О.Н.Верещагин. О том, как выжить в наши дни русскому ребенку: советы ему и его родителям
Не бойся врагов – в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей – в худшем случае они могут тебя предать. Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существуют на земле такие вещи, как убийство и предательство.
Бруно Ясенский.
Когда я был мальчишкой…
(рожденным в СССР)
Не помню, что я читал весной 1988 года.
Что-то читал наверняка – я глотал книги, как леденцы. Подкатывали переводные экзамены, но я к ним не готовился, по привычке считая, что «пронесет и так» (и ведь проносило!)
О чем я мечтал? Чего хотел? Тоже не помню. Может быть, потому что мечты были органичной частью моей жизни, я не отделял их от реальности. Кем я хотел стать? Конечно же, военным. Военными мечтали стать многие. Не скажу о других, но я не собирался «делать карьеру», я вообще не знал такого слова.
Я собирался служить Отечеству, Родине, которую любил нежно и преданно, неосознанной любовью, не нуждавшейся в словах и объяснениях. Честное слово, я не смог бы объяснить, что такое «любовь к Родине», спроси меня кто-то об этом. Я просто любил ее и не мог представить чего-то иного.
В пионерах я был совершенно индифферентен к целям и задачам этой организации – и, хотя и не прятал галстук в карман за пределами школы, но и не видел в нем ничего «символического». Комсомольцем становиться отказался, потому что к тому времени уже открыто сочувствовал «белым» и не раз говорил об этом на уроках истории. Но все эти перипетии не имели никакого отношения к Родине.
Родина была всегда. Родины не могло не быть…
…В ту майскую ночь я сидел перед телевизором в спящем доме и смотрел «Взгляд». Мне нравилась эта передача, потому что там то и дело крутили записи групп, которые я любил (и люблю сейчас) – «Наутилус», «Бригада С», «ДДТ», «Кино». Но эта передача была совсем иной. Я смотрел на экран и не мог поверить своим ушам.
На экране тараканье шевелил усами и победно блестел глазками Влад Листьев. Гневно и иронично тряс щечками Тема Боровик. Второй рассказывал восторженно о днях, проведенных в американской армии. Первый выбрасывал на стол детские книжки – те, на которых воспитывался я. Кривился, шумел о «тоталитаризме», «милитаризме», призывал «спасти детские души», клеймил позором «захватническую войну в Афгане», плакался над «искалеченными судьбами», иронизировал по поводу «армейских порядочков»…
Этот шабаш продолжался два часа. И миллионы моих ровесников по всему СССР сидели перед телевизорами, ожидая вкрапленных в этот словесный понос модных песен – и невольно впитывая отраву, изливавшуюся с экрана.
И тогда в мою душу впервые закралось страшное подозрение…
…С тех пор я часто думаю: почему пятнадцатилетний мальчик сумел увидеть то, чего не увидели и не поняли миллионы взрослых? Какими такими клеточками, нервами, чувствами ощутил он опасность происходящего? Почему он – глупый неопытный щенок! – понимал: нельзя хаять свою страну и свою историю – а взрослые не понимали?
Или… или всё понимали и делали это нарочно?
Не спешите меня упрекать в неуважении к мертвым (а оба автора той передачи мертвы). Не спешите говорить, что «о мертвых или хорошо – или никак». Сами эти люди не очень-то задумывались об уважении к мертвым, на чьи могилы они гадили. Гадили, ведая, что творят! На истоптанном, изгаженном, заплеванном месте никогда не вырастет ни веры, ни чести, ни любви к Родине…
Через два года я поступил в Воронежский университет. И сбежал из него в армию, в погранвойска, не выдержав того потока помоев, который изливался на лекциях и со страниц учебной литературы на то, к чему я привык относиться трепетно и бережно – историю Отечества.
Именно в армии и настигло меня окончательное понимание.
Я вернулся из армии с ощущением совершившегося вокруг непредставимого, чудовищного предательства.
И понял, что не смогу жить «просто так». Что я должен – понимаете, должен! – попытаться что-то исправить…
И я стал исправлять…
Что бы ни говорилось сейчас о Советском Союзе – он был, пожалуй, одной из немногих в истории человечества стран, где на государственную основу была поставлена забота о детях. Не нужно, да и очень долго перечислять все те бесплатные блага, которые мог иметь советский ребенок, подросток, юноша с раннего возраста до ухода в армию.
Конечно, это имело определенную политическую подоплеку. И я не собираюсь спорить с теми, кто говорит, что СССР «ковал нужный ему материал». Несомненно. Книги, фильмы, песни выдвигали десятки и сотни примеров, на которые призывали «равняться». Давайте вспомним ныне многократно обруганного Аркадия Гайдара, своими книгами давший нескольким поколениям настоящий воинский кодекс!
А как нам жить сейчас в нашей стране? Точнее, даже не нам, а нашим детям? Может быть, жить и вообще не стоит?
Что ж... и это тоже вариант. Всегда можно накопить денег на то, чтобы устроиться мойщиком посуды в ресторане Нью-Йорка. Я уже устал осуждать тех, кто поступает
Читать далее...