"Нигде время так не бежит. как в России; в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорей"
Иван Сергеевич Тургенев

"У Николая оставалось чувство правильно проведенной жизни, сын вырастал на его глазах; Павел, напротив, одинокий холостяк, вступал в то смутное, сумеречное время, время сожалений, похожих на надежды, надежд, похожих на сожаления, когда молодость прошла, а старость еще не настала. Это время было труднее для Павла Петровича, чем для всякого другого: потеряв своё прошедшее, он все потерял"

В юности я была страстно влюблена в Павла Петровича. Базаров был мне ненавистен. Я простила и приняла его только тогда, когда поняла, что он относится к Павлу Петровичу так же, как Аркадий Кирсанов к Николаю - он сын его, он и есть - он же, Павел Петрович, но в другом времени. Так же прекрасен, так же бесплоден, так же обречен. И только сейчас, открывши книжку, наконец посчитала даты. В 1859 году Павлу Петровичу было 45 лет. То есть он 1814 года рождения - как Лермонтов. То есть он собственно и есть Печорин - которого я любила еще сильнее...

https://bekara.livejournal.com/1312086.html

интересно, что даже самое важное все равно возможно только фрагментами - лишнее нужно отсекать


Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех.

Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том.

Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только воля говорит: "Иди!"

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой...

https://bekara.livejournal.com/1311818.html

интересно, что даже самое важное все равно возможно только фрагментами - лишнее нужно отсекать


Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех.

Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том.

Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только воля говорит: "Иди!"

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой...

https://bekara.livejournal.com/1311818.html

интересно, что даже самое важное все равно возможно только фрагментами - лишнее нужно отсекать


Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех.

Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том.

Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только воля говорит: "Иди!"

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой...

https://bekara.livejournal.com/1311818.html

не могу не записать

видел я трех царей
нет, четырех
двоих из них уже нет в живых

один был принц - он знал, что мир прекрасен и открыт для него, он был влюблен в свою юность и в тех, кого он видел тогда – сила его влюбленности была велика, он горел и согревал ею, хотя мог не видеть никого под ногами, и многих, наверняка, перешагнул – и когда выяснялось, что мир не весь принадлежит ему – он мог быть этим знанием раздавлен

другого видела я очень мало – и тогда, когда, казалось бы, у него все уже было хорошо, и конечно – он все делал правильно, всем давал, всех любил, и много от этого наверняка получал – но я видела и как он корчился от непонимания

третий настолько мудр, настолько съеден своим знанием, что себя он вычеркнул сам – чтобы не дожидаться, когда его вычеркнут другие, он нашел в себе тысячу изъянов, и, овладевая чужими душами, делает это втайне – никто не знает, как он это делает

четвертый с самого начала знал, что всё плохо – и иначе никак быть не может, он не видит, кажется, никого кроме себя, он окружен злом и борется с ним ежесекундно – уничтожая себя и других, незамеченных им, в этой борьбе – борьба дает ему силы, но она отнимает счастье

первого мне не хватает, я по нему скучаю. по третьему иногда тоже – по его ласке
на кого из них я похожа больше, внутри и снаружи – не знаю. но по кусочку каждого есть во мне

https://bekara.livejournal.com/1311204.html

не могу не записать

видел я трех царей
нет, четырех
двоих из них уже нет в живых

один был принц - он знал, что мир прекрасен и открыт для него, он был влюблен в свою юность и в тех, кого он видел тогда – сила его влюбленности была велика, он горел и согревал ею, хотя мог не видеть никого под ногами, и многих, наверняка, перешагнул – и когда выяснялось, что мир не весь принадлежит ему – он мог быть этим знанием раздавлен

другого видела я очень мало – и тогда, когда, казалось бы, у него все уже было хорошо, и конечно – он все делал правильно, всем давал, всех любил, и много от этого наверняка получал – но я видела и как он корчился от непонимания

третий настолько мудр, настолько съеден своим знанием, что себя он вычеркнул сам – чтобы не дожидаться, когда его вычеркнут другие, он нашел в себе тысячу изъянов, и, овладевая чужими душами, делает это втайне – никто не знает, как он это делает

четвертый с самого начала знал, что всё плохо – и иначе никак быть не может, он не видит, кажется, никого кроме себя, он окружен злом и борется с ним ежесекундно – уничтожая себя и других, незамеченных им, в этой борьбе – борьба дает ему силы, но она отнимает счастье

первого мне не хватает, я по нему скучаю. по третьему иногда тоже – по его ласке
на кого из них я похожа больше, внутри и снаружи – не знаю. но по кусочку каждого есть во мне

https://bekara.livejournal.com/1311204.html

не могу не записать

видел я трех царей
нет, четырех
двоих из них уже нет в живых

один был принц - он знал, что мир прекрасен и открыт для него, он был влюблен в свою юность и в тех, кого он видел тогда – сила его влюбленности была велика, он горел и согревал ею, хотя мог не видеть никого под ногами, и многих, наверняка, перешагнул – и когда выяснялось, что мир не весь принадлежит ему – он мог быть этим знанием раздавлен

другого видела я очень мало – и тогда, когда, казалось бы, у него все уже было хорошо, и конечно – он все делал правильно, всем давал, всех любил, и много от этого наверняка получал – но я видела и как он корчился от непонимания

третий настолько мудр, настолько съеден своим знанием, что себя он вычеркнул сам – чтобы не дожидаться, когда его вычеркнут другие, он нашел в себе тысячу изъянов, и, овладевая чужими душами, делает это втайне – никто не знает, как он это делает

четвертый с самого начала знал, что всё плохо – и иначе никак быть не может, он не видит, кажется, никого кроме себя, он окружен злом и борется с ним ежесекундно – уничтожая себя и других, незамеченных им, в этой борьбе – борьба дает ему силы, но она отнимает счастье

первого мне не хватает, я по нему скучаю. по третьему иногда тоже – по его ласке
на кого из них я похожа больше, внутри и снаружи – не знаю. но по кусочку каждого есть во мне

https://bekara.livejournal.com/1311204.html

проще объяснить, чем плох Чацкий - тут поймут тебя многие,
чем - чем хорош Молчалин
Молчалин, которого я любила больше чем - нельзя сказать больше чем Скалозуба и Репетилова - но не меньше
и я не могу не плакать (как подумаю что его положили в сырую землю) - как вспомню, как он предлагает Лизе "вот туалет - прекрасная работа" - честно...
господи, честно
не спрашивай, по ком звонит колокол

https://bekara.livejournal.com/1309991.html

проще объяснить, чем плох Чацкий - тут поймут тебя многие,
чем - чем хорош Молчалин
Молчалин, которого я любила больше чем - нельзя сказать больше чем Скалозуба и Репетилова - но не меньше
и я не могу не плакать (как подумаю что его положили в сырую землю) - как вспомню, как он предлагает Лизе "вот туалет - прекрасная работа" - честно...
господи, честно
не спрашивай, по ком звонит колокол

https://bekara.livejournal.com/1309991.html

проще объяснить, чем плох Чацкий - тут поймут тебя многие,
чем - чем хорош Молчалин
Молчалин, которого я любила больше чем - нельзя сказать больше чем Скалозуба и Репетилова - но не меньше
и я не могу не плакать (как подумаю что его положили в сырую землю) - как вспомню, как он предлагает Лизе "вот туалет - прекрасная работа" - честно...
господи, честно
не спрашивай, по ком звонит колокол

https://bekara.livejournal.com/1309991.html

Этот журнал живой
я никому не разрешаю его удялять

https://bekara.livejournal.com/1309095.html

Этот журнал живой
я никому не разрешаю его удялять

https://bekara.livejournal.com/1309095.html

Этот журнал живой
я никому не разрешаю его удялять

https://bekara.livejournal.com/1309095.html

А сегодня с утра я три часа вместо двух говорила говорила и говорила - про спор о первом пункте устава, о членстве в партии, на втором съезде в Лондоне, про идею мировой революции, про хрущевки, про Зубатова (мой герой!), про социализацию, про лифты, про революцию как форму досуга, про казармы, про хлеб с тараканами (и забыла произнести коронную фразу бунта на Даниловской 1902 года - "вы заслужили есть такой хлеб"), про бульвары, про "хорошее знакомство", по мягкую мебель, которой не знал зад мемуариста, в ужасе решившего, что он сломал диван, про свет и про форточки, про загородочки на нарах, "чтобы к ней не покатывались" - а к ней всё равно подкатывались, про уважение - тридцать раз про уважение, отсутствие которого обходится дороже всего, про доски почета, про собственность, про то как каждое 19 февраля студентов загоняют в Манеж, про фабрику Гужона-Мусси, про то как было доказано, что у государства не может быть надклассовой природы, про то как стреляются, выйдя из-за стола, оставив недоеденный суп, про демократический централизм, про фракционную борьбу, про сортиры как единственное вольное место - для любви и для революции, сорок раз про казармы, один раз про Гапона, и снова - про хрущевки, сроительством которых революция эта была наконец окончена.
Остапа понесло, да. Полет.

https://bekara.livejournal.com/1308927.html

А сегодня с утра я три часа вместо двух говорила говорила и говорила - про спор о первом пункте устава, о членстве в партии, на втором съезде в Лондоне, про идею мировой революции, про хрущевки, про Зубатова (мой герой!), про социализацию, про лифты, про революцию как форму досуга, про казармы, про хлеб с тараканами (и забыла произнести коронную фразу бунта на Даниловской 1902 года - "вы заслужили есть такой хлеб"), про бульвары, про "хорошее знакомство", по мягкую мебель, которой не знал зад мемуариста, в ужасе решившего, что он сломал диван, про свет и про форточки, про загородочки на нарах, "чтобы к ней не покатывались" - а к ней всё равно подкатывались, про уважение - тридцать раз про уважение, отсутствие которого обходится дороже всего, про доски почета, про собственность, про то как каждое 19 февраля студентов загоняют в Манеж, про фабрику Гужона-Мусси, про то как было доказано, что у государства не может быть надклассовой природы, про то как стреляются, выйдя из-за стола, оставив недоеденный суп, про демократический централизм, про фракционную борьбу, про сортиры как единственное вольное место - для любви и для революции, сорок раз про казармы, один раз про Гапона, и снова - про хрущевки, сроительством которых революция эта была наконец окончена.
Остапа понесло, да. Полет.

https://bekara.livejournal.com/1308927.html

в фейсбуке все теряется. не найдешь никогда.
но раз в год всплывает
и тогда надо успеть это выловить - и сохранить
два года назад я писала это на день театра
пусть остается
и с праздником всех, кто

Все сегодня вспоминают, с чего у кого начиналось, я так поняла.
Когда мне было тринадцать, я попала в университет – в школу юного историка, куда меня за руку отвела Анна Вацлавовна Годинер, потому что ей не понравилась моя идея – идти в историко-архивный…
В школе юного историка я познакомилась со своей первой любовью и первой подругой Светкой Линецкой. Выяснилось, что мы живем на соседних улицах. Чуть позже именно она говорила мне, что нужно делать театр, и что нужно поставить «Преступление и наказание» - и еще, кажется, Шоу, «Пигмалиона». Я молчала, потому что не читала ни того ни другого – и совершенно не разделяла ее энтузиазма. (Светка хотела быть врачом – и готова была ради этого почти на всё, например, на вечернюю школу, на которую я готова не была. Потом, через пять лет, когда я училась в вечерке, Светка уехала – и я тогда резко поняла все про Репетилова и Чацкого в «Горе от ума». Сейчас она живет в Канаде и работает программистом.)
Со Светкой мы впервые пошли в театр. Вдвоем. Первые билеты купила нам, мне кажется, моя мама – а вторые, кажется, мама Светки.
Первый спектакль был «Конец – делу венец» в Ермоловском. Там были Якут и Бриллинг – они были великолепны, а больше там ничего интересного не было, кроме одного – когда королева уходила со сцены, она постаралась незаметно унести за широкой юбкой скамеечку, на которой сидела посреди пустой сцены. Окружение не сыграло королеву – и я почему-то сразу решила, что так нельзя.
Второй был – «Сирано де Бержерак» Бориса Морозова в Станиславского. Я помню, как мы стояли со Светкой около Музея Революции и изо всех сил спрашивали дорогу в «Современник» - а люди от нас в ужасе шарахались. «Станиславского» и «Современник» для меня тогда начинались на одну и ту же букву. Я была влюблена в Светку – и полспектакля я оборачивалась и смотрела на ее профиль, на ее молочно-белую кожу и нежный овал лица – я тогда нашла в томике Вяземского стихотворение «Ветка Палестины» и постоянно его повторяла, думая о ней (Вяземского с тех пор я не открывала). Но еще я знала «Сирано де Бержерака», очень хорошо. У нас дома была тонкая книжечка, перевод Соловьева, в корой рукой моей мамы была внесена правка, еще до моего рождения – по радиозаписи что ли какой-то она это правила, как там играли… Я вчитывалась в эти строчки и в эту правку уже давно. А еще я видела телевизионный вариант «Сирано», с Тараторкиным – и считала, что лучше ничего на свете быть не может. (Кроме того «Сирано» с Тараторкиным, в анамнезе у меня были постоянно показываемая «Мамуре» с Гоголевой – я помню ее лет с пяти, очень долго я считала, что это только и есть «театр», и «Тевье-Молочник» с Ульяновым. А живьем никакого театра у меня не было. Только пьесы – «Парень из нашего города» Симонова и все прочее, что я успела прочитать к тому моменту.)
В общем, «Сирано» я знала. Оттого происходящее на сцене показалось мне сначала поношением всего. На Сирано висели какие-то мятые длинные рукава, сцена дуэли прошла в дурацком рапиде, вообще без текста, Роксана была никакая, а Тимофей Спивак в роли Кристиана был просто оскорблением (за год до этого в кинотеатрах шел фильм про наших эмигрантов, работающих на Радио Свобода, с претензией на «западную жизнь», которую я тогда еще не знала ни в каком варианте, с какими-то политическо-сентиментальными мерзостями - по совокупности чувство отторжения было стопроцентное – там был Спивак, и он мне был отвратителен).
А потом появился Монфлери – римский патриций в зеленой тоге, с презрительной сдержанностью, бесстрастно прошедший сквозь улюлюкающий зал – в котором Сирано оказался всего лишь частью толпы, стремившейся затоптать актера ногами. Я и по сей день считаю это решение Морозова одной из главных вещей, которые мне удалось увидеть в жизни.
А потом Шакуров все-таки до меня наконец достучался. И мы понеслись.

https://bekara.livejournal.com/1308629.html

в фейсбуке все теряется. не найдешь никогда.
но раз в год всплывает
и тогда надо успеть это выловить - и сохранить
два года назад я писала это на день театра
пусть остается
и с праздником всех, кто

Все сегодня вспоминают, с чего у кого начиналось, я так поняла.
Когда мне было тринадцать, я попала в университет – в школу юного историка, куда меня за руку отвела Анна Вацлавовна Годинер, потому что ей не понравилась моя идея – идти в историко-архивный…
В школе юного историка я познакомилась со своей первой любовью и первой подругой Светкой Линецкой. Выяснилось, что мы живем на соседних улицах. Чуть позже именно она говорила мне, что нужно делать театр, и что нужно поставить «Преступление и наказание» - и еще, кажется, Шоу, «Пигмалиона». Я молчала, потому что не читала ни того ни другого – и совершенно не разделяла ее энтузиазма. (Светка хотела быть врачом – и готова была ради этого почти на всё, например, на вечернюю школу, на которую я готова не была. Потом, через пять лет, когда я училась в вечерке, Светка уехала – и я тогда резко поняла все про Репетилова и Чацкого в «Горе от ума». Сейчас она живет в Канаде и работает программистом.)
Со Светкой мы впервые пошли в театр. Вдвоем. Первые билеты купила нам, мне кажется, моя мама – а вторые, кажется, мама Светки.
Первый спектакль был «Конец – делу венец» в Ермоловском. Там были Якут и Бриллинг – они были великолепны, а больше там ничего интересного не было, кроме одного – когда королева уходила со сцены, она постаралась незаметно унести за широкой юбкой скамеечку, на которой сидела посреди пустой сцены. Окружение не сыграло королеву – и я почему-то сразу решила, что так нельзя.
Второй был – «Сирано де Бержерак» Бориса Морозова в Станиславского. Я помню, как мы стояли со Светкой около Музея Революции и изо всех сил спрашивали дорогу в «Современник» - а люди от нас в ужасе шарахались. «Станиславского» и «Современник» для меня тогда начинались на одну и ту же букву. Я была влюблена в Светку – и полспектакля я оборачивалась и смотрела на ее профиль, на ее молочно-белую кожу и нежный овал лица – я тогда нашла в томике Вяземского стихотворение «Ветка Палестины» и постоянно его повторяла, думая о ней (Вяземского с тех пор я не открывала). Но еще я знала «Сирано де Бержерака», очень хорошо. У нас дома была тонкая книжечка, перевод Соловьева, в корой рукой моей мамы была внесена правка, еще до моего рождения – по радиозаписи что ли какой-то она это правила, как там играли… Я вчитывалась в эти строчки и в эту правку уже давно. А еще я видела телевизионный вариант «Сирано», с Тараторкиным – и считала, что лучше ничего на свете быть не может. (Кроме того «Сирано» с Тараторкиным, в анамнезе у меня были постоянно показываемая «Мамуре» с Гоголевой – я помню ее лет с пяти, очень долго я считала, что это только и есть «театр», и «Тевье-Молочник» с Ульяновым. А живьем никакого театра у меня не было. Только пьесы – «Парень из нашего города» Симонова и все прочее, что я успела прочитать к тому моменту.)
В общем, «Сирано» я знала. Оттого происходящее на сцене показалось мне сначала поношением всего. На Сирано висели какие-то мятые длинные рукава, сцена дуэли прошла в дурацком рапиде, вообще без текста, Роксана была никакая, а Тимофей Спивак в роли Кристиана был просто оскорблением (за год до этого в кинотеатрах шел фильм про наших эмигрантов, работающих на Радио Свобода, с претензией на «западную жизнь», которую я тогда еще не знала ни в каком варианте, с какими-то политическо-сентиментальными мерзостями - по совокупности чувство отторжения было стопроцентное – там был Спивак, и он мне был отвратителен).
А потом появился Монфлери – римский патриций в зеленой тоге, с презрительной сдержанностью, бесстрастно прошедший сквозь улюлюкающий зал – в котором Сирано оказался всего лишь частью толпы, стремившейся затоптать актера ногами. Я и по сей день считаю это решение Морозова одной из главных вещей, которые мне удалось увидеть в жизни.
А потом Шакуров все-таки до меня наконец достучался. И мы понеслись.

https://bekara.livejournal.com/1308629.html

в фейсбуке все теряется. не найдешь никогда.
но раз в год всплывает
и тогда надо успеть это выловить - и сохранить
два года назад я писала это на день театра
пусть остается
и с праздником всех, кто

Все сегодня вспоминают, с чего у кого начиналось, я так поняла.
Когда мне было тринадцать, я попала в университет – в школу юного историка, куда меня за руку отвела Анна Вацлавовна Годинер, потому что ей не понравилась моя идея – идти в историко-архивный…
В школе юного историка я познакомилась со своей первой любовью и первой подругой Светкой Линецкой. Выяснилось, что мы живем на соседних улицах. Чуть позже именно она говорила мне, что нужно делать театр, и что нужно поставить «Преступление и наказание» - и еще, кажется, Шоу, «Пигмалиона». Я молчала, потому что не читала ни того ни другого – и совершенно не разделяла ее энтузиазма. (Светка хотела быть врачом – и готова была ради этого почти на всё, например, на вечернюю школу, на которую я готова не была. Потом, через пять лет, когда я училась в вечерке, Светка уехала – и я тогда резко поняла все про Репетилова и Чацкого в «Горе от ума». Сейчас она живет в Канаде и работает программистом.)
Со Светкой мы впервые пошли в театр. Вдвоем. Первые билеты купила нам, мне кажется, моя мама – а вторые, кажется, мама Светки.
Первый спектакль был «Конец – делу венец» в Ермоловском. Там были Якут и Бриллинг – они были великолепны, а больше там ничего интересного не было, кроме одного – когда королева уходила со сцены, она постаралась незаметно унести за широкой юбкой скамеечку, на которой сидела посреди пустой сцены. Окружение не сыграло королеву – и я почему-то сразу решила, что так нельзя.
Второй был – «Сирано де Бержерак» Бориса Морозова в Станиславского. Я помню, как мы стояли со Светкой около Музея Революции и изо всех сил спрашивали дорогу в «Современник» - а люди от нас в ужасе шарахались. «Станиславского» и «Современник» для меня тогда начинались на одну и ту же букву. Я была влюблена в Светку – и полспектакля я оборачивалась и смотрела на ее профиль, на ее молочно-белую кожу и нежный овал лица – я тогда нашла в томике Вяземского стихотворение «Ветка Палестины» и постоянно его повторяла, думая о ней (Вяземского с тех пор я не открывала). Но еще я знала «Сирано де Бержерака», очень хорошо. У нас дома была тонкая книжечка, перевод Соловьева, в корой рукой моей мамы была внесена правка, еще до моего рождения – по радиозаписи что ли какой-то она это правила, как там играли… Я вчитывалась в эти строчки и в эту правку уже давно. А еще я видела телевизионный вариант «Сирано», с Тараторкиным – и считала, что лучше ничего на свете быть не может. (Кроме того «Сирано» с Тараторкиным, в анамнезе у меня были постоянно показываемая «Мамуре» с Гоголевой – я помню ее лет с пяти, очень долго я считала, что это только и есть «театр», и «Тевье-Молочник» с Ульяновым. А живьем никакого театра у меня не было. Только пьесы – «Парень из нашего города» Симонова и все прочее, что я успела прочитать к тому моменту.)
В общем, «Сирано» я знала. Оттого происходящее на сцене показалось мне сначала поношением всего. На Сирано висели какие-то мятые длинные рукава, сцена дуэли прошла в дурацком рапиде, вообще без текста, Роксана была никакая, а Тимофей Спивак в роли Кристиана был просто оскорблением (за год до этого в кинотеатрах шел фильм про наших эмигрантов, работающих на Радио Свобода, с претензией на «западную жизнь», которую я тогда еще не знала ни в каком варианте, с какими-то политическо-сентиментальными мерзостями - по совокупности чувство отторжения было стопроцентное – там был Спивак, и он мне был отвратителен).
А потом появился Монфлери – римский патриций в зеленой тоге, с презрительной сдержанностью, бесстрастно прошедший сквозь улюлюкающий зал – в котором Сирано оказался всего лишь частью толпы, стремившейся затоптать актера ногами. Я и по сей день считаю это решение Морозова одной из главных вещей, которые мне удалось увидеть в жизни.
А потом Шакуров все-таки до меня наконец достучался. И мы понеслись.

https://bekara.livejournal.com/1308629.html

Чудесный спектакль по "Укрощению строптивой" был сегодня. Вторая часть была перегружена, и в финале выпали лишние мишки с неба - но всё это полная фигня, поскольку я не задавалась вопросом - что я здесь делаю - а смотрела спектакль.
Спектакль, как я и предполагала, все поняли по-разному. Я даже на обсуждение осталась, чтобы в этом убедиться.
Так что то, что я там увидела - вероятно не видели другие, и это нормально.
Я увидела историю про девочку, которая влюбилась в сумасшедшего мальчика. Так бывает - а потом, разумеется, уже поздно.
Абсолютное - на мой взгляд - безумие Петруччио, в которое он вгоняет Катарину, напомнило мне то безумие, в которое вгонял Офелию Гамлет в забытом ныне спектакле Гарольда Стрелкова с Сергеем Калатаковым в главной роли. Этот Петруччио вообще напоминал Гамлета - в особенности в финале - тех редких Гамлетов, в отношении которых ты начинаешь сомневаться - не безумны ли они на самом деле. И таким образом, несмотря на весь современный, говорят, феминистский, и несомненно европейский, антураж, несмотря на вставки современных же текстов, спектакль оказался встроен - для меня - именно в Шекспира - как никогда не было раньше буквально встроено "Укрощение". Началось все с того, что я неожиданно услышала наконец, что Петруччио прибыл из Вероны - то есть для меня он прибыл оттуда ПОСЛЕ всего того, что в Вероне случилось - и может быть в этом и заключается его, непрописанная здесь, но несомненно присутствующая, предыстория, и закончилось этим вот истинно гамлетовским безумием в финале. Притом, что сама история несомненно получилось от этого боле узкой, что ли - если ты влюбилась в сумасшедшего мальчика (а мальчик там таков, что в него сложно не влюбиться), то тебе ничего не остается, как соглашаться, что светит Луна, если он говорит - светит Луна. И сходить с ума вместе с ним (или ВМЕСТО него - как сходил с ума в финале спектакля "Ночь нежна" Сергей Виноградов - этот спектакль я разумеется тоже вспоминала всю дорогу, как и множество европейских фильмов про сумасшедших - только этим собственно всё это и плохо, что про сумасшедших, но чем еще объяснить второй акт, как не этим - современный театр рубится на второй половине "Укрощения", рубится всегда, у Мирзоева когда-то он так срубился, потому что современный человек не будет делать того, что делает Петруччио и не будет терпеть того, что терпит Катарина - если только они не безумны и не любят друг друга до безумия). В женских коммьюнити, которые в середине спектакля обильно цитируются, всё то, что делает этот Петруччио, это называется словом "абьюз", и там полагается от таких мужчин уходить - в жизни и у Шекспира от них не уходят.
Очень трогательная история любви получилась.
Режиссер Алессандра Джунтини, Курганский театр драмы.

https://bekara.livejournal.com/1308204.html

Чудесный спектакль по "Укрощению строптивой" был сегодня. Вторая часть была перегружена, и в финале выпали лишние мишки с неба - но всё это полная фигня, поскольку я не задавалась вопросом - что я здесь делаю - а смотрела спектакль.
Спектакль, как я и предполагала, все поняли по-разному. Я даже на обсуждение осталась, чтобы в этом убедиться.
Так что то, что я там увидела - вероятно не видели другие, и это нормально.
Я увидела историю про девочку, которая влюбилась в сумасшедшего мальчика. Так бывает - а потом, разумеется, уже поздно.
Абсолютное - на мой взгляд - безумие Петруччио, в которое он вгоняет Катарину, напомнило мне то безумие, в которое вгонял Офелию Гамлет в забытом ныне спектакле Гарольда Стрелкова с Сергеем Калатаковым в главной роли. Этот Петруччио вообще напоминал Гамлета - в особенности в финале - тех редких Гамлетов, в отношении которых ты начинаешь сомневаться - не безумны ли они на самом деле. И таким образом, несмотря на весь современный, говорят, феминистский, и несомненно европейский, антураж, несмотря на вставки современных же текстов, спектакль оказался встроен - для меня - именно в Шекспира - как никогда не было раньше буквально встроено "Укрощение". Началось все с того, что я неожиданно услышала наконец, что Петруччио прибыл из Вероны - то есть для меня он прибыл оттуда ПОСЛЕ всего того, что в Вероне случилось - и может быть в этом и заключается его, непрописанная здесь, но несомненно присутствующая, предыстория, и закончилось этим вот истинно гамлетовским безумием в финале. Притом, что сама история несомненно получилось от этого боле узкой, что ли - если ты влюбилась в сумасшедшего мальчика (а мальчик там таков, что в него сложно не влюбиться), то тебе ничего не остается, как соглашаться, что светит Луна, если он говорит - светит Луна. И сходить с ума вместе с ним (или ВМЕСТО него - как сходил с ума в финале спектакля "Ночь нежна" Сергей Виноградов - этот спектакль я разумеется тоже вспоминала всю дорогу, как и множество европейских фильмов про сумасшедших - только этим собственно всё это и плохо, что про сумасшедших, но чем еще объяснить второй акт, как не этим - современный театр рубится на второй половине "Укрощения", рубится всегда, у Мирзоева когда-то он так срубился, потому что современный человек не будет делать того, что делает Петруччио и не будет терпеть того, что терпит Катарина - если только они не безумны и не любят друг друга до безумия). В женских коммьюнити, которые в середине спектакля обильно цитируются, всё то, что делает этот Петруччио, это называется словом "абьюз", и там полагается от таких мужчин уходить - в жизни и у Шекспира от них не уходят.
Очень трогательная история любви получилась.
Режиссер Алессандра Джунтини, Курганский театр драмы.

https://bekara.livejournal.com/1308204.html