http://allforloveblog.com/?p=5212
Перевод - fampol
Майкл был более близок этим танцорам, чем большинство людей представляли себе
Мало что известно об этой части наследия Майкла. Однако, по словам Джо Джексона, в предках Майкла (Чокто со стороны Джо) был очень талантливый целитель, шаман, успешный бизнесмен задолго до того, когда это стало нормой для рабов или индейцев, и танцор, который бросил вызов общественному представлению о танцах. Стоит ли удивляться, что у Джули (Джек) и Неро (сына Джека) в один прекрасный день появился пра-правнук, который сочетал все эти качества?
Информация взята из очень редкой книги Джо Джексона, которая, вроде, была напечатана только в Германии. Насколько я (автор) знаю историю чокто, этот рассказ звучит правдоподобно. Возможно, как многие семейные истории, некоторые из них были несколько приукрашены при передаче на протяжении многих лет. Но звучит история правдоподобно. Смешивание коренных народов и черных рабов было весьма распространено на Юге в ту эпоху. История происхождения Майкла позволяет увлекательно заглянуть в этот уникальный период американской истории.
Наши предки Джо Джексона
Фамилия Джексон была получена нами от моего прадеда со стороны отца, Джули Гейла. Никто не называл его Джули, все звали его просто Джеком. Прадед Джек родился в племени Чокто в начале 19 века. Он был индейским шаманом. И его очень ценили за способности к врачеванию. Также Джек в юности служил разведчиком в армии США.
Человек племени Чокто начала 1900-х, одет в традиционное платье 18 ст.
Тогда прадед влюбился с прекрасную девушку по имени Джина. В 1838 году они родили своего первого сына, мальчика, которого назвали Израэль. К сожалению, в прошлом было так, что если один из родителей ребенка был рабом, ребенок также считался рабом. Индеец Джек был "свободным человеком", но моя прабабушка, к сожалению, рабыней, поэтому Израэль не мог надеяться на что-нибудь другое, по крайней мере пока.
Когда Израэль вырос, люди прозвали его Неро. Неро, сын Джека, и в конечном итоге, поэтому он превратился в Неро Джексона.
Как и мой прадед, Неро был высок и светлокожий, с высокими скулами и маленькими блестящими глазами. И он был очень горд собой. Неро был еще мальчиком, когда Джек начал передавать ему свои знания шамана. Но, несмотря на дар врачевания и, несмотря на его необходимость для племени, к скорби родителей, Неро был продан на плантации в Луизиане. Как и другие рабы, Неро кушал на коленях перед низким корытом, из которого он черпал ложкой. Вскоре Неро это
|
|

[показать]9 июля 1993 года, Дэйв Шварц и Джун Чендлер Шварц проиграли записанный ими разговор для Пелликано. «Прослушав кассету за десять минут, я понял, что это было о вымогательстве» — говорит Пелликано. В тот же день, он подъехал к Джексоновскому владению Century City, где гостили сын Чендлера и сводная сестра мальчика. Вне присутствия Джексона, Пелликано «осуществил визуальный контакт с мальчиком» и задал ему, как он говорит «однозначные вопросы»: «Майкл когда-нибудь прикасался к тебе? Ты когда-нибудь видел его голым в постели?» Ответ на все эти вопросы был нет. Мальчик неоднократно отрицал, что что-либо в постели имело место. 11 июля, после того, как Майкл отказался встретиться с Чендлером, отец мальчика и Ротман продвинули вперёд другую часть плана — им нужно было получить опеку над мальчиком. Чендлер попросил свою бывшую жену позволить ребёнку остаться с ним «на одну недельку». Как сказал позже Берт Филдз в письменном показании под присягой для суда, Джун Чендлер Щварц поз волила мальчику уехать, полагаясь на заверения Ротмана Филдзу, что её сын вернётся после точно определённого времени, никогда не предполагая, что слова Ротмана могут ничего не стоить и что Чендлер может не вернуть их сына.
Уайли Эйткен, адвокат Ротмана, утверждает, что «в то время, когда Ротман давал слово, у него было намерение вернуть мальчика». Однако, когда «он узнал, что мальчик может ускользнуть из страны [поехать в турне с Джексоном], я не думаю, что у него был другой выбор». Но хронология чётко выявляет ,что Чендлер знал о том, что мать мальчика планирует взять сына в турне ещё в июне, когда тот закончил учёбу в школе. Записанный телефонный разговор, сделанный в начале июля, ещё до того, как Чендлер взял опеку над сыном, также по-видимому подтверждает, что Чендлер и Ротман не имели намерения выполнять соглашение о посещении. «Они [мальчик и мать] этого ещё не знают» — говорит Чендлер Шварцу — «Но они никуда не поедут».
12 июля, в тот же день, когда Чендлер взял контроль над сыном, у него была подпись бывшей жены на документе подготовленном Ротманом, по которому она не могла вывозить ребёнка из Лос-Анджелесского округа. Это означало, что мальчик не мог бы сопровождать Джексона в турне. Его мать сказала суду, что она подписала этот документ по принуждению. Чендлер, как она сказала в письменных показаниях под присягой, угрожал, что : «Я не получу [мальчика] обратно». Последовала жестокая борьба за опекунство, делавшая ещё мрачнее все обвинения Чендлера, о неправильном поведении со стороны Джексона. Это было во время первых нескольких недель после того, как Чендлер получил контроль над сыном, который был теперь изолирован от друзей, матери и отчима — тогда утверждения мальчика и приняли свои очертания.
В то же время, Ротман, ища мнение какого-нибудь эксперта для обоснования обвинений против Джексона, позвонил доктору Мэфису Абрамсу, психиатру из Беверли Хиллз. По телефону, Ротман ознакомил Абрамса с гипотетической ситуацией. В ответ, даже не встречаясь с Чендлером и его сыном, 15 июля Абрамс отправил Ротману письмо на двух страницах, в котором он констатировал, что «существует обоснованное подозрение, что сексуальное оскорбление имело место». Важно, что он также утверждал, что если это был реальный, а не гипотетический случай, то закон требует, чтобы он сделал рапорт по делу в Окружное Отделение Детских Служб Лос-Анджелеса (ООДСЛА). По записи дневника от 27 июля, оставленной бывшим коллегой Ротмана, ясно, что Ротман помогал Чендлеру выполнить план. «Ротман написал письмо Чендлеру, советуя ему, как сообщить об оскорблении ребёнка, не вовлекая в это родителя» — запись в дневнике.
В этот момент, всё ещё не было предъявлено требований или формальных обвинений, только завуалированные утверждения, которые переплелись в жестокой схватке за опекунство. 4 августа 1993 года, однако, всё прояснилось. Чендлер и его сын встретились с Джексоном и Пелликано в отеле Westwood Marquis. На встрече с Джексоном, говорит Пелликано, Чендлер нежно обнял певца (жест, как говорят некоторые, который противоречит подозрениям о том, что Джексон причинил вред его сыну), затем он залез в карман, вытащил оттуда письмо Абрамса и начал читать строчки из него. Когда Чендлер добрался до части об оскорблении ребёнка, мальчик, как говорит Пелликано, опустил голову и затем посмотрел на Джексона с удивлённым выражением лица, словно говоря «Я не говорил
До О. Джей. Симпсона, был Майкл Джексон — другой популярный чёрный артист, который был потрясён обвинениями выдвинутыми против него и затрагивающими его личную жизнь. Обвинения в том, что Джексон растлил 13-летнего мальчика, вызвали многомиллионную судебную тяжбу, два разбирательства большого жюри присяжных и постыдный цирк, который устроили средства массовой информации. В ответ, Джексон завёл дело о вымогательстве против некоторых из его обвинителей. В конечном счёте, иск был отозван из суда за определённую сумму, оцениваемую в $20 миллионов *. Никаких обвинений в преступлении не было предъявлено полиция или большими жюри присяжных. В августе 1994 года, Джексон снова попал в сводку новостей, когда Лиза Мари Пресли, дочь Элвиса, сообщила, что она и певец женаты.
Как только пыль осела на один из самых худших эпизодов крайности средств массовой информации, прояснилась одна вещь: американская общественность никогда не слышала защиту Майкла Джексона. До этого момента.
Конечно, невозможно доказать обратное — то есть доказать, что чего-либо не случилось. Но можно присмотреться к тем людям, кто делал голословные утверждения против Майкла и таким образом проникнуть внутрь их характера и мотивов. То, что получилось из этого исследования, основано на судебных документах, записях дел и бесчисленных интервью — убедительный аргумент того, что Джексон никому не причинил вреда и что он, возможно, сам стал жертвой хорошо продуманного плана, составленного для того, чтобы выжать из него деньги.
Более того, эта история, являющая результатом поисков в ранее не исследованной области, радикально отличается от той басни, что была так раскручена желтой прессой и даже основными журналистами. Эта история алчности, амбиций, ложного понимания со стороны некоторой части полиции и обвинителей, лености и любви к сенсациям СМИ и использования сильного гипнотического наркотика. Это также история и о том, как судебное дело было просто выдумано.
Ни Майкл Джексон, ни его теперешние адвокаты не согласились дать интервью для этой статьи. Возможно они решили бороться с гражданскими обвинениями и пойти на суд, что следовательно могло служить основой защиты Джексона — так же как основанием к дальнейшим обвинениям в вымогательстве самим обвинителям, которые могли бы хорошо реабилитировать певца.
Беды Майкла начались, когда его фургон сломался на Wiltshire Boulevard в Лос-Анджелесе в мае 1992 года. Застряв на середине улицы с сильным движением, Майклу помогла жена Мела Грина, служащего агентства по сдаче в аренду машин, находящегося в миле от места происшествия. Грин поехала туда за помощью. Когда Дэйв Шварц, владелец агентства, услышал о том, что Грин везёт Джексона в агентство, он позвонил своей жене Джун и сказал ей подъехать с их 6-летней дочкой и сыном от предыдущего брака. Мальчик, тогда ему было 12 лет, был большим фанатом Джексона. По прибытии, Джун Чендлер Шварц рассказала Майклу о том, как её сын посылал ему рисунок, после того, как с Майклом произошел несчастный случай — у него загорелись волосы во время съёмок рекламы для «Пепси». Потом она дала Майклу номер их домашнего телефона.
«Это было больше похоже на то, что она передавала, почти навязывала, мальчика ему» — рассказывает Грин — «Я думаю, Майкл думал, что он в долгу перед этим мальчиком, тогда это всё и началось».
Некоторые факты об отношениях бесспорны. Джексон начал звонить мальчику и дружба росла. После того, как Майкл вернулся из турне, три месяца спустя, Джун Чендлер Шварц, её сын и дочь стали регулярными гостями в Неверленде, ранчо Джексона в предместье Санта-Барбары. В течении следующего года, Майкл одаривал мальчика и его семью вниманием и подарками, включая совместные видеоигры, просмотры фильмов, походы в магазины игрушек «R» US и поездки по всему миру — от Лас-Вегаса и Диснейленда до Монако и Парижа. В марте 1993 года, Майкл и мальчик часто были вместе и даже спали в одной комнате. Джун Чендлер тоже стала близка к Джексону и он понравился ей очень сильно. «Он был самым добрым человеком из всех, кого она когда-либо встречала» — говорит один из ее друзей.
Странности Джексона — от его пластических операций до предпочтения компании детей — были широко известны. И хотя было необычно, для 35-летнего мужчины, спать с 13-летним ребёнком, мать мальчика и другие
Статья, которая когда-то поразила меня своей правдивостью и пророчеством.
источник: http://indie-ka.narod.ru/A3sol.html
За последние лет 10 Майкл Джексон воспринимался нами в основном как персонаж светской и криминальной хроники. Практически забылось, что он гениальный музыкант с 30-летней карьерой, чье присутствие в поп-культуре 80-ых было настолько значительно, что никакие жанры, в том числе и альтернативный рок, так или иначе не избежали его влияния. Полар Дивайн считает происходящее сейчас медленным общественным убийством великого артиста. Он рассказывает, как Америка сделала из музыканта чудовище, а теперь пытается это чудовище убить. Фон этой драмы – общественные страхи, артистический инфантилизм, перерождение ценностей молодежной культуры, эстетика смерти и педофилия в качестве серебряной пули для Майкла Джексона (Сергей Осипов)
автор – Полар Дивайн
перевод – Сергей Осипов
Американская жажда смерти как одновременно катарсиса и развлечения пока еще не вылилась в реалити-шоу на канале FOX с казнями в прямом эфире. Пока что нам придется довольствоваться медленной охотой на Майкла Джексона. Я полагаю, что средства массовой информации преследуют очень неуравновешенного и уязвимого человека, и когда они доведут его до самоубийства, то это будет иметь последствия в виде обвала всевозможных трибьютов Майклу, переизданий его музыки, созданию биографического фильма, выпуску сопутствующих товаров с символикой и – когда уже все будет сказано и продано – то начнутся задушевные стенания о нашей собственной вине в падении несчастной жертвы. Я буду удивлен, если Джексон доживет до своего пятидесятого дня рождения.
Я бы первый сказал «Ату его!» если бы мне предоставили любые серьезные доказательства его неподобающего обращения с детьми. Как отец, я занимаю жесткую позицию по вопросу о педофилии. Но также я уверен, что 45-летний мужчина, спящий в одной постели с ребенком, взрослым или другим млекопитающим – это не то же самое что и секс. Как иметь банку пива не значит быть алкоголиком. Как быть мусульманином не значит быть террористом. Никаких явных свидетельств его секса с детьми не было представлено публике. Если уж на то пошло, я вообще не уверен был ли когда-нибудь у Майкла Джексона секс с человеком, животным или овощем. Его подлинное преступление в том, что он странный. Странный настолько, насколько странна вся наша поп-культура, но Майкл идет на пару лет впереди нее.
Оставим педофилию, давайте посмотрим на его странную сторону. Его одержимость своей внешностью вкупе с хирургическими изменениями отражает те же самые навязчивые идеи и изменения, что присутствуют и в основе нашего поклоняющегося молодости общества. Маниакальный шоппинг отражает особый американский стиль консюмеризма, когда покупка ненужных вещей становится видом развлечения, а влезть в долги от неумеренного шоппинга – это не просто факт жизни, это наш патриотический долг.
Его риторика в стиле фэнтазийных сериалов компании Hallmark отражает наш собственный вкус к драпированию беспокойства и страха салфетками китча и сентиментальности.
Майкл Джексон жил особой жизнью, и он выплескивает культурно-обусловленные страхи и беспокойства, имеющиеся у миллионов американцев, но в особой форме. Индустрия развлечения и информации получает значительную часть прибыли от насилия, которым она развлекает нас в фильмах, видеоиграх, ТВ-сериалах и новостях. Криминальная хроника была основой местных новостей на протяжении десятилетий, а заголовки о серийных убийцах, террористах, педофилах, грабителях и всевозможных историях с человеческими жертвами потребляются столь же регулярно как и кукурузные хлопья. Фильм Майкла Мура «Боулинг для Колумбайны» наконец-то вытащил этот фактор на свет.
Нет таких исследований, которые бы определенно увязывали эту диету насилия и непосредственно насилие в обществе, так что людям сложно даже пытаться нажать на тормоза. Но мне кажется, что мы задаем неправильные вопросы. Возможно, что из-за беспрестанной диеты насилия в масс-медиа люди не начинают тяготеть к насилию, но это определенно ведет к распространению культуры непреходящего страха.
Довлеющее одеяло бессознательного страха проявляется по-разному, часто в ритуалах различных субкультур. Когда страх непреходящ, в отличие от страха,