен.
В час ночной, бледнолицые люди смотрели
На рубин, возникавший с огнем,
И, как прежде, рыдали и пели свирели,
Ночь тревожа под Млечным путем.
[показать]
Сон волшебный. Мне приснился древний Город Вод,
Что иначе звался — Город Золотых Ворот.
В незапамятное время, далеко от нас,
Люди Утра в нем явили свой пурпурный час.
Люди Утра, Дети Солнца, Духи Страсти, в нем
Обвенчали Деву-Воду с золотым Огнем.
Деву-Воду, что, зачавши от лучей Огня,
Остается вечно-светлой, девственность храня.
Дети Страсти это знали, строя Город Вод,
Воздвигая стройный Город Золотых Ворот.
Яркость красок, мощность зданий, вал, над валом вал,
Блеск цветов, глядящих в Воду, в эту глубь зеркал.
Город-Сказка. С ним в сравненьи людный Вавилон
Был не так похож на пышный предрассветный сон.
С ним в сравнении Афины, Бенарес и Рим
Взор души не поражают обликом своим.
Это — сказки лет позднейших, отрезвленных дней,
Лет, когда душа бледнеет, делаясь умней.
В них не чувствуешь нежданных очертаний сна,
Уж не сердце в них, а разум, лето, не весна.
В них не чувствуешь безумья утренней мечты,
Властелинской, исполинской, первой красоты.
[показать]
[показать]
Мы знаем, что́ ныне лежит на весах
И что́ совершается ныне.
Час мужества про́бил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мёртвыми лечь,
Не горько остаться без крова.
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
Свободным и чистым тебя пронесём,
И внукам дадим, и от плена спасём —
Навеки!
Анна Ахматова 1942 год
Эти строки А.А. Ахматовой, написанные в годы Великой Отечественной войны, набатно звучат сегодня, когда мы, вопреки всем заветам, день за днём теряем самое главное достояние своё – свой язык.Прежде русские люди, во всяком случае, немалая их часть, имели иммунитет к коверканию родной речи.. А что мы слышим ныне.. Кто-то отмахнётся небрежно от этого факта и тем обнаружит глубочайшее непонимание вопроса. Горячий защитник русского языка адмирал А.С. Шишков в своё время блестяще разъяснил суть оного: «Природный язык есть душа народа, зеркало нравов, верный показатель просвещения, неумолчный проповедник дел. Возвышается народ, возвышается язык; благонравен народ, благонравен язык...
Дар красноречия не спасает от презрения глаголы злочестивых. Где нет в сердцах веры, там нет в языке благочестия. Где нет любви к Отечеству, там язык не изъявляет чувств отечественных. Где учение основано на мраке лжеумствований, там в языке не воссияет истина; там в наглых и невежественных писаниях господствует один только разврат и ложь. Одним словом, язык есть мерило ума, души и свойств народных. Он не может там цвести, где ум послушен сердцу, а сердце — слепоте и заблуждению..
Итак, природный язык есть не только достоинство народа, не только основание и причина всех его знаний, не только провозвестник дел его и славы, но и некий ДАР, к которому, хотя бы и не рассуждать о нем, природа вложила в нас тайную любовь. И если человек теряет эту любовь, то с ней теряет и привязанность к Отечеству, и совершенно противоборствует рассудку и природе. Вера, воспитание и язык суть самые сильные средства к возбуждению и вкоренению в нас любви к Отечеству».
[показать]
Осень, Макошье, Мокриды -
К завершенью кологод.
Конь усталый Световида
По-над Волховом бредёт.
Едет низенько над нами –
Ясен взор златых очей,
И струится над лугами
Тихий свет его лучей.
Подошёл к Купальской круче
Вспыхнул радостно, и вдруг
Скрылся дед в пушистой туче!..
Стало сумрачно вокруг,
Над степными ковылями
Ветер северный прошёл,
Ливень хлещет над полями -
Мочит Макошь сонный дол.
Чтобы будущие всходы
Нам порадовали взор,
Мы почтим сегодня воды
Рек могучих и озёр.
Все от края и до края
Мокры сонные поля.
До весны усни, родная
Наша Мать Сыра Земля!
Ярь копи свою и силу,
Спи спокойно, Род с тобой!
Чтобы юный Бог Ярила
Разбудил тебя весной!
Марина Царь Волкова
[показать]
Радость может ждать на каждом повороте.
Не грусти. Не надо. Посмотри в окно.
Осень, в желтых листьях, в нежной позолоте,
Медленно колдует. Что нам суждено?
Разве мы узнаем? Разве разгадаем?
Будем ждать, что чары улыбнутся нам.
Пляска мертвых листьев завершится Маем.
Лютики засветят снова по лугам.
Даже и сегодня... Ум предав заботам,
Шел я хмурый, скучный, по лесной глуши,
Вдруг, на самой тропке, да, на повороте,
Красный цвет мелькнул мне в ласковой тиши.
Спелая рябина прямо предо мною,
Алая калина тут же рядом с ней.
Мы нарвем ветвей их на зиму с тобою,
Пред окном повесим комнатки твоей.
Прилетит снегирь, смешной и неуклюжий,
Раза два чирикнет, клюнет, да и прочь.
И метель завоет, все затянет стужей,
Но зимой, пред лампой, так уютна ночь.
И пока на всполье будут свисты вьюги,
Сон тебя овеет грезой голубой.
"Милый, что я вижу! Лютики на луге!
Хороводы травок! Ах, и я с тобой!"
Константин Бальмонт
[показать]
Ранняя осень любви умирающей.
Тайно люблю золотые цвета
Осени ранней, любви умирающей.
Ветви прозрачны, аллея пуста,
В сини бледнеющей, веющей, тающей
Странная тишь, красота, чистота.
Листья со вздохом, под ветром, их нежащим,
Тихо взлетают и катятся вдаль
(Думы о прошлом в видении нежащем).
Жить и не жить — хорошо и не жаль.
Острым серпом, безболезненно режущим,
Сжаты в душе и восторг и печаль.
Ясное солнце — без прежней мятежности,
Дождь — словно капли струящихся рос
(Томные ласки без прежней мятежности),
Запах в садах доцветающих роз.
В сердце родник успокоенной нежности,
Счастье — без ревности, страсть — без угроз.
Здравствуйте, дни голубые, осенние,
Золото лип и осин багрянец!
Здравствуйте, дни пред разлукой, осенние!
Бледный — над яркими днями — венец!
Дни недосказанных слов и мгновения
В кроткой покорности слитых сердец!
Валерий Брюсов
[показать]
Снег неверный, листопад,
Светлой Осени закат,
Пьяный Свадебник, оброк,
Закругляющийся срок.
Кто дожил до Октября,
Поработал он не зря,
В Октябре, как в Марте, в нас
Живо сердце, ум погас.
ЖИЗНЬ— это целый мир, где рядом с моими мыслями, эмоциями и настроениями уживаются мысли, чувства и настроения других людей в чем-то мне однозначно близких! Всегда есть те, кто любит то же, что и я.
Кто слышит песню моего сердца. Видит те же краски и сюжеты…Замечает те же мелочи… Помнит и не забывает…о главном. Знает и чувствует… смотрит со мной в одном направлении…
Я БЛАГОДАРНА ВАМ ВСЕМ ЗА ТО, ЧТО ВЫ ЕСТЬ!…
Вы есть — а значит, есть я, и есть этот дневник. Есть желание делиться своими эмоциями, открывать некоторые уголки души и сердца.. Желание улыбаться и смеяться, начинать новый день, позабыв печали, и знать — я нужна. И мне многое и многие нужны.
[показать]
[301x234]
[502x98]
- Радость, помедли, куда ты летишь?
- В сердце, которое любит!
- Юность, куда ты вернуться спешишь?
- В сердце, которое любит!
- Сила и смелость, куда вы, куда?
- В сердце, которое любит!
- А вы-то куда, печаль да беда?
- В сердце, которое любит!
Расул Гамзатов.
[показать]
И лишь сердце, которое любит, знает, что так оно и есть.
Рукописи не горят. Мы привыкли к этому выразительному высказыванию. Но как это может быть? Горят дерево, бумага, пергамент; если не огонь, то время разрушает, например, глиняные таблички. Сгорела же Александрийская библиотека! Исчезла таинственная русская «Либерия», принадлежавшая Софье Палеолог, была уничтожена в огне войн «Велесова книга»… И все же рукописи действительно неуничтожимы, если они о Боге, если они запечатлены Им Самим.
В Заполярье, в самом центре Кольского полуострова, в горном массиве Ловозерские тундры, в 1922 году экспедицией Александра Барченко был обнаружен гигантский геоглиф -1. На светлом фоне отвесной скалы контрастно проступает черный контур: человек, крестообразно раскинувший руки и печально склонивший голову к плечу. Когда в лучах заходящего солнца Барченко увидел Распятого, он понял, что нашел то, что искал всю жизнь.