Почему-то в жизни счастья мало,
Иль печаль приходит, иль беда,
Солнышко лучами приласкало,
Сердцу ласка любая всегда.

Радостно и весело от ласки,
Тьма уходит, светит яркий свет,
Серыми становятся все краски,
Когда ласки мало или нет.

Сердце страстно неги ожидает,
Чтоб от грусти больше не страдать,
Пусть хоть чаще солнышко ласкает,
Грустно, когда некому ласкать.

Владимир Болутенко

Запели тесаные дроги,
Бегут равнины и кусты.
Опять часовни на дороге
И поминальные кресты.

Опять я теплой грустью болен
От овсяного ветерка.
И на известку колоколен
Невольно крестится рука.

О Русь, малиновое поле
И синь, упавшая в реку,
Люблю до радости и боли
Твою озерную тоску.

Холодной скорби не измерить,
Ты на туманном берегу.
Но не любить тебя, не верить -
Я научиться не могу.

И не отдам я эти цепи
И не расстанусь с долгим сном,
Когда звенят родные степи
Молитвословным ковылем.

Сергей Есенин

Одинаково выглядели отремонтированные в кузнице две сохи. Но одну оставили бездельничать в сарае. А другую крестьянин на телеге привез в поле. Там ей приходилось от рассвета до заката пахать землю, чтобы на ней вырос хлеб. Поле и труд «сделали» соху сверкающей.

Когда пахота была окончена они встретились в сарае вновь. Увидев друг друга, сохи очень удивились изменениям во «внешности», произошедших за этот период. Покрывшаяся ржавчиной соха, которую не брали в поле, глядела на блистательную подругу с завистью:

— Как тебе далась такая красота? Мы же были одинаковыми, а потом я вела «праздную» жизнь, наслаждаясь тишиной и безветрием здесь. А ты почти сутками трудилась в поле под дождем и знойным солнцем. Но сейчас ты блестишь, а я покрыта этой противной ржавчиной.

— Твой враг – безделье, поэтому ты «такая», а я дружу с трудом и он позволил мне стать чистой и светлой..

Я слышала об одном докторе, который стал величайшим хирургом своей страны. Его сделали президентом Национального общества хирургов, и в этот день было устроено великое празднество в его честь. Но на чествовании взгляд его был печален. Не чувствовалось в нем радости. Видя это друг спросил его:

— Почему ты выглядишь таким печальным? Ты должен быть очень счастлив — ты стал величайшим хирургом, и теперь никто с тобой не сравнится. Самая большая честь для хирурга — это стать президентом Национального общества. Почему же ты так печален?

Хирург ответил:

— Я никогда не хотел стать хирургом. Я преуспел в том, чего никогда не хотел, а теперь от этого не убежишь. Если бы я потерпел неудачу, тогда был бы шанс, но теперь я прикован к этому.

Его друг сказал:

— Ты, должно быть, шутишь. О чём ты говоришь? Твоя семья счастлива и обеспечена, твоя жена счастлива, твои дети счастливы, каждый счастлив и каждый оказывает тебе величайшее уважение.

Хирург сказал:

— Но я не уважаю сам себя, а это — основное. Я хотел стать танцором, но мои родители не позволили мне этого, и я должен был им подчиниться. Я был слабовольным. И я в глубине души не рад, что стал великим хирургом потому, что я самый паршивый танцор в мире. Я не могу танцевать — в этом-то и беда.

Удовлетворённость собой исходит из природы, а не из общества. Вы несёте свою судьбу в себе, но это бессознательная вещь. Следуйте ей. Никто больше не узнает, чего вы достигли, но вы будете это сознавать. И внутри вас будет гореть светлая радость.

Вы можете и не получить Нобелевскую премию, так как она никогда не присуждалась удовлетворённым людям. Никто из удовлетворённых ещё не получал Нобелевскую премию, — ни Будда, ни Иисус. И этого не случится в будущем, так как Нобелевская премия присуждается тому, кто подчиняется требованиям общества, кто добивается общественных целей, а не своих собственных.

Посмотрите на лауреатов Нобелевской премии, и вы не найдёте более печальных людей, чем они. Многие из них чувствовали неудовлетворённость, многие из них совершили самоубийство или в дальнейшем стараются от общества. И это не случайно, в этом есть глубокий смысл. Премии не могут вас удовлетворить. Следуйте бессознательно природе, не принуждайте её сознательно.

Не гонитесь за мнением общества о вас. Приносите радость себе тем делом, которое вам по душе. И вы узнаете радость признания самого себя в себе, а потом увидите, что ваше дело приносит радость и тем, кто окружает вас. А что может быть лучше уважения к самому себе.

Христос сказал, людей любя:
"Люби другого, как себя!"
Для нас Спасителем был ОН
И дал нам праведный ЗАКОН.
И вот уже две тыщи лет
Закон тот есть, а мира - нет!
И люди все во власти ТЬМЫ.
Друг друга ненавидим МЫ!
И в ЗЛОБЕ всё вокруг губя,
Уничтожаем и СЕБЯ"

Камень отменной величины, недавно извле­ченный из воды, лежал на некоем возвышенном месте, где кончалась приятная рощица, над вы­мощенной мостовой, в обществе растений раз­ных цветов, изукрашенных разнообразной рас­цветкой. И видел он великое множество камней, которые были собраны на лежавшей под ним мостовой. И вот пришло ему желание упасть от­сюда вниз, ибо говорил он себе так «Что делать мне здесь с этими растениями? Хочу жить вмес­те с теми моими братьями». И, низринувшись вниз, окончил он среди желанного общества легкомысленный свой бег. Когда же полежал он так недолго, взяли его в неустанную работу колеса повозок, подкованные железом ноги лошадей и путников: тот его перевернет, этот топчет, порой поднимется он на малую высоту, иногда покроет его грязь или кал каких-нибудь живот­ных, и тщетно взирает он на то место, откуда ушел, на место уединенного и спокойного мира.

Так случается с теми, которые от жизни уединенной, созерцательной, желают уйти жить в город, среди людей, полных нескончаемых бед.

Леонардо да Винчи

Хочу отыскать тебя…. в лучике утра,
У звезд в колыбели уснувшего неба,
Средь лун, что срываются ласково в руки,
Бежать…позабыв обо всем…на рассвете…

К тебе…торопливо, в ладошки уткнуться,
Ветрами заботливо, нежно…на плечи.
Позволь легким облаком - сердца коснуться,
Позволь стать мечтой и закутаться в вечер…

К тебе…торопливо…влюбленным порывом,
Пыльцой луговой твои волосы гладить,
А после сорваться - снежинкой с обрыва,
И тихо лететь…и отчаянно таять…

К тебе…торопливо…забыв о разлуке,
У звезд отыскав твое солнце в лукошке,
И нежно губами у шеи коснуться ,
Мурлыкая что-то серебряной кошкой..

Аленушка Вергунова

Это где-то в солнцесплетении шепчутся тихо стрекозы…
Бережно лапками имя щекочут твое.
Странным иероглифом, в сердце драконьей занозой
Древние руны рисует любовь острием.
`Здравствуй` - струится… как долго мы были в разлуке,
`Аве` - ответно…
мы рядом, бессмертны, а боль
Дверь закрывает и цокот сбегающих туфель,
Эхом трусливым доносится вслед... за спиной.
Мастерски тени копируют наши объятья
Лунные лезвия режут былое в утиль...
Сводят мосты, чтобы снова смогли повстречаться,
Чтобы однажды остаться, сверяя сердцами пути.

Время крадется, лакает как кошка туманы,
Томно колдует на пенке сбежавшего дня
`Здравствуй` - струится, ответно доносится - `Аве`

Сколько веков ты прожил, расскажи…

без меня.

...

Это где-то в солнцесплетении шепчутся тихо стрекозы…

Аленушка Вергунова

Когда волнуется желтеющая нива
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка;

Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой;

Когда студеный ключ играет по оврагу
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он, —

Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе, —
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу бога...

Михаил Лермонтов

* * *
Высокий дух, чей образ отражает
В прекрасных членах тела своего,
Что могут сделать Бог и естество,
Когда их труд свой лучший дар являет.

Прелестный дух, чей облик предвещает
Достоинства пленительней всего:
Любовь, терпенье, жалость, - чем его
Единственная красота сияет!

Любовью взят я, связан красотой,
Но жалость нежным взором мне терпенье
И верную надежду подает.

Где тот устав иль где закон такой,
Чье спешное иль косное решенье
От совершенства смерть не отведет?

Микеланджело Буанарроти

Жил на земле человек, знал он и радость, и горе,
В Богом отмеренный век, доброе знал он и злое:
Верность, обман и любовь, горечь разлук и страданья
И нестерпимую боль в сердце от непониманья.

Всё испытал он, но вот жизненный путь завершился.
Нет больше дел и забот, где он, куда торопился?
И бестелесным себя чувствовал так непривычно,
В прошлое глядя, скорбя, как бы живя в нём вторично.

Словно следы на песке, видел он жизни дорогу,
И различал вдалеке свой след, и рядышком - Бога,
Только недоумевал, видя следов этих ленты,
Что Божий след исчезал в трудные жизни моменты.

И, потрясённый, спросил, он, свои беды считая:
«Господи, был я без сил, как мог меня Ты оставить?
Как?» - и на этот вопрос Бог отозвался смиренно:
- Я на руках тебя нёс в трудные жизни моменты.

Светлана Копылова

Я в этом мире ничего не понимаю, хоть и рвалась понять его не раз,
Годами балансирую по краю, и не стыжусь падений, колких фраз…

И взглядов, уходящих гулким эхом, как пули рикошетом по спине…
Все закаляет…знаешь, ты сегодня – пеший, а завтра ты король и на коне.
Сегодня волосы целует солнце, а завтра целый год - дожди ласкают прядь..

Благодарю за все, как не было бы горько, как не было бы тягостно терять…
Пришла раздетой, в обнаженной сути, душой к твоей коснувшись без стыда,
И кто грехом назвал и кто это придумал, `открытость` - заклеймить в раба…

Земные…как мы далеки от Бога, а он внутри - флажками возрождает путь,
Незрячие …глухие…в эпилогах, возводим саги - костылями чувств.

А он несет нас заболевших годы, веками со спины - на руки, и назад,
И молчаливо красотой природы, дарует царство для души, для глаз.
Гармонией пытаясь научить,... не сразу….он терпелив, к утру - седого дня,
Когда на прядях заночует снег и разум, проснется в блике сердца - янтаря…

Я в этом мире ничего не понимаю, хоть и рвалась понять его не раз…
Годами балансирую по краю…и не стыжусь любви и колких фраз.

Аленушка Вергунова

* * *
Ступни горят, в пыли дорог душа...
Скажи: где путь к невидимому граду?
- Остановись. Войди в мою ограду
И отдохни. И слушай не дыша,
Как ключ журчит, как шелестят вершины
Осокорей, звенят в воде кувшины...
Учись внимать молчанию садов,
Дыханью трав и запаху цветов.

Максимилиан Волошин.

Птица вечности над миром
И над нами всеми
Распростерла свои крылья.
Эта птица - ВРЕМЯ.

Сутки в вечность убегают,
Старость - это БРЕМЯ.
И кого-то выбирает
И уносит - ВРЕМЯ.

Все на свете эфемерно.
Всюду смерти СЕМЯ.
Но вечна и неизменна
В мире птица - ВРЕМЯ!

В. Николаева

Да будет благословен приход
твой - Бич Бога, Которому я служу,
и не мне останавливать тебя.

Слова Св. Лу, архиепископа
Труаского, обращенные к Аттиле

Расплясались, разгулялись бесы
По России вдоль и поперек -
Рвет и крутит снежные завесы
Выстуженный Северовосток.

Ветер обнаженных плоскогорий,
Ветер тундр, полесий и поморий,
Черный ветер ледяных равнин,
Ветер смут, побоищ и погромов,
Медных зорь, багровых окоемов,
Красных туч и пламенных годин.

Этот ветер был нам верным другом
На распутье всех лихих дорог:
Сотни лет мы шли навстречу вьюгам
С юга вдаль - на Северовосток.
Войте, вейте, снежные стихии,
Заметая древние гроба;
В этом ветре вся судьба России -
Страшная, безумная судьба.

В этом ветре - гнет веков свинцовых,
Русь Малют, Иванов, Годуновых,
Хищников, опричников, стрельцов,
Свежевателей живого мяса -
Чертогона, вихря, свистопляса -
Быль царей и явь большевиков.

Что менялось? Знаки и возглавья?
Тот же ураган на всех путях:
В комиссарах - дурь самодержавья,
Взрывы Революции - в царях.
Вздеть на виску, выбить из подклетья,
И швырнуть вперед через столетья
Вопреки законам естества -
Тот же хмель и та же трын-трава.

Ныне ль, даве ль?- все одно и то же:
Волчьи морды, машкеры и рожи,
Спертый дух и одичалый мозг,
Сыск и кухня Тайных Канцелярий,
Пьяный гик осатанелых тварей,
Жгучий свист шпицрутенов и розг,
Дикий сон военных поселений,
Фаланстер, парадов и равнений,
Павлов, Аракчеевых, Петров,
Жутких Гатчин, страшных Петербургов,
Замыслы неистовых хирургов
И размах заплечных мастеров.

Сотни лет тупых и зверских пыток,
И еще не весь развернут свиток,
И не замкнут список палачей,
Бред Разведок, ужас Чрезвычаек -
Ни Москва, ни Астрахань, ни Яик
Не видали времени горчей.

Бей в лицо и режь нам грудь ножами,
Жги войной, усобьем, мятежами -
Сотни лет навстречу всем ветрам
Мы идем по ледяным пустыням -
Не дойдем... и в снежной вьюге сгинем
Иль найдем поруганным наш храм -
Нам ли весить замысел Господний,
Все поймем, все вынесем любя -
Жгучий ветр полярной Преисподней -
Божий Бич!- приветствую тебя!

Максимилиан Волошин

Я думаю, что все таки в жизни нам не хватает эпистолярного жанра. Мы перестали писать письма. А что- такое SMS или быстрый короткий ответ в интернете?
Разве могут они создать ту неповторимую атмосферу ожидания... прочтения .... хранения.... и снова прочтения, прочтения, прочтения...
Есть в письмах обаяние чувств и жизни. Не зря наверное раньше их хранили в тайниках перевязанными ленточками.
А сколько любовных романов и жизней было прожито в них.
Часть из них дошла до нас. И мы с упоением читаем переписку того или иного поэта, писателя, офицера и даже царя.
С этим полностью согласен Максимилиан Волошин - поэт тонкого мира чувств.
****************
Я люблю усталый шелест
Старых писем, дальних слов...
В них есть запах, в них есть прелесть
Умирающих цветов.

Я люблю узорный почерк —
В нем есть шорох трав сухих.
Быстрых букв знакомый очерк
Тихо шепчет грустный стих.

Мне так близко обаянье
Их усталой красоты...
Это дерева Познанья
Облетевшие цветы.

Максимилиан Волошин.

Растягивая стены городов,срывая занавески окон
ищу Тебя…
и знаю - Ты со мной
я чувствую твой крик, твой нежный шепот.
я слышу ритм танцующих сердец, и как беззвучно плачут у окна иконы.

В той радости звучащей словно дождь, бегущих на холсте прозрачных капель
ласкается немыслимая дрожь…сродни неутомимым пальцам,
рояль целующих до сонного утра,
забывшись в танце...
в легком чудном вальсе.

Растягивая стены городов, срывая занавески окон
Ищу Тебя, в уснувшей дымке снов…
ищу Тебя, когда немая полночь
Игриво холку чешет ласковым ветрам…когда они на каждый шорох
Срываются корабликом к мирам.
Чтобы к Тебе ... мой крик, мой шепот.

Ты слушаешь в ночи, наш ритм сердец и как беззвучно плачут у окна иконы…

Взирая ясным взором на Восток, ты каждый раз рисуешь в небе знаки,
В ладошке согревая лепесток уснувшего в столетьях зодиака.
И кажется, миры все замело...
И снежная зима уже навечно.
Ты с нежностью ласкаешь мои плечи
И расцветает сердце - альбинос…
Ты слышишь ритм его, сверяя со своим,
и гаснет вечер.

Ты слушаешь в ночи наш ритм сердец и как беззвучно, плачут у окна иконы…

Срывая занавески городов, ломая стены иллюзорных зданий,
Ищу тебя и знаю, ты со мной…
и небо,
это небо звездное над нами,
Обласканное, дивными Богами

Дождем стекает

у намоленных

икон.

Аленушка Вергунова

В эту ночь я буду лампадой
В нежных твоих руках...
Не разбей, не дыши, не падай
На каменных ступенях.

Неси меня осторожней
Сквозь мрак твоего дворца,-
Станут биться тревожней,
Глуше наши сердца...

В пещере твоих ладоней -
Маленький огонек -
Я буду пылать иконней...
Не ты ли меня зажег?

Максимилиан Волошин.

Мир закутан плотно
В сизый саван свой -
В тонкие полотна
Влаги дождевой.

В тайниках сознанья
Травки проросли.
Сладко пить дыханье
Дождевой земли.

С грустью принимаю
Тягу древних змей:
Медленную Майю
Торопливых дней.

Затерявшись где-то,
Робко верим мы
В непрозрачность света
И в прозрачность тьмы.

Максимилиан Волошин.

Хоть хочется достичь высот,
Попытки делать глупо даже,
Прекрасен, как мечта, полёт,
Но на земле, возможно, краше.

Ввысь страстно манят облака,
Голубизна небес волнует,
Но по земле хожу пока,
Душа по высоте тоскует.

Ведь поднебесья не достичь,
Ум твёрдо правду жизни знает,
Но душу мне не научить,
Всё время в облаках витает.

Душа витает, ну и пусть,
Хоть приспособиться сумела,
Но часто ощущаю грусть:
Высот достичь не может тело.