К 65-летию Великой Победы
Воинам Великой Отечественной войны, сложившим жизни на алтарь
Великой Победы, и ныне живущим ветеранам



Не каждому бойцу дана награда,
Не каждый пришёл к матери живой
Поклонимся Героям Сталинграда,
Героям тяжкой битвы под Москвой!

Сражались все советские народы,
Чтоб одолеть смертельного врага,
Не утерять державы и свободы,
Страну спасала Курская дуга.

В кровавый бой шли танки и солдаты,
Геройство проявляли все они,
И приближали смертью сорок пятый,
Победные чтоб в мае встретить дни.

Не все домой вернулись с поля боя,
Но выиграли страшную войну,
Достоин каждый звания Героя,
Не за награды в бой шли, за страну.

Промчались годы мирные мгновенно,
Проходит в жизни быстро всё, как дым,
Но память о героях незабвенна:
Поклонимся и мёртвым, и живым!

Анатолий Болутенко

Когда взгрустнется вдруг порою
Иду в любимый мой лесок,
Где синева над головою,
Сосною пахнет ветерок.
В лесу одна, щебечут пташки,
Выводит трели соловей.
А солнце льет из своей чаши
Тепло и радость вешних дней.
Цветет здесь ландыш серебристый,
Фиалка нежностью манит,
И к медунице золотистой
Собрать нектар пчела спешит.
Вот бабочка от сна проснулась,
Уже жужжит мохнатый шмель.
И по травинке, что прогнулась,
Ползет трудяга-муравей.
На пень присела у опушки,
Из леса слышится привет.
Моя знакомая кукушка
Мне обещает сотню лет.
А ива косы распустила,
Глядит, как в зеркало, в ручей...
Ах, до чего же здесь красиво
И так легко душе моей!
Я здесь водицей ключевою
Лицо умою и напьюсь,
Из жизни вычеркну плохое
И тихо Богу помолюсь....

Месяц задумчивый, полночь глубокая...
Хутор в степи одинок...
Дремлет в молчанье равнина широкая,
Тепел ночной ветерок.
Желтые ржи, далеко озаренные,
Морем безбрежным стоят...
Ветер повеет - они, полусонные,
Колосом спелым шуршат.
Ветер повеет - и в тучку скрывается
Полного месяца круг;
Медленно в мягкую тень погружается
Ближнее поле и луг.
Зыблется пепельный сумрак над нивами,
А над далекой межой
Свет из-за тучек бежит переливами -
Яркою, желтой волной.
И сновиденьем, волшебною сказкою
Кажется ночь,- и смущен
Ночи июльской тревожною ласкою
Сладкий предутренний сон...

Иван Бунин

СПАСИБО ВАМ БЕЗВЕСТНЫЕ СОЛДАТЫ.....

А я хочу сказать о не оплаканных,
Что до сих пор без почестей и славы
Лежат в болотах у дорог накатанных,
Безвестные сыны своей Державы.
Лежат они в боях достойно павшие
Уже давно законченной войны,
А по бумагам - без вести пропавшие,
Как будто виноваты без вины.
Их имена не выбиты в граните,
Цветам на их могилах не цвести....
Вы нас, непогребенные, простите
За то,что не сумели вас найти.
Лежащие без имени и звания,
Фамилий, обелисков и венков -
Прошу, примите наше покаяние
И строчки через боль идущих слов.
Проходят годы, но приходят даты,
Над подвигами - времена не властны.
Спасибо вам, безвестные солдаты,
За этот мир, что отстояли вы...

Е. Свиницкая

Родной свой дом,
Родной свой край
Ты никогда не забывай.
Ты помни тот волшебный лес,
В котором множество чудес.
Как ты здесь рос среди берез
и пил их сок в прохладный день,
сев на замшелый старый пень.
ты помни, как из далека
Всегда манит к себе река.
Там ты купался, загорал
И вырасти скорей мечтал.
и помни золотое поле,
Твою поляну перед домом...
Её, надеюсь не забыл?
Таким родным, таким знакомым
Клочок земли нам в детстве был.
Здесь ты качался на качелях,
Играл с друзьями и шутил
И в зарослях пушистых елей
Так много нового открыл.
И даже если очень хочешь
Убрать былое из души,
То не пытайся, ты не сможешь -
оно придет к тебе в тиши...

М. Лаптева

* * *

Жизнь капризна. Мы все в ее власти.
Мы ворчим и ругаем житье.
...Чем труднее она, чем опасней -
Тем отчаянней любим ее.

Я шагаю нелегкой дорогой,
Ямы, рытвины - только держись!
Но никто не придумал, ей-богу,
Ничего, что прекрасней, чем жизнь.

Расул Гамзатов.

* * *

Чтобы рвануться в схватку, у мужчины
Есть только две достойные причины.
И первая: родной страны защита,
Граница чья пред недругом закрыта.

Вторая - долг, что предками завещан,
Мужчинам всем повелевает он:
Собой рискуя, защищайте женщин,
Как на дуэлях пушкинских времен.

Чтоб песню спеть, от века у мужчины
Есть только две достойные причины.
И первая: любовь к земле родимой,
Которая вошла нам в плоть и в кровь
И сделалась звездой неугасимой.
Вторая - это к женщине любовь!

Расул Гамзатов.

Редкое во всех смыслах слово - "Первомай". Оно единственное такое. Не говорим же мы "Первомарт" или "Первоавгуст"...

Древнейший весенний праздник родом из язычества пришелся ко двору всем временам и народам. Мало того: он сгодился для всех случаев жизни. Для надежд и веселья, для маевок и протестов, для международной солидарности трудящихся и борьбы за права. Этот весенний день стал источником вдохновения для поэтов и политиков, для богатых и нищих, для униженных и возвышенных. Праздник, который всегда с нами.

В разные времена проходил он по разному.
По указу царя Петра в этот день было "велено гулять". У царя оказалась легкая рука.

1818-й - в Москве, в Сокольнической роще - съезд дворян и купечества. Съезд-в смысле гуляния. В Сокольниках побывало 2862 кареты, 1023 коляски и 3920 дрожек. "Сколько народу, сколько беззаботной разгульной веселости, шуму, гаму, музыки, песен, плясок и прочего...".

1918-й - праздник на долгие годы обрядили в идеологические одежки. Парад воинских частей на Ходынском поле. Приехал Ленин. На воздушном празднике пилоты в небе "щеголяли изумительными и рискованными воздушными пируэтами...".

1939-й - пируэты другого рода. В речи на военном параде маршал Ворошилов заявил: "Наш народ любит мир. Но он умеет и воевать. И не только умеет, но и любит воевать...".

1986-й заголовки газет: "Первомай: весна ускорения" и "Весенние ветры обновления".

20 лет назад (1990-й) в последний раз руководство страны и КПСС во главе с М.Горбачевым стояло на трибуне Мавзолея. Первомайская демонстрация в Москве стала прецедентом открытого противостояния "митинговой стихии" и руководства страны. Праздник непослушания. Среди лозунгов - "Долой ленинизм!". Президент и другие руководители СССР покинули трибуну Мавзолея. Телевизионная трансляция была прекращена, военный парад не состоялся.

Так закончился Международный день солидарности трудящихся, а на смену ему пришел Праздник весны и труда. Его мы можем праздновать на лужайке, и в семье, и среди друзей. Никто нас не может заставить ходить строем. По сценарию весны строем не ходят.

С праздником ВЕСНЫ вас друзья!...

* * *
Смотри, как звезды в вышине
Светло горят тебе и мне.
Они не думают о нас,
Но светят нам в полночный час.
Прекрасен ими небосклон,
В них вечен свет и вечен сон.
И кто их видит - жизни рад,
Чужою жизнию богат.
Моя любовь, моя звезда,
Такой, как звезды, будь всегда.
Горя, не думай обо мне,
Но дай побыть мне в звездном сне.

Константин Бальмонт

* * *
Взгляни на звезды: много звезд
В безмолвии ночном
Горит, блестит кругом луны
На небе голубом.

Взгляни на звезды: между них
Милее всех одна!
За что же? Ранее встает,
Ярчей горит она?

Нет! утешает свет ее
Расставшихся друзей:
Их взоры, в синей вышине,
Встречаются на ней.

Она на небе чуть видна,
Но с думою глядит,
Но взору шлет ответный взор
И нежностью горит.

С нее в лазоревую ночь
Не сводим мы очес,
И провожаем мы ее
На небо и с небес.

Себе звезду избрал ли ты?
В безмолвии ночном
Их много блещет и горит
На небе голубом.

Не первой вставшей сердце вверь
И, суетный в любви,
Не лучезарнейшую всех
Своею назови.

Ты назови своей звездой,
Что с думою глядит,
И взору шлет ответный взор,
И нежностью горит.

Евгений Баратынский

За минутой минуты, часы и недели мелькают,
В круговерти и хитросплетеньи отлаженных будней.
И нам вечно для счастья чего-то чуть-чуть не хватает,
И мы верим, что всё ещё будет... что всё ещё будет!
Мы теряем друзей, а порой и они нас теряют,
Оставляют на сердце рубцы чьи-то добрые лица,
Но когда Вашу чашу до самых краёв наполняют,
Очень хочется просто хотя бы немного забыться.

Так дозвольте же мне прикоснуться к заплаканым струнам,
Пусть несложный мотив Вашу спящую душу разбудит.
И пусть каждый из вас снова вспомнит о чем-то безумном,
И поверит, что всё ещё будет... что всё ещё будет!

Ах, как больно, отдать свое сердце холодному камню,
Прогоревшему телу безумную душу доверить.
И разбиться о камень за той ослепительной гранью,
И уже никогда, ни за что, ни во что не поверить.
А потом вырывать с упоеньем и болью минуты,
Заливать свое сердце целебным настоем обмана.
Чью-то веру убить в темноте имена перепутав,
В чьём-то сердце оставить такую же рваную рану.

Так дозвольте же мне прикоснуться к заплаканым струнам,
Пусть несложный мотив Вашу спящую душу разбудит.
И пусть каждый из вас снова вспомнит о чем-то безумном,
И поверит, что всё ещё будет... что всё ещё будет!

Андрей Сурков

Где-то льются дожди, как из крана вода,
Где-то падает снег, как зубной порошок,
И плевать, что бредёшь непонятно куда
Ни о чём не жалей,
Будет всё хорошо.

Где-то солнце встаёт после долгого сна,
Где-то счастья нарвать можно целый мешок,
И плевать, что опять опоздала Весна,
Женщин следует ждать,
Будет всё хорошо.

Где-то в старых стихах поменяли слова,
Где-то лечит от снов электрический шок,
И плевать, что болит по утрам голова,
Раз болит, значит есть,
Будет всё хорошо.

Где-то белый песок лижет чьи-то тела,
Где-то пьяная ночь машет звёздным ковшом,
И плевать, что метель путь домой замела,
Самый полный вперёд,
Будет всё хорошо.

(Латур)

* * *
Полями пахнет, — свежих трав,
Лугов прохладное дыханье!
От сенокоса и дубрав
Я в нём ловлю благоуханье.

Повеет ветер — и замрет...
А над полями даль темнеет,
И туча из-за них растет,
Закрыла солнце и синеет.

Нежданной молнии игра,
Как меч, блеснувший на мгновенье,
Вдруг озарит из-за бугра -
И снова сумрак и томленье...

Как ты таинственна, гроза!
Как я люблю твоё молчанье,
Твоё внезапное блистанье, -
Твои безумные глаза!

Иван Бунин

В окно рассвет заглянет,
и сон мой сгинет прочь.
Когда душа воспрянет,
когда судьба достанет
и где начнется ночь?

И я бы посчитала,
что я и мир — одно,
где, как внутри кристалла,
прозрачно и темно.

Вместить в себя, наверно,
могла бы звезды я;
ах, как душа безмерна,
как вырвать из себя

того, о ком страдаю
своей любви раба.
И смотрит, как чужая,
в меня моя судьба.

И мнится: я — округа,
и даль, и синева,
и, ароматней луга,
колышусь, как трава,

вся в радости и горе,
что слышит он меня,
что в нем, любимом, вскоре
должна погибнуть я.

Р.М. Рильке

* * *
Ночь печальна, как мечты мои.
Далеко в глухой степи широкой
Огонек мерцает одинокий...
В сердце много грусти и любви.

Но кому и как расскажешь ты,
Что зовет тебя, чем сердце полно!
- Путь далек, глухая степь безмолвна,
Ночь печальна, как мои мечты.

Иван Бунин

Рассеянные огненные зерна
Произрастают в мире без конца.
При виде звезд душа на миг покорна:
Непостижим и вечен труд творца.

Но к полночи восходит на востоке
Мертвец Сатурн — и блещет, как свинец.
Воистину зловещи и жестоки
Твои дела, творец!

Иван Бунин.

В вечерней мгле теряется земля...
В тиши небес раскрылось мировое,
Где блещет ярче пламя бытия,
Где весь простор - как празднество живое!

Восходят в высь, в великий храм ночной,
Недвижных туч жемчужные ступени,
И тяжко нам на паперти земной,
Сносить тоску изведанных мгновений...

Со всех сторон ночная даль горит,
Колебля тьму пред взором ненасытным...
Весь божий мир таинственно раскрыт,
Как бездна искр, над сердцем беззащитным...

Живой узор из трепетных огней
Сплетает ночь на ризе златотканной,
И страшно сердцу малости своей,
И горек сон и плен земли туманной!

Для нас - земля последняя ступень...
В ночных морях она встает утесом,
Где человек, как трепетная тень,
Поник, один, с молитвенным вопросом...

Юргис Балтрушайтис

Страшное сомненье во всем,
Тревога: а что, если нас надувают?
Что, если наша вера и наши надежды напрасны
И загробная жизнь есть лишь красивая сказка?
И, может быть, то, что я вижу: животные, растения, холмы, люди, бегущие, блистающие воды,
Ночное, дневное небо, краски и формы, может быть (и даже наверное), это одна только видимость, а настоящее нечто еще не открылось для нас.
(Как часто они встают предо мной без покрова, будто затем, чтобы посмеяться надо мною, подразнить меня,
Как часто я думаю, что ни я, ни другие не знаем о них ничего.)

Но эти сомнения исчезают так странно перед лицом моих друзей, моих милых,
Если тот, кого я люблю пойдет побродить со мною или сядет рядом со мною, держа мою руку в своей,
Что-то неуловимо-неясное, какое-то знание без слов и мыслей охватит нас и проникнет в нас,
Неизъяснимой, неизъясняемой мудростью тогда я исполнен, тихо сижу и молчу, ни о чем уже больше не спрашиваю,
Я все же не в силах ответить на свои вопросы обо всем, окружающем нас, о смерти и о жизни за гробом,
Но что мне за дело до них, я спокойно сижу и хожу,
Тот, чья рука в моей, разогнал мои тревоги вполне.

Уолт Уитмен

Ветви словно вздрагивают пяльцами –
так искусно на семи ветрах
шёлком кружева плетёт акация
в опустевших парках и дворах...

Истекает соком акварелевым
зарево закатного огня –
свет небес гранатово-сиреневый
тает, приглушая краски дня...

Сумерки опутывают ласково
улиц очертания вдали,
и дурманит запах цвета майского,
лёгкого дыхания земли.

Ландышевой нежностью пропитаны
вечера на краешке весны,
пьём с тобой вишнёвый , мятный, липовый
аромат прохладной тишины...

Пусть мерцает звёздными тычинками
южной ночи бархатный букет,
мы любовь с медовою горчинкою
пробуем на запах, вкус и цвет ...

Лепестками падают мгновения,
время нескончаемо для нас –
там, где бродят в лунном измерении
наши души, за руки держась...

Эльвира Юрасова

Так что такое красота,
И почему ее обожествляют люди,
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?"



И вот пришёл Лукавый к человеку и застал его плачущим. И улыбнулся Лукавый и вздохнул, и спросил: О чём плачешь ты, человек? И сказал Человек глотая слёзы: О себе я плачу, ибо жизнь моя тяжка и беспросветна.

Да, сказал Лукавый, жизнь твоя действительно тяжка и беспросветна, но не в том смысле, о котором говоришь ты. Тяжкой её называешь ты потому, что трудится должен от зари и до заката, дабы добыть денег и ублажить тело своё пищей, одеждой и ночлегом. Но не думаешь ты человек о том что важнее тела – о душе своей. Ибо душа твоя как рыба глубоководная – холодна, черна и безобразна. Вот о чём ты плакать должен. Ибо если работать будешь, то и денег заработаешь и тело своё ублажишь, а душа твоя такой-же, как и была, останется…

И если есть у тебя вино в кувшине, то не важнее ли кувшина вино? И если будешь ты только заботиться о кувшине – мыть и приукрашивать его, а о вине – не будешь и останется оно кислым, горьким и мутным, то к чему все заботы твои? И если позовёшь друзей и покажешь им кувшин свой красивый и напоишь ты их вином этим – не станут ли плеваться друзья твои и лица свои морщить … Но если напоишь ты их вином чудным, крепким, на вкус и запах приятным, от которого опьянеют друзья твои и развеселятся в сердце своём, то не полюбят ли они тебя за вино это? И если даже кувшин некрасивым будет, но чистым и ухоженным, то не предпочтут ли они кувшин этот красивому, но с вином негодным?

И вот говорю я тебе, человек, о душе своей заботься. Но не ублажать её ты должен тем, что в данный момент хочется ей, и не быть рабом её и прихоти её исполнять, а быть хозяином её и другом нежным, и учителем, и обучать и развивать её и трудится заставлять. Ибо душа твоя как умелый ремесленник должна быть, и если не работает он и не старается изо всех сил, то со временем теряет сноровку свою и секреты работы своей забывает, и поделки его люди во грош не ставят и смеются над ним. А если работает он и старается, то и поделки его ото дня лучше и лучше, и покупает народ поделки его с радостью, и имя его помнят и уважают. Если же он большим Мастером становится, то и к Царю его поделки посылают и тогда, быть может, и сам Царь Мастера видеть захочет и поселит его около себя и работой его радоваться будет. И задумался тут человек и высохли слёзы его и заблестели глаза его.

Но не лёгкая это работа – душу свою развивать и мастерства набираться – продолжил Лукавый. И поэтому помощь тебе нужна, человек, зеркало такое волшебное, что бы в нём ты всегда себя видел. И видел бы именно таким, каким ты есть на самом деле, без прикрас и без искажений ненужных. И тогда в зеркало это глядя, сможешь ты душу свою видеть такой, как она есть, и видеть как растёт она и развивается, как прекраснейшая роза в садах царских. А если работать не будешь, то увидишь, как душа твоя хиреет, и становится мелкой и злобной. И тогда не с радостью, а с ужасом и страхом будешь ты в это зеркало глядеть и себя видеть.

И может даже перестанешь ты в это зеркало смотреть, ибо не сможешь выдержать ужаса этого. И тогда уж никто не сможет помочь тебе, человек. И тут содрогнулся человек и побелел от страха.

И сказал Лукавый – вот, пришёл ты в этот мир учиться, человек. Учиться всему – в начале ходить и говорить, затем учиться миру в котором ты живёшь, затем как жить в этом мире и что делать для этого. Затем начинаешь ты, человек, жить в мире этом, и не знаешь, что вот ещё чему учиться ты можешь: зачем мир этот и зачем ты в нём и как самое главное в этом мире делать – как душу свою создавать и выращивать.

И зарыдал тут человек, и упал на колени, и вцепились его пальцы в руку Лукавого, и сказал он: прошу тебя и заклинаю, открой мне все секреты эти, ибо хочу я чтоб и у меня была душа. И поднял он взгляд и смотрел на Лукавого с надеждой. И склонился к нему Лукавый, и обнял его, и сказал – будет и у тебя душа, человек, если захочешь ты этого пуще всего на свете и стараться будешь и трудиться для этого. Ибо не ты первый и не ты последний, и многие по этому пути идут и души свои ищут и находят. Я же только могу зеркалом таким волшебным быть для тебя и тебя самого тебе показывать.

И вот сказал Лукавый – есть уже люди на земле, кто душу себе вырастил, и вот слова одного из них, седого, сидящего в коляске инвалидной : «И вот видя все эти звёзды и всё великолепие их, хватит ли их тебе, душа моя? И сказала мне душа моя – нет, мы пойдём мимо и дальше.»

И тут зашло солнце, спустилась тишина и тьма, и нельзя больше было видеть их в ночи – человека, коленопреклонённого, и Лукавого, обнимающего его.

Василий Петрович