Микеланджело считал себя в первую очередь скульптором, и даже только скульптором. На протяжении всей своей жизни, считавший себя скульптором, Микеланджело жалел о том времени, которое он упустил для скульптуры, занимаясь, как ему казалось, не своим делом — живописью и архитектурой. Так получилось, что у него почти нет полностью законченных грандиозных скульптурных замыслов.
Мне всегда казалось, — писал Микеланджело, — что скульптура — светоч живописи и что между ними та же разница, что между солнцем и луной».
Его фигуры, написанные на плафоне Сикстинской капеллы, можно принять за статуи. Скульптуру он ставил выше всех других искусств и был в этом, как и в другом, антагонистом Леонардо, считавшим царицей искусств и наук живопись.
Получив ответственный заказ от флорентийской синьории (республиканского самоуправления), Микеланджело создал идеальный образ Давида - юного победителя Голиафа. Выражая всеобщий восторг, Вазари писал, что гигантская статуя Давида, исполненная Микеланджело, «отняла славу у всех статуй, современных и античных, греческих и римских». Этот Давид, этот величественный и
прекрасный юноша, исполненный беспредельной отваги и силы, спокойный, но тут же готовый развернуть эту силу для победы над злом, уверенный в своей правоте и в своем торжестве, — подлинный монумент героической личности, человеку, каким он должен быть, являя собой высшее увенчание природы.
Скульптура Раб, рвущий путы была создана для надгробия папы Юлия II. Раб изображен в резком повороте. Медленно обходя, спереди и с боков его фигуру, следя за меняющимися пластическими аспектами, зритель видит все стадии героического и преисполненного мощи, и все же напрасного усилия разорвать путы - то предельное напряжение, то новое отчаянное усилие. Так само
пластическое построение воплощает в себе развернутую тематическую концепцию и сложную эмоциональную динамику образа. Уже современники называли статую «Скованного раба» «Восставшим рабом» — настолько явно воспринимается здесь титанический порыв к свободе. В сложном винтообразном движении тела, в предельном напряжении всех мускулов, в выражении лица — стремление к свободе. Рассчитанная на разные точки обзора, статуя отличается пластическим богатством и выразительностью.
С капеллы Медичи и вестибюля библиотеки Лауренциана, в которых формы архитектуры и скульптуры выражают напряженность и скованную силу, Микеланджело положил начало пластически выразительной архитектуре барокко (по-итальянски — причудливый,
странный). Общий замысел аллегории Микеланджеловской капеллы Медичи дополняют статуи, лежащие на покатых крышках саркофагов в мучительно-неудобных позах, как бы готовых соскользнуть с них фигуры-символы быстротекущего времени, говорящие о тягостном бремени жизни. Эти обнаженные мужские и женские фигуры идеальных пропорций и форм — олицетворение неумолимо
текущего времени. Эти могучие тела, бессмертные символы человеческой скорби, одолевает тягостная истома, они словно отравлены. Медленное, неохотное пробуждение, тревожно-безрадостное бодрствование, засыпание, цепенящее члены, и сон – тяжелый, но все же приносящий забвение.
Некоторые статуи, которые Микеланджело успел изваять для этой цели, так не вошли в ансамбль гробницы Медичи, среди них «Скорчившийся мальчик», или «Мальчик, присевший на корточки». Эта небольшая мраморная статуя - один из примеров смелой пластической фантазии мастера, сумевшего вместить человеческую фигуру в небольшой мраморный блок кубической формы. Скульптура мальчика далеко не закончена: низ ее обработан только шпунтом, верх слегка заглажен. Поза фигуры весьма необычная: низко согнувшись, он обеими руками придерживает пальцы правой ноги, по-видимому, зажимая рану и стараясь остановить льющуюся из нее кровь. В этой статуе хорошо воплощена один из принципов Микеланджело-скульптора. Он неоднократно говорил, что статуя должна быть исполнена так, что если столкнуть ее с высокой горы, то при падении у нее ничего не обломается. Микеланджело
стремился сохранить возможно более тесную связь фигуры с первоначальным каменным блоком и лишь «выявить» в нем фигуру, удалив как можно меньше камня.
С конца 1540-х годов до 1555 гг. Микеланджело работал над скульптурной группой «Пьета с Никодимом». Как все последние скульптуры Микеланджело она проникнута мыслью о смерти, жизнеутверждающая мощь прежних лет сменяется щемящей душевной болью. По утверждению Вазари, голова Никодима была автопортретом старого Микеланджело, а сама скульптурная группа
предназначалась для его надгробия.
[700x383]
[700x412]Читать далее...