* * *

Над головой
созвездия мигают.
И руки сами тянутся
к огню...

Как страшно мне,
что люди привыкают,
открыв глаза,
не удивляться дню.
Существовать.
Не убегать за сказкой.
И уходить,
как в монастырь,
в стихи.
Ловить Жар-птицу
для жаркого
с кашей.
А Золотую рыбку -
для ухи.

Роберт Рождественский

Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг -
один
и враг -
один...
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете
мама.
Сколько нужно ей -
жила..

Человеку надо мало:
после грома -
тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь -
одну.
И смерть -
одну.
Утром свежую газету -
с Человечеством родство.
И всего одну планету:
Землю!
Только и всего.
И -
межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности,-
немного.
Это, в общем-то,- пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку
мало
надо.
Лишь бы дома кто-то
ждал.

Роберт Рождественский

Сэр Эрнест Резерфорд, президент Королевской Академии и лауреат Нобелевской премии по физике, рассказывал следующую историю, служащую великолепным примером того, что не всегда просто дать единственно правильный ответ на вопрос.

Некоторое время назад коллега обратился ко мне за помощью. Он собирался поставить самую низкую оценку по физике одному из своих студентов, в то время как этот студент утверждал, что заслуживает высшего балла. Оба, преподаватель и студент, согласились положиться на суждение третьего лица, незаинтересованного арбитра; выбор пал на меня. Экзаменационный вопрос гласил: "Объясните, каким образом можно измерить высоту здания с помощью барометра".

Ответ студента был таким: "Нужно подняться с барометром на крышу здания, спустить барометр вниз на длинной веревке, а затем втянуть его обратно и измерить длину веревки, которая и покажет точную высоту здания".

Случай был и впрямь сложный, так как ответ был абсолютно полным и верным! С другой стороны, экзамен был по физике, а ответ имел мало общего с применением знаний в этой области.

Я предложил студенту попытаться ответить еще раз. Дав ему шесть минут на подготовку, я предупредил его, что ответ должен демонстрировать знание физических законов. По истечении пяти минут он так и не написал ничего в экзаменационном листе. Я спросил его, сдается ли он, но он заявил, что у него есть несколько решений проблемы, и он просто выбирает лучшее.

Заинтересовавшись, я попросил молодого человека приступить к ответу, не дожидаясь истечения отведенного срока. Новый ответ на вопрос гласил: "Поднимитесь с барометром на крышу и бросьте его вниз, замеряя время падения. Затем, используя формулу L = (a*t^2)/2, вычислите высоту здания".

Тут я спросил моего коллегу, преподавателя, доволен ли он этим ответом. Тот, наконец, сдался, признав ответ удовлетворительным. Однако студент упоминал, что знает несколько ответов, и я попросил его открыть их нам.

"Есть несколько способов измерить высоту здания с помощью барометра", начал студент. "Например, можно выйти на улицу в солнечный день и измерить высоту барометра и его тени, а также измерить длину тени здания. Затем, решив несложную пропорцию, определить высоту самого здания."

"Неплохо", сказал я. "Есть и другие способы?"

"Да. Есть очень простой способ, который, уверен, вам понравится. Вы берете барометр в руки и поднимаетесь по лестнице, прикладывая барометр к стене и делая отметки. Сосчитав количество этих отметок и умножив его на размер барометра, вы получите высоту здания. Вполне очевидный метод."

"Если вы хотите более сложный способ", продолжал он, "то привяжите к барометру шнурок и, раскачивая его, как маятник, определите величину гравитации у основания здания и на его крыше. Из разницы между этими величинами, в принципе, можно вычислить высоту здания. В этом же случае, привязав к барометру шнурок, вы можете подняться с вашим маятником на крышу и, раскачивая его, вычислить высоту здания по периоду прецессии."

"Наконец", заключил он, "среди множества прочих способов решения данной проблемы лучшим, пожалуй, является такой: возьмите барометр с собой, найдите управляющего и скажите ему: "Господин управляющий, у меня есть замечательный барометр. Он ваш, если вы скажете мне высоту этого здания".

Тут я спросил студента - неужели он действительно не знал общепринятого решения этой задачи. Он признался, что знал, но сказал при этом, что сыт по горло школой и колледжем, где учителя навязывают ученикам свой способ мышления.

Студент этот был Нильс Бор (1885-1962), датский физик, лауреат Нобелевской премии 1922 г.

Смотрю в окно, чуть–чуть прищурясь:
Там белый день горит огнём.
Природа, зною повинуясь,
Горячим мучается сном.
Не слышно птиц; всех зной замучил,
Асфальт добела накалён,
На небе - не единой тучи!
А воздух жаром опалён.
Горячий сон. Земля не дышит,
Как- будто дремлет – дым и тишь.
Ни ветку ветром не всколышет,
Не сдует пыль с прожженных крыш.
А пот как слёзы льётся градом,
Соль изгоняя вон из тел,
За что так солнце без пощады
Гнев изливает? Опустел
Наш город маленький, усталый,
Не лают даже злые псы,
И жизнь струиться перестала
В дневные жаркие часы.
Но тлеет день, себя спаливший,
И оглушительная тишь
Ныряет в вечер, опустивший
Тюль синюю с унылых крыш.

Инна Радужная.

Давно когда-то от богов,
Не знаю, кажется, посредством облаков.
Сообщено на Солнце было отношенье,
Что на него к богам пришло с земли прошенье,
Что будто бы оно
Не греет всех равно,
А Солнце, кажется, на то и создано,
Что на земле цветки иные не от лени
Цвести не могут, а от тени.
Нельзя ли чем-нибудь поправить это зло? -
И Солнце раз пятьсот прочло
И со вниманием со всех сторон глядело
Это дело,
Желая угодить богам.
Да только что в бумагах там
Из главных слов одно такое было слово,
Которое для Солнца вовсе ново.
И Солнце стало в пень.
То слово было: -тень.
Ну, разумеется, сейчас за лексиконом
Академическим, и в оном,
Открывши с словом тень листок,
Понявши с первых строк
Намек
На недостаток света,
Вскричало Солнце: "Вздор всё это!
Гоняя землю век на корде кувырком,
Я знаю всю ее кругом
И в жизнь не видело ни одного предмета,
Чтоб света не было на нем!
Конечно, круглые к краям всегда темнее,
Но нет ли в словаре чего и поумнее?"
Давай опять
Про тень читать.
Тень, сказано, лежит всегда за тем предметом,
Который озарится светом.
Давай исследуем, свалим любой предмет,
Да коли сзади тени нет,
Так боги подшутили.
И тот же час предмет для опыта свалили.
Глядь, подлинно, за ним светло.
"Ну! - Солнце говорит, - от сердца отлегло!
А то и вправду б было стыдно,
Что если от меня кому-нибудь обидно,
Что если бы и мой
На вещи взгляд был не прямой,
Так это слово -тень - лишь выдумка пустая
Для пополненья словарей!"
И жалоба земная
За недостатком смысла в ней
Назад отправлена скорей.

-----

Естественно, что радостью сияют
Те, кто по счастью попадают
На луч светил земных.
Любуясь, солнышки, судьбою озаренных
Собою, нехотя довольные за них
И видя всё в лучах своих,
Поймут ли горе заслоненных?..


Федотов Павел

Дрожит ли зыбь сребристого ручья,
Сверкает ли вечерняя зарница,
Шумит ли лес иль песня соловья
Гремит в кустах — везде мечта моя
Найдет приют, как властная царица.

Она живет с природой заодно;
Она в ручье купается наядой,
И ложе ей — из мхов цветущих дно...
Ей всё любить, ей всё понять дано,
Чтоб пролететь мгновенною усладой.

Чтобы на миг блеснуть в душе моей
И озарить улыбкой суеверной
Холодный мрак моих печальных дней,
Чтоб исцелить минутный яд страстей
И скрасить жизнь красою лицемерной.

К.М.Фофанов

О, если бы из слов, и лишних, и напрасных,
Что даром тратятся, из шуток вздорных праздных,
Из лицемерных клятв, клевет, обманов злых,
Корыстных, ропота, ничтожных сожалений,
Из всех безжалостных, расчетливых суждений
Холодной мудрости, забывшей о других, -
Избрать слова - и в песнь сложить их, чтоб
предстали
Пустые люди в ней живыми и узнали
Себя, как в зеркале, и чтобы образ свой
Возненавидели, и, отвращая взоры,
Постигли правоту и гнева, и укора
Тех, что с презрением зовут они _толпой_.

Пусть будет эта песнь не песнью примиренья,
Но слову на земле есть также назначенье,
И пусть хоть раз один оно его свершит,
И если не за мир, неправдою несчастный,
Так за себя, сто раз звучавшее напрасно,
Пускай торжественно то слово отомстит!

Хвощинская Надежда

Три слова! Что нам в них? Довольно, в самом деле,
Себя обманывать и говорить о том,
Что невозможно здесь, чего ни в колыбели,
Ни в гробе не найдем.

Мы братья!.. Отчего ж так разны наши нужды?
Зачем мы уступать не можем, не хотим?
Зачем страдания других нам скучны, чужды,
А счастье нужно нам самим?

Мы равны!.. Отчего ж не размышляет сила?
Зачем не признан труд и подкуп верх берет?
Самосознанье где? Что гордость в нас убило?
Зачем нас сильный смело гнет?

Свободны мы!.. Но где ж прямое пониманье
Священных наших прав, и где любовь к правам?
В протесте мысли нет, отваги нет (в восстаньи),
И благо не по силам нам.

Свобода, равенство и братство!.. Звуки, звуки!
И без значения. К чему их повторять?
Мир утомлен - на труд он не поднимет руки -
В оковы их легко поднять...

Так что ж ему в словах?.. Ты прав, народ безумный!
Ты первый произнес - и первый их изгнал.
Так проклинай же их, осмеивай их шумно
И торжествуй, что снова пал.

Но помни: на тебе лежит ответ. Ты дело
Затеял страшное: примером быть людей.
Ты истину открыл и сам отрекся смело
От истины своей.

Народ! твои дела других в соблазн вводили.
Все за тобою шли и все словам твоим
Отрадно верили... О, лучше б их забыли,
Чем посмеялись им!..

Хвощинская Надежда

Однажды мы выйдем навстречу друг другу и найдем миры,
где наш не рожденный ребенок хранит все наши стихи..



Карий август озябнет, накинув на плечи туманы…
В тихом шорохе листьев твои отзовутся стихи…
Я ночами их слышу в камлании Верхних шаманов,
В переплетах всесильных и истинно мудрых стихий.

Я храню их под сердцем...
читаю торжественно звездам,
Там где ветры врываются влажным дыханием в сон…
А они разлетаются, птицами белыми в гнезда,
К желторотым младенцам, птенцам оперившихся строк.

Вторит дождь – гитарист, перебором надрывно по кронам,
Возрождая молитвой затерянный город мечты.
Я однажды приду,
облачившись в кофейную тогу,
К этим древним воротам, где ждешь в многоточии Ты…

Мы с тобой в разнотравье поклонимся древнему Богу,
Каждой каплей, вливаясь в стаккато дождливых шагов…
И навстречу к нам выбежит наш повзрослевший ребенок,
Протянув нам ладошки в чернильных помарках стихов.



________________________________________________________________


© Copyright: Аленушка Вергунова, 2010
Свидетельство о публикации №11007176269

Дума

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее - иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднице чужом.
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию - презренные рабы.
Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты - его паденья час!

Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.
Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.

Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства -
Зарытый скупостью и бесполезный клад.
И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.
И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.

М. Ю. Лермонтов

Только бы встречаться.
Только бы глядеть.
Молча сердцем петь.
Вздрогнуть и признаться.
Вдруг поцеловаться.
Ближе быть, обняться.
Сном одним гореть
Двум в одно смешаться.
Без конца сливаться.
И не расставаться, -
Вместе умереть.

Константин Бальмонт

Как лаконично и в то же время ёмко сказано о самом светлом и самом спорном чувстве, о ЛЮБВИ... Любите и будьте любимы...

Когда луна сверкнет во мгле ночной
Своим серпом, блистательным и нежным,
Моя душа стремится в мир иной,
Пленяясь всем далеким, всем безбрежным.

К лесам, к горам, к вершинам белоснежным
Я мчусь в мечтах; как будто дух больной,
Я бодрствую над миром безмятежным,
И сладко плачу, и дышу - луной.

Впиваю это бледное сиянье,
Как эльф, качаюсь в сетке из лучей,
Я слушаю, как говорит молчанье.

Людей родных мне далеко страданье,
Чужда мне вся земля с борьбой своей,
Я - облачко, я - ветерка дыханье.

Константин Бальмонт

Неразрывна цепь творенья:
Все, что было, - будет снова;
Все одно лишь измененье;
Смерь - бессмысленное слово.

Каждый вечер дня светило
Перед нами исчезает,
А наутро снова светом
Миру юному сияет.

Но времен круговращенье
Бесконечней звезд небесных
Нынче - кукла в заточеньи,
Завтра - бабочкой порхает.

И повсюду - возрожденье,
И ничто не умирает,
А иные только виды
С блеском новым принимает…

Жизнью нашей, краткой сроком,
Станем жить полней и вдвое,
Ибо нам одним потоком
Льется доброе и злое.

Жить - но жить не беззаботно:
Пусть нас вечер без волненья
Приготовит ждать охотно
Час великий возрожденья...

Апполон Григорьев

Широко необъятное поле,
А за ним чуть синеющий лес!
Я опять на просторе, на воле
И любуюсь красою небес.

В этом царстве зеленом природы
Не увидишь рыданий и слез;
Только в редкие дни непогоды
Ветер стонет меж сучьев берез.

Не найдешь здесь душой пресыщенной
Пьяных оргий, продажной любви,
Не увидишь толпы развращенной
С затаенным проклятьем в груди.

Здесь иной мир - покоя, отрады.
Нет суетных волнений души;
Жизнь тиха здесь, как пламя лампады,
Не колеблемой ветром в тиши.

Николай Клюев

В просинь вод загляделися ивы,
Словно в зеркальцо девка-краса.
Убегают дороги извивы,
Перелесков, лесов пояса.

На деревне грачиные граи,
Бродит сон, волокнится дымок;
У плотины, где мшистые сваи,
Нижет скатную зернь солнопёк -

Водянице стожарную кику:
Самоцвет, зарянец, камень-зель.
Стародавнему верен навыку,
Прихожу на поречную мель.

Кличу девушку с русой косою,
С зыбким голосом, с вишеньем щек,
Ивы шепчут: "Сегодня с красою
Поменялся кольцом солнопёк,

Подарил ее зарною кикой,
Заголубил в речном терему..."
С рощи тянет смолой, земляникой,
Даль и воды в лазурном дыму.

Николай Клюев

Плетусь один безлюдным перевалом,
Из света в свет - сквозь свет от вечных стен...
Неизреченно пламя в сердце малом,
И тайный жар в душе неизречен!

Мгновения - как молнии... В их смене
Немеет вздох отдельности во мне...
И в смертной доле выше нет ступени,
И ярче нет виденья в смертном сне!

Ни жалобы, ни боли своевольной...
Ни ига зыбкой радости людской...
Лишь кроткий свет молитвы безглагольной,
И знание без мысли, и покой...

И снова дух, как пилигрим опальный,
Восходит в храм пророческой Молвы,
Где ширь земли - как жертвенник венчальный,
Под звездным кровом бога синевы, -

И где, вне смерти, тает в кротком свете,
В жемчужных далях бездны золотой,
Вся явь вещей и бренный труд столетий,
Как легкий дым кадильницы святой...

Юргис Балтрушайтис

С древнейших времен конь считался другом и вещим помощником человека. Он был одинаково детищем Белбога (стихии света) и Чер-нобога (стихии мрака), причем доброму богу посвящался белый конь, а злому - черный. Подобно этому и смена дня ночью представлялась воображению язычников бегом-состязанием двух коней. «Обгонит белый конь - день на дворе, вороная лошадка обскачет - ночь пришла!» - еще и теперь говорят в народе. «Конь вороной через прясла глядит», - можно услышать перед наступлением ночи.

Во всех славянских сказаниях темная сила представляется выезжающей на черном коне, белая - на белом.

С разделением власти над миром и всеми явлениями его бытия белые кони передаются в народном воображении богу-солнцу, богу-гро-мовнику (сначала Перуну, потом Святовиду и, наконец, Светловиду-Ярмлс), черные же становятся собственностью Стрибога и всех буйных ветров, Стрибожьих внуков.

Солнце, этот небесный конь, в продолжение дня обегающий небо из конца в конец и отдыхающий ночью, чтобы снова появиться на своем вековечном пути, представлялся язычнику еще и светлокудрым божеством, разъезжающим на золотой колеснице, запряженной парою светоносно-белых огненно-пламенных коней.

Подводит их ко дворцу Солнца дева Утренняя ларя, уводит дева Вечерняя заря.

Можно найти и целый ряд сказаний, в которых представляются в образе коня и месяц, и звезды, и ветры буйные, облетающие всю «подсолнечную подселенную» от моря до моря. Даже и тучи, заслоняющие свет солнечный, и быстролетные молнии являются иногда в том же воплощении. «У матушки жеребец - всему миру не сдержать!» - говорит старинная загадка о ветре. Громовой гул представлялся, по народным загадкам, ржанием небесных коней. Русские сказки упоминают о конях-вихрях, о конях-облаках; и те и другие наделяются крыльями.

Постепенно из возницы пресветлого светила и олицетворения стихий конь превращается в неизменного спутника богатырей - этих ярких и образных воплощений могущества святорусского. Трудно представить богатыря наших былин без его доброго, верного, борзого (быстрого) коня - до того слились, сроднились эти два образа. И уж тут цветистая народная речь не скупится на эпитеты. Вспомним хотя бы описание богатырского скакуна, принадлежащего Дюку Степановичу: «А и конь под ним - как лютый зверь, лютый зверь конь - и бур, и космат. У коня грива на леву сторону до сырой земли. За реку он броду не спрашивает: которая река целая верста пятисотная, он и ее перескочит с берега на берег!»

Встречаются в былинном и сказочном народном слове рассказы о могучих конях, выводимых богатырями из подземелий, где они стояли в течение целых веков прикованными к скалам. Подбегают кони, провещающие голосом человеческим, к сказочным царевичам и добрым молодцам на распутьях, сами вызываются сослужить им службу верную. И впрямь верною можно назвать эту службу: они не только увозят своего любимого хозяина от лютых ворогов, а и сами их бьют-топчут; не только переносят героя на себе за леса и горы, но и стерегут его сон, приводят его к источникам живой и мертвой воды. В народе до сих пор еще ходят стародавние сказания о выбитых из земли копытами богатырских коней ключах-родниках. Близ Мурома стояла даже и часовня над одним из таких источников, происхождение коего связано в народной памяти с первой богатырской поездкой Ильи Муромца.

В кругу славянских простонародных сказаний далеко не последнее место принадлежит Коньку-Горбунку, обладающему силой перелетать во мгновение ока со своим седоком в тридевятое царство, в тридесятое государство. Появляется этот конек внезапно, отзываясь на клич: «Сивка-бурка, вещий каурка, встань передо мной, как лист перед травой!» Влезает Иван-дурак ему в одно ухо мужиком-вахлаком, вылезает из другого удалым добрым молодцем. Чудеса творит - всему миру на диво! - хозяин такого Конька-Горбунка добывает все, что ему ни вздумается: и Жар-птицу, и раскрасавицу Царь-девицу, - и конь ему в том верный помощник и спаситель.

Поэтическое народное слово именует коня «крыльями человека». Ну а крестьянство тоже умеет его оценить по заслугам: «Не пахарь, не столяр, не кузнец, не плотник, а первый на селе работник!» - говорится про него.

Великое множество присловий, поговорок и всевозможных прибауток о коне бытует в народе. Он является воплощением здоровой удали: «Ходит конь конем!» - говорят о человеке бодром, статном. Вера и надежда на него безгранична: «Счастье на коне, бессчастье под конем», «Конь не выдаст - и смерть не возьмет!».

Множество всяких примет, связанных с этим удивительным существом, разгуливает по Руси: ржет конь - к добру, топает - к дороге, втягивает ноздрями воздух дорожный - дом близко, фыркает в пути - к доброй встрече (или к дождю). Споткнется конь при выезде со двора - лучше воротиться назад, чтобы не вышло какого-нибудь худа; распряжется дорогой - быть беде неминучей.

Хомут, снятый с потной лошади, является у баб-знахарок лечебным средством: надеть его на болеющего лихорадкой человека - всю хворь как рукой снимет. Вода из недопитого лошадью Читать далее...

Взойди, о Ночь, на горний свой престол,
Стань в бездне бездн, от блеска звезд туманной,
Мир тишины исполни первозданной
И сонных вод смири немой глагол.

В отверстый храм земли, небес, морей
Вновь прихожу с мольбою и тоскою:
Коснись, о Ночь, целящею рукою,
Коснись чела, как божий иерей.

Дала судьба мне слишком щедрый дар,
Виденья дня безмерно ярки были:
Росистый хлад твоей епитрахили
Да утолит души мятежный жар.

Иван Бунин

Пока человек естества не пытал
Горнилом, весами и мерой,
Но детски вещаньям природы внимал,
Ловил ее знаменья с верой;

Покуда природу любил он, она
Любовью ему отвечала,
О нем дружелюбной заботы полна,
Язык для него обретала.

Почуя беду над его головой,
Вран каркал ему в опасенье,
И замысла, в пору смирясь пред судьбой,
Воздерживал он дерзновенье.

На путь ему, выбежав из лесу, волк,
Крутясь и подъемля щетину,
Победу пророчил, и смело свой полк
Бросал он на вражью дружину.

Чета голубиная, вея над ним,
Блаженство любви прорицала.
В пустыне безлюдной он не был одним,
Нечуждая жизнь в ней дышала.

Но, чувство презрев, он доверил уму;
Вдался в суету изысканий...
И сердце природы закрылось ему,
И нет на земле прорицаний.

Евгений Баратынский

Мне навстречу попалась крестьянка,
Пожилая,
Вся в платках (даже сзади крест-накрест).
Пропуская ее по тропинке, я в сторону резко шагнул,
По колено увязнув в снегу.
— Здравствуйте!—
Поклонившись, мы друг другу сказали,
Хоть были совсем незнакомы.
— Здравствуйте!—
Что особого тем мы друг другу сказали?
Просто «здравствуйте», больше ведь мы ничего не сказали.
Отчего же на капельку солнца прибавилось в мире?
Отчего же на капельку счастья прибавилось в мире?
Отчего же на капельку радостней сделалась жизнь?
— Здравствуйте!— был ведь когда-то обычай такой.
Мы его в городах потеряли,
Потому что нельзя ж перекланяться всем,
Кто ходит по улице Горького,
В ГУМе толпится
И даже кто вместе с тобой приходит в театр, на спектакль.
— Здравствуйте!—
Был ведь, был ведь прекрасный обычай у русских
Поклониться друг другу при встрече
(Хотя бы совсем незнакомы)
И «здравствуйте» тихо сказать.
«Здравствуйте!» — то есть будьте в хорошем здоровье,
Это — главное в жизни.
Я вам главного, лучшего в жизни желаю.
— Здравствуйте! Я вас встретил впервые.
Но я — человек, и вы человек —
Мы люди на этой земле.—
Поклонимся же друг другу при встрече
И тропинку друг другу уступим
(Если даже там снег,
Если даже там грязь по колено).
— Здравствуйте,
Как я рад,
Что могу вам это сказать!

Владимир Солоухин