Перечитывая произведения классиков иногда приходишь в состояние ступора. Ведь то, о чем они писали более ста лет назад осталось актуальным в наши дни, дни XXI века. История повторяется или развивается по спирали. Вспомните некоторые выдержки из романа-утопии Джека Лондона "Железная пята" (The Iron Heel), . Ну разве это не то, что мы переживаем сегодня?


Никогда в истории человеческое общество не находилось в таком неустойчивом состоянии, как сейчас. Бурные перемены в экономике вызывают такие же бурные перемены в религиозной и политической жизни и в структуре общества. Где-то в недрах общества происходит невидимый глазу, но грандиозный переворот. Эти процессы скорее угадываешь, воспринимаешь каким-то шестым чувством. Но это носится в воздухе - здесь, сегодня, у нас. Что-то надвигается - огромное, неясное, грозное. [...] Я жду прихода каких-то гигантских и грозных событий, тени которых уже сегодня омрачают горизонт. Назовем это угрозой олигархии - дальше я не смею идти в своих предположениях. Трудно даже представить себе ее характер и природу. (Эрнест Эвергард)

В наше время у власти стоят силы, с которыми народу трудно тягаться, ибо они представляют собой множество разнообразных могущественных интересов, спаянных воедино огромными банковскими прибылями. (Джон Кэлхун)

Сейчас и представить себе трудно, что еще в 1912 году преобладающее большинство народа упорно верило, будто, опуская в урны избирательные бюллетени, оно управляет страной. В действительности страной управляли боссы при помощи своих политических машин. Вымогая у капиталистов огромные взятки, боссы добивались угодных им законов; однако вскоре капиталисты предпочли взять политические машины в свои руки и выплачивать боссам жалованье.

Эти джентльмены не считаются с общепринятой моралью, потому что у них в обиходе своя, аристократическая мораль, мораль господ. Они напыщенно рассуждали о своей особой "политике", утверждая, что то, что для них полезно, то и справедливо. [...] Оба были абсолютно уверены в своей правоте. Оба смотрели на себя, как на спасителей человечества, считая, что только от них зависит благополучие масс. И они самыми мрачными красками рисовали страдания, на которые были бы обречены рабочие, если бы не мудрость богачей, обеспечивающих им работу. (мисс Эвис Каннингхем о мистере Уиксоне и мистере Пертонуэйте - крупнейших акционерах Сьеррской компании)

Ни один человек, прикованный к промышленной машине, не волен в своих мыслях и поступках, кроме крупных капиталистов, а те и подавно не вольны. [...] Всякий раз, как они затевают что-нибудь новенькое, - в области бизнеса, конечно, - они норовят опереться на соответствующую доктрину - религиозную, нравственную, научную или философскую, - подтверждающую их правоту. А там - за дело; неважно, что ум человеческий слаб и желание свое нередко принимает за объективную истину. Что бы они ни задумали, за санкцией дело не станет. Это - беспардонные казуисты. К тому же они и иезуиты, так как пускаются на любые злодеяния, уверяя, что из этого воспоследует добро. Одна из их любимейших аксиом - что они цвет нации, квинтэссенция ее мудрости и энергии. Это дает им право держать на пайке все остальное человечество и каждому устанавливать его рацион. Они даже возродили учение о божественном происхождении королевской власти - разумея королей финансовых и промышленных. Слабость их положения в том, что они дельцы и только, и никакие не философы, биологи или социологи. Если бы они были тем, или другим, или третьим, это бы еще куда ни шло. Делец, который был бы в то же время биологом и социологом, представлял бы себе в какой-то мере нужды человечества. Но нет, вне своей области они круглые невежды. Они знают только свой бизнес. Ничего другого у них нет за душой. Интересы общества и человечества - для них книга за семью печатями. И эти-то самозванцы берутся вершить судьбы миллионов голодных людей да и всего остального человечества в придачу! Когда-нибудь история зло посмеется над ними! (Эрнест Эвергард)

- Медведь сегодня занес лапу, угрожая нам. Он говорил, что в Соединенных Штатах насчитывается полтора миллиона революционеров. И это правда. Он говорил, что они намерены отнять у нас нашу власть, наши дворцы и раззолоченную роскошь. И это тоже правда. Перемена, великая перемена назревает в обществе. Но, по счастью, не та перемена, которой ждет медведь. Медведь грозит, что нас раздавит. На самом деле как бы мы его не раздавили! [...] Медведя не испугаешь комариным писком. Мы его затравим. И отвечать медведю будем не словами, а свинцом. Власть принадлежит нам, этого никто не отрицает. Силою этой власти мы и удержим власть. [...] Нам не о чем с вами разговаривать. Но как только вы протянете руки, ваши хваленые руки силачей, к нашим дворцам и нашей роскоши, - мы вам покажем, где сила. В грохоте снарядов, в визге картечи и стрекоте пулеметов вы услышите наш ответ. Вас же, революционеров, мы раздавим своею пятой, мы втопчем вас в землю. Мир принадлежит нам, мы его хозяева, и никому другому им не Читать далее...

Не знаю, сколько жить ещё осталось,
Но заявляю вам, мои друзья, -
Работу можно отложить на старость,
Любовь на старость отложить нельзя.

Н.Доризо

Любовь, когда она одна, - любовь.
А если много, как сказать - любвей,
Или любовей? Размышляю вновь
Над тонкостями слов и падежей.

Не любит множественного числа
Любовь на русском языке моём.
А почему? Не думал я о том,
Пока она однажды не пришла...

Через века я понял вдруг того,
Кто это слово мудро сочинил.
Быть может, верность предка моего
Родной язык навеки сохранил.

В земле далёкий предок мой лежит,
А слово не стареет на земле.
И для меня оно теперь звучит
В твоём одном-единственном числе.

Н.Доризо

Я хочу быть твоею милой.
Я хочу быть твоею силой,
свежим ветром,
насущным хлебом,
над тобою летящим небом.

Если ты собьешься с дороги,
брошусь тропкой тебе под ноги
без оглядки иди по ней.

Если ты устанешь от жажды,
я ручьем обернусь однажды,—
подойди, наклонись, испей.

Если ты отдохнуть захочешь
посредине кромешной ночи,
все равно —
в горах ли, в лесах ли,—
встану дымом над кровлей сакли,
вспыхну теплым цветком огня,
чтобы ты увидал меня.

Всем, что любо тебе на свете,
обернуться готова я.
Подойди к окну на рассвете
и во всем угадай меня.

Это я, вступив в поединок
с целым войском сухих травинок,
встала лютиком у плетня,
чтобы ты пожалел меня.

Это я обернулась птицей,
переливчатою синицей,
и пою у истока дня,
чтобы ты услыхал меня.

Это я в оборотном свисте
соловья.
Распустились листья,
в лепестках — роса.
Это — я.

Это — я.
Облака над садом...
Хорошо тебе?
Значит, рядом,
над тобою — любовь моя!

Я узнала тебя из многих,
нераздельны наши дороги,
понимаешь, мой человек?
Где б ты ни был, меня ты встретишь
все равно ты меня заметишь
и полюбишь меня навек.

Маргарита Алигер.

Она сказала: «Он уже уснул»,
задёрнув полог над кроваткой сына,
и верхний свет неловко погасила,
и, съёжившись, халат упал на стул.

Мы с ней не говорили про любовь.
Она шептала что-то, чуть картавя,
звук «р», как виноградину, катая
за белою оградою зубов.

«А знаешь: я ведь плюнула давно
на жизнь свою. И вдруг так огорошить!
Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.
И вдруг - я снова женщина. Смешно?»

Быть благодарным - это мой был долг.
Ища защиты в беззащитном теле,
зарылся я, зафлаженный, как волк,
в доверчивый сугроб её постели.

Но, как волчонок загнанный, одна:
Она в слезах мне щёки обшептала,
и то, что благодарна мне она,
меня стыдом студёным обжигало.

Мне б окружить её блокадой рифм,
теряться, то бледнея, то краснея,
но женщина! меня! благодарит!
за то, что я! мужчина! нежен с нею!

Как получиться в мире так могло?
Забыв про смысл её первопричинный,
мы женщину сместили. Мы её
унизили до равенства с мужчиной.

Какой занятный общества этап,
коварно подготовленный веками:
мужчины стали чем-то вроде баб,
а женщины - почти что мужиками.

О, господи, как сгиб её плеча
мне вмялся в пальцы голодно и голо
и как глаза неведомого пола
преображались в женские, крича!

Потом их сумрак полузаволок.
Они мерцали тихими свечами...
Как мало надо женщине, - мой бог! -
чтобы её за женщину считали.

Евгений Евтушенко

Меня зовёт дыхание природы
Куда – то далеко, отсюда не видать,
Но без неё мне суждено страдать
И дни и месяцы, сложившиеся в годы.
О русской деревеньке я мечтаю,
Там всё путём: и лето, и зима,
И осень, и весна, заря, ночная тьма,
И жизнь там по – иному протекает.
Зима бела. Сугробы наметает.
Мороз плетёт на окнах кружева.
Ветра свистят. Трещат в печи дрова.
И до весны лежит снег и не тает…
Весна придёт – начнутся ледоходы.
Подснежники в канавках расцветут.
Капель запляшет. Птицы запоют.
Вернётся чувство счастья и свободы…
А в лето – травы на лугах душисты,
Цветы и мёд, и яблони в саду,
В кувшинках рыба плещется в пруду,
И небо ночью в звёздах серебристых.
А ранней осенью деревья жёлто – красный
Наряд наденут. Птицы улетят.
Потом дожди и грозы зарядят,
Но всё равно в деревне жить прекрасно.
Хочу в деревню, где без края поле,
Где лай собак и крики петухов,
И молоко так сладко у коров,
Когда их пастухи пасут на воле…
Хочу в деревню, где трава по пояс,
Иль грязь, иль слякоть, иль метель метёт…
Меня туда всё тянет и зовёт
Дыхание природы – её голос.
Там тишина, там всё спокойно дышит,
Там чувствуешь тепло земли святой,
Там зори ясны и туман густой
И там молитву Бог яснее слышит…

Инна Радужная.

Древнее почитание огня, основанное на величайших услугах, оказанных им человечеству, и в настоящее время не совсем изгладилось из народной памяти. Не зря называют его царь-огонь! Стихия, дающая тепло и свет, снизошла с неба, чтобы разделить свою власть над человеческим родом лишь с другой, столь же могучей стихией - водою.

Но, составляя основу человеческой культуры на земле, огонь, вместе с тем, является и истребителем ее: при неудачном и несчастливом применении он временами проявляет могучую и страшную силу, которая сметает с лица земли все, что попадается ей на пути, и которая заставляла первобытных людей, в благоговейном трепете, поклоняться огню и умилостивлять его молитвами и жертвами. Этот культ выразился у славян в поклонении Перуну. Мгновенное освещение тучи и неба огненною струею повсюду среди славянских племен признается небесным огнем и издревле называется священным, причем если гром ударит в человека или в строение, то никто не станет их спасать, считая это сопротивлением воле божией.

Кое-где на Руси во время первой грозы разводят в печи огонь, как бы призывая этим покровителя земного пламени на помощь против пламени небесного.

В стародавние годы было в обычае поддерживать в домашнем очаге неугасимое пламя, возженное от огня, добытого из сухой сердцевины дерева: живого огня. Живой огонь был в большом употреблении как мера борьбы с болезнями. Через него переносили хворых, перегоняли стада. А чтобы вера в очистительную силу этого огня стояла в деревне крепче, по обеим сторонам костра выкапывали две ямы: в одну зарывали живую кошку, в другую - собаку: этим отнимали у чумных оборотней силу бегать по дворам кошками и собаками и душить скотину. Живым огнем возжигаются купальские костры, через которые прыгала молодежь, дабы быть наделенной здоровьем.

Домашний очаг считался в старину священным. В его огне видели силу, не только дававшую человеку тепло и пищу, но и отгонявшую от жилища всю нечисть, всякую болезнь лютую. Очаг был первым жертвенником славянина-язычника; пылающее на нем дерево - первой жертвою повелителю огней небесных, Перуну-громовнику. Вокруг очага собирались в былую пору совещания родичей. Выселяясь из дедовского гнезда, молодые непременно брали с собою к своему новому очагу горящие угольки со старого. Только это, по верованиям древних предков наших, и могло сохранить родственные связи. Если огонь в чьем-нибудь очаге погасал, это сулило суеверному воображению всякие беды и слыло предвестником умирания-угасания семьи. Даже рассыпавшиеся с очага дрова не обещали ничего доброго для хозяев. Плюнуть на очаг почиталось за великий грех. Если кто-нибудь заливал водою чужой очаг, это было выражением непримиримой вражды - на жизнь и смерть. Зола, взятая с домашнего очага в праздничные дни, служила целебным средством: ею пользовали от самых разнородных болезней. Отправляясь в далекий путь, древний славянин брал с собою не только горсть родной земли, но и щепоть золы с домашнего очага. Перед пылающим очагом произносились заговоры. По колебанию его пламени предсказывалась судьба и угадывался будущий урожай. Браниться при разведении огня считалось грехом. В стародавние года ни одна невеста не уходила перед венчанием из родительского дома, не простившись с его огнем. Прощание сопровождалось особыми обрядами и песнями-огнянками. Перед домом жениха невесту также встречал огонь: выбегал навстречу дружка с горящей головнею из женихова очага в руках. «Как ты берегла огонь у отца-матери, так береги и в мужнином доме!» - приветствовал он молодую, троекратно обегая вокруг нее. Только успевала она вступить в дом, как ее вели к пылающему очагу и здесь осыпали тремя пригоршнями зерна: в знак того, что она присоединялась к семье, и в пожелание плодородия в супружеской жизни. С этой минуты молодая вступала под покровительство светлого духа.

Русские люди придают большое значение так называемому освященному огню. Это огонь, вынесенный из церкви после великих священнодействий и в то же время как бы получивший особенную силу и исключительную благодать. В великий четверг, после чтения Страстей, благочестивые люди несут из церкви зажженные свечи, с которыми стояли в торжественные моменты важнейших богослужений. Причем важное значение придается не только огню, но даже свечам. Так, «венчальная свеча» зажигается при трудных родах и иногда ставится в изголовье умирающих в расчете на то, чтобы скорее кончились страдания. «Пасхальная свеча», по влиянию и благодати равносильная с прочими, имеет громадное значение для пастухов, у которых будет сохранено стадо, если в рожок закатан будет воск от этой свечи. «Богоявленская» и «четверговая» свечи, кроме защиты во время грозы, имеют еще особые свойства: первая, как и «венчальная свеча», помогает в родах и при смерти, вторая владеет могучею силою уничтожать чары колдунов и лечит лихорадки; ею выжигают на косяках дверей и окон кресты, чтобы злые духи не посещали жилище. Да и всякая свеча, побывавшая в храме и там купленная, обладает магическою силою.

Признавая за Читать далее...

Мы пьем из чаши бытия
С закрытыми очами,
Златые омочив края
Своими же слезами;

Когда же перед смертью с глаз
Завязка упадает,
И все, что обольщало нас,
С завязкой исчезает;

Тогда мы видим, что пуста
Была златая чаша,
Что в ней напиток был - мечта,
И что она - не наша!

М. Ю. Лермонтов

Любить. Молиться. Петь. Святое назначенье
Души, тоскующей в изгнании своём,
Святого таинства земное выраженье,
Предчувствие и скорбь о чём-то неземном,
Преданье тёмное о том, что было ясным,
И упование того, что будет вновь;
Души, настроенной к созвучию с прекрасным,
Три вечные струны: молитва, песнь, любовь!
Счастлив, кому дано познать отраду вашу,
Кто чашу радости и горькой скорби чашу
Благословлял всегда с любовью и мольбой
И песни внутренней был арфою живой!

Петр Вяземский

Природа - строгий храм, где строй живых колонн
Порой чуть внятный звук украдкою уронит;
Лесами символов бредет, в их чащах тонет
Смущенный человек, их взглядом умилен.

Как эхо отзвуков в один аккорд неясный,
Где все едино, свет и ночи темнота,
Благоухания и звуки и цвета
В ней сочетаются в гармонии согласной.

Есть запах девственный; как луг, он чист и свят,
Как тело детское, высокий звук гобоя;
И есть торжественный, развратный аромат -

Слиянье ладана и амбры и бензоя:
В нем бесконечное доступно вдруг для нас,
В нем высших дум восторг и лучших чувств экстаз!

Шарль Бодлер

Заря прощается с землею,
Ложится пар на дне долин,
Смотрю на лес, покрытый мглою,
И на огни его вершин.

Как незаметно потухают
Лучи и гаснут под конец!
С какою негой в них купают
Деревья пышный свой венец!

И всё таинственней, безмерней
Их тень растет, растет, как сон;
Как тонко по заре вечерней
Их легкий очерк вознесен!

Как будто, чуя жизнь двойную
И ей овеяны вдвойне, -
И землю чувствуют родную
И в небо просятся оне.

А. А. Фет

Мрак... Матерь... Смерть... созвучное единство...
Здесь рокот внутренних пещер,
там свист серпа в разрывах материнства:
из мрака - смерч, гуденье дремных сфер.
Из всех узлов и вязей жизни - узел
сыновности и материнства - он
теснее всех и туже напряжен:
дверь к бытию водитель жизни сузил.
Я узами твоих кровей томим,
а ты, о мать,- найду ль для чувства слово?
Ты каждый день меня рождаешь снова
и мучима рождением моим.
Кто нас связал и бросил в мир слепыми?
Какие судьбы нами расплелись?
Как неотступно требуешь ты: "Имя
свое скажи мне! кто ты? назовись".
Не помню имени... но знай: не весь я
рожден тобой, и есть иная часть,
и судеб золотые равновесья
блюдет вершительная власть.
Свобода и любовь в душе неразделимы,
но нет любви, не налагавшей уз...
Тягло земли - двух смертных тел союз...
Как вихри мы сквозь вечности гонимы.
Кто возлюбил другого для себя,
плоть возжелав для плоти без возврата,
тому в свершении расплата:
чрез нас родятся те, кого, любя,
связали мы желаньем неотступным.
Двойным огнем ты очищалась, мать,-
свершая все, что смела пожелать,
ты вознесла в слиянье целокупном
в себе самой возлюбленную плоть...
Но как прилив сменяется отливом,
так с этих пор твой каждый день Господь
отметил огненным разрывом.
Дитя растет, и в нем растет иной,
не женщиной рожденный, непокорный,
но связанный твоей тоской упорной -
твоею вязью родовой.
Я знаю, мать, твой каждый час - утрата.
Как ты во мне, так я в тебе распят.
И нет любви твоей награды и возврата,
затем, что в ней самой - награда и возврат!

Максимилиан Волошин.

Мать и сын - сколько чувств, проблем связывают эти два неразрывных между собой слова. Подрастает сын и каждая мать замечает, что в нем растет что-то иное, как будто не ею рожденное, не покорное, но глубоко связанное с ее душой. Каждый час материнства - это утрата... Самый крепкий и не постижимый узел жизни - это узел материнства и сыновности. Сколько может рассказать каждая мать о своем сыне, сколько она отдает ему своей любви и жизни. Но как же объемно и глубоко говорит обо все этом волшебник чувств и слов Максимилиан Волошин - КАК ТЫ ВО МНЕ, ТАК Я В ТЕБЕ РАСПЯТ... Чуть задуматься и вряд ли нужно что-то еще добавлять...

Однажды молодой человек, повстречался с учёным и задал ему три вопроса, на которые нигде не мог найти ответ:

- Есть ли Бог? Если есть, покажи мне его или его очертания!
- Что такое судьба?
- Почему, если Дьявол сотворён из огня, он будет помещён в ад, где всё в огне, ему ведь не больно будет. Неужто Бог это не продумал?

Вдруг учёный вместо ответа наносит ему сильную пощёчину.
Молодой человек в непонимании спрашивает:
- Почему ты рассердился на меня?
Учёный отвечает:
- Я не рассердился, это просто был ответ на твои вопросы!
- Как это?
- Что ты почувствовал после того, как я тебя ударил?
- Я почувствовал боль конечно!
- Значит, ты веришь, что существует боль?
- Да!
- Тогда покажи мне её или её очертания.
- Я не могу!
- Это ответ на твой первый вопрос... А теперь скажи, вчера ты видел во сне, что я нанесу тебе пощёчину?
- Нет.
- А ты когда-нибудь думал, что можешь получить от меня пощёчину?
- Нет.
- Это судьба... Чем покрыта моя рука, которая дала тебе пощёчину?
- Кожей!
- А твоё лицо?
- Кожей!
- Так, тебе было больно?
- Да, очень!

Все мы, святые и воры,
Из алтаря и острога
Все мы - смешные актеры
В театре Господа Бога.

Бог восседает на троне,
Смотрит, смеясь, на подмостки,
Звезды на пышном хитоне
Позолоченные блестки.

Так хорошо и привольно
В ложе предвечного света,
Дева Мария довольна,
Смотрит, склоняясь, в либретто:

- Гамлет? Он должен быть бледным.
Каин? Тот должен быть грубым...
Зрители внемлют победным
Солнечным, ангельским трубам.

Бог, наклонясь, наблюдает,
К пьесе он полон участья. -
Жаль, если Каин рыдает,
Гамлет изведает счастье!

Так не должно быть по плану!
Чтобы блюсти упущенья,
Боли, глухому титану,
Вверил он ход представленья.

Боль вознеслася горою,
Хитрой раскинулась сетью,
Всех, утомленных игрою,
Хлещет кровавою плетью.

Множатся пытки и казни...
И возрастает тревога,
Что, коль не кончится праздник
В театре Господа Бога?!

Николай Гумилев

Жизнь — это полет с крыши.... Можно повернуть назад? Нет. Можно изменить траекторию полета? Нет. Можно остановиться? Нет.

Жизнь - это коридор…. Иногда мы думаем что в жизни есть куча всяких переходов, тайных лазеек, но это не правда. Жизнь прямая. Это мы сами создаем для себя коридор, который обязательно приведет в тупик… А тупик — смерть. Вероятно поэтому на земле нет бессмертных…

Умен тот человек, который предпочитает молчание словам. Мудр тот, который почти все время молчит. Не даром в поговорке говорится - молчание - это золото. Как часто в жизни бывает лучше промолчать...

Человек начинает понимать что-то лишь тогда, когда объясняет это другому...

Мы сами того не понимая, идем по рулетке жизни. Что это значит? Значит, что вся история человечества повторяется...

Сколько стоит килограмм времени? Больше чем килограмм снов?..

Люди очень часто пытаются первыми сделать больно кому-то. Сделать больно кому-то раньше, чтобы не сделали больно тебе…

Сверху сумерки нисходят,
Близость стала далека,
В небе первая восходит
Золотистая звезда.

Все в неверность ускользает,
Поднялась туманов прядь,
Сумрак темный отражает
Озерная сонно гладь.

Вот с восточного предела
Ожидается луна.
С ивой стройною несмело
Шутит близкая волна;

Сквозь теней круговращенье
Лунный свет то там, то сям, -
И прохлада через зренье
Проникает в сердце к нам.

Иоганн Гете

Мы, словно облака вокруг луны, -
Летим сквозь ночь, трепещем и блистаем.
Сомкнется тьма - и вмиг поглощены,
Мы навсегда бесследно исчезаем.

Мы точно звуки несогласных лир -
Ответ наш разный разным дуновеньям.
Не повторит на хрупких струнах мир
То, что с прошедшим отошло мгновеньем.

Мы спим - расстроен сновиденьем сон.
Встаем - мелькнувшей мыслью день отравлен.
Веселье, плач, надежда, смех и стон -
Что постоянно в мире? Кто избавлен

От вечных смен? - Для них свободен путь.
Ни радость, ни печаль не знают плена.
И день вчерашний завтра не вернуть.
Изменчивость - одна лишь неизменна.

Перси Биши Шелли

* * *

Гаснет вечер, даль синеет,
Солнышко садится,
Степь да степь кругом - и всюду
Нива колосится!
Пахнет медом, зацветает
Белая гречиха...
Звон к вечерне из деревни
Долетает тихо...
А вдали кукушка в роще
Медленно кукует...
Счастлив тот, кто на работе
В поле заночует!

Гаснет вечер, скрылось солнце,
Лишь закат краснеет...
Счастлив тот, кому зарею
Теплый ветер веет;
Для кого мерцают кротко,
Светятся с приветом
В темном небе темной ночью
Звезды тихим светом;
Кто устал на ниве за день
И уснет глубоко
Мирным сном под звездным небом
На степи широкой!



И.А.Бунин

Жизнь все таки прекрасная штука. В какую бы ситуацию не попал - добрую или не очень - она все время учит тебя как свое любимое чадо. Вот и сейчас у нас очень напряженное время - идет уборочная кампания. Иногда приходится оставаться в поле до поздней ночи. Работаем при свете фар автомашин и комбайнов. Устаю по полной программе, но и удовольствия получаю также.

Не могу равнодушно смотреть на движение комбайна в поле, на то как в машины течет зерно. Сама уже несколько раз проходила поле находясь в комбайне. Они нового поколения с автоматикой. Совсем по другому выглядят поля после уборки. На них лежат,как у рачительных хозяев, валки ярко желтой соломы. Днем в поле знойно. Спасаемся в тени деревьев лесополосы.

Но не только поля и просторы земли вызывают трепет в душе. Я восторгаюсь отношением к работе, очень серьезным и деловым, всех, кто занят на уборке. Ни каких прогулов, выпивок, опозданий, разговоров о том, что кто-то устал и не останется в поле. Все собраны, даже обед и ужин занимают не более 20-30 минут. И сразу к работе. Комбайны работают слажено, все движения по полю вымерены. Водители автомашин предельно внимательны. Никому не позволят зазеваться и пропустить сигнальный свет комбайна, возвещающий о наполненности бункера.

А на соседних полях ведется боронование и культивация. А это очень тонкая работа. Трактор должен идти ровно, иначе можно уничтожить все посевы. Разве позволит себе такое кто-то из механизаторов.

Я с глубоким уважение отношусь к ним. А ведь все они простые сельские труженики. Настоящие труженики. Знающие цену каждой минуте жизни. И вот этих людей кто-то позволяет называть ленивыми, пьяницами и тому подобное. Да вы господа не мерьте всех по себе. Русский человек умеет и любит трудиться. Даже при таком отношении к сельскому хозяйству сегодня в нашей стране они не бросят поле без присмотра, а если дать им возможность работать и зарабатывать они смогут накормить не только Россию, но и Европу с Америкой.

Вот наверное за всеми думами об урожае и связанных с ними не простыми вопросами о выживании, ночами мне стали попадать в руки философские стихи о жизни. Они как-то сами появляются перед глазами и дают понять, что трудности и непонимание были во все времена и не надо так огорчаться. Жизнь - она и есть жизнь. И все можно преодолеть. Да, она не проста. Но простой жизни без проблем я и не хочу. Она будет пресная. Не сумею я тогда понять что вот это хорошо, а это плохо. Сравнивать станет не с чем. И жизнь моя идет сегодня, сейчас, каждую минуту бытия. Я и радуюсь и огорчаюсь и плачу в эти мгновения жизни. Я здесь и сейчас, я следствие прошлых своих жизней и причина будущих. Спасибо жизнь за все твои уроки. Я стараюсь быть хорошей ученицей.

И вопреки всем каверзам мы выживем, мы справимся потому, что в нас крепок русский дух. И с такими ребятами - тружениками у моей Руси есть светлое будущее и никто меня в этом не разуверит.

Спасибо, Господи, за всё,
За солнца свет и лунный свет,
За белый-белый снежный плед,
За то, что дождь весной идёт.

За горы, реки и моря,
За бесконечный Млечный путь,
Дороги в дальние края,
С которых некуда свернуть.

Спасибо, Господи, Тебе
За яркий летний цвет в садах,
За то, что в радужных мечтах
И наяву дал счастье мне.

За тёплый ветер и росу,
За дым бегущих облаков,
За молний блеск и за грозу,
За мир, летящий средь веков.

Спасибо, Господи, за то,
Что по утрам трава свежа,
За щедрый в осень урожай,
За то, что соловей поёт.

Что волн солёных кружева
Ныряют в золотой песок,
Что сами пишутся слова,
И что не гаснет огонёк…

Спасибо, Господи, Тебе
За терпкий аромат лугов,
За отражение цветов
И трав в озёрной синеве.

И за бескрайние леса,
Порханье бабочек, стрекоз,
За вкус солёный сладких слёз,
И что сверкают небеса.

За стаи белых лебедей,
За звёздной ночи немоту,
За смех детей и доброту,
За помощь, за любовь людей.

Спасибо, Господи за то,
Что слышен звон колоколов,
И что к молитве бас литой
Зовёт под злато куполов.


Инна Радужная.