Некоторые выдержки из книги Марка Солонина "23 июня. День М":
На первом этапе (по Указу от 22 июня 1941 г.) были призваны военнообязанные 14 возрастов, общая численность которых составила 10 млн. человек. На втором этапе (по постановлению ГКО № 459 от 11 августа 1941 г.) были призваны военнообязанные старших возрастов (1895 – 1904 гг. рождения). В итоге до конца 1941 г. было мобилизовано в общей сложности 14 млн. человек (3, стр. 110) Располагая таким огромным людским ресурсом, командование Красной Армии могло как восполнять потери личного состава частей действующей армии, так и формировать всё новые, новые и новые соединения. И всё это бесчисленное воинство было разгромлено, окружено и пленено в новых «котлах» – у Смоленска и Рославля, Умани и Киева, Вязьмы и Брянска. К началу зимы немцы захватили Харьков и Одессу, Таганрог и Крым, вышли к Москве и Тихвину.
Таковы факты. Эти факты достоверны, их избыточно много, и они требуют какого-то рационального, логического объяснения. Предложенные ранее объяснения («внезапность нападения», «многократное численное превосходство противника», «безнадёжная устарелость боевой техники Красной Армии») или не соответствуют действительности (проще говоря – лживы), или недостаточны для того, чтобы объяснить военную катастрофу такого масштаба. Огромная работа, проведённая российскими историками в последние два десятилетия, в рамках которой был подробно изучен ход большинства сражений начального периода войны, критически проанализированы принятые командованием Красной Армии стратегические и оперативные решения, лишь подтверждает – на мой взгляд – вывод о том, что ответ на вопрос о причинах катастрофы 41-го года лежит вне сферы проблем оперативного искусства или техники вооружений.
На полях сражений 1941 года встретились не две армии, а организованные и работающие как отлаженный часовой механизм вооружённые силы фашистской Германии с одной стороны, и почти неуправляемая вооружённая толпа – с другой. Именно такое допущение сразу же позволяет рационально и адекватно объяснить «невероятные» пропорции потерь сторон: разумеется, в вооружённом столкновении армии и толпы потери толпы должны быть в десятки раз больше. Разумеется, даже огромное количество наилучших танков – самолётов – пушек – пулемётов не многим повысит реальную боеспособность неуправляемой толпы.
Пропало командование, пропали штабы, пропала всякая дисциплина – и как следствие и составная часть этого распада пропала, кроме всего прочего, и связь.
... – 163 командира дивизии (бригады). – 221 начальник штаба дивизии (бригады). – 1 114 командиров полков. Это перечень командиров Сухопутных войск (т.е. без учёта авиационных командиров, не вернувшихся с боевого вылета), пропавших без вести за все годы войны. До каких же пределов должны были дойти хаос, паника, дезорганизация и потеря всяких следов воинской дисциплины, чтобы без приметы и следа «пропадал» командир корпуса или дивизии?
Суммарные безвозвратные потери 41-го года не могли быть меньше 8 млн. человек. Следовательно, никак не менее 6 – 7 млн. бойцов и командиров «пропали без вести». Немецкое военное командование зафиксировало пленение в 1941 г. 3,8 млн. бывших военнослужащих Красной Армии.
По данным, приведённым всё в том же сборнике «Гриф секретности снят» (т.е. по меньшей мере не завышенным в целях «злобного шельмования Красной Армии»), советское военное командование и органы НКВД обнаружили и осудили за дезертирство 376 тыс. бывших военнослужащих. Ещё 940 тыс. человек было «призвано вторично». Вероятно, мы не сильно ошибёмся, оценивая общее число дезертиров (если только этот термин вообще применим к ситуации массового развала армии) в 1,3 – 1,5 млн. человек.
Картина беспримерного морально-политического разложения страны и армии будет неполной, если мы хотя бы кратко не упомянем и о фактах массового сотрудничества с врагом.
Уже через несколько месяцев после начала войны, осенью 1941 г., немецкое командование смогло приступить к планомерному формированию «национальных» частей вермахта, укомплектованных бывшими советскими гражданами (если только слово «гражданин» вообще применимо к подданным сталинской империи). Так, было создано в общей сложности порядка 90 так называемых «восточных» батальонов; 26 «туркестанских», 13 «азербайджанских», 9 «крымско-татарских», 7 «волго-уральских» и т.д. В следующем, 1942 году, после прорыва немецких войск на Дон и Кубань, началось создание «добровольческих» казачьих формирований. Так, в мае 1942 г. в 17-й полевой армии вермахта был издан приказ о создании при каждом армейском корпусе по одной казачьей сотне и ещё двух сотен – при штабе армии. Своя казачья сотня появилась в сентябре 1942 г. даже в составе 8-й итальянской армии. К весне 1943 г. в составе вермахта воевало более 20 казачьих полков общей численностью порядка 30 тысяч человек.
Самой распространённой и массовой формой сотрудничества бывших военнослужащих Красной Армии с оккупантами стало зачисление их в регулярные части вермахта в качестве так называемых
Читать далее...