Нижний
lj_bekara
25-08-2020 05:19
Про Нижний писать сложно по трем причинам – 1) туда вообще не надо было ехать после Гороховца, это была моя ошибка 2) погода была ужасная, дождь и холод 3) уезжая из Гороховца я напоследок страшно отравилась, и поняла это уже в Нижнем - так что будь все иначе, было бы все куда лучше…
Города сперва производит впечатление очень тяжкое – потому что миллионник у нас прежде всего страшно грязен, и, по контрасту с другой провинцией – очень агрессивен (москвичи не думают так о Москве – а приезжие наверно и про нее думают так же). С вокзала хочется сразу сбежать в метро – в метро, пока ждешь поезда, можно повеситься от тоски – на выходе тебя ждет нечто в монументальном стиле «Красных ворот» - и даже ремонт улиц как дома… По выходе из метро «Горьковская» я поняла, что уже хочу удавиться – но пришлось тащиться на Воровского в забронированную гостиницу. Там я приняла радикальное решение – посмотрела на мир вокруг и от гостиницы отказалась наотрез. Ибо ясно что все ужасно – но не настолько же! Первый раз в жизни прямо с телефона забронировала другую и уехала на такси – с Воровского на Почаевскую, из индустриального центра на дно оврага, ведущего к Волге.
Овраги вообще там знатные – и это наверное главная достопримечательность Нижнего. Но для слабых телом и духом сильно пересеченная местность в дождь сама по себе была каждый раз издевательством))) И все время приходилось по ним ползти! Тем не менее овраги и горки – лучшее, что там есть.
Центра нет (только пожалуйста, не обижайтесь те, кто любит Нижний и там живет – это не ваш Нижний, это мой:) Вместо центра анонсирована была улица Покровская «где всё хорошее рядом» - и она оказалась местным Арбатом! Пешеходным. Я ненавижу Арбат. Лютой ненавистью. Ненавижу любое пешеходное «ненастоящее» место. Может быть где-то в Европе это смотрится органично – я там не была, а у нас это ужасно всегда – и тут не было исключения. Самое страшное – у здания драмтеатра. Памятник Евстигнееву, сидящему на лавочке – это местная фишка, ему трут нос. Ему. Трут. Нос. Для меня он живой. Ощущение, что выворотили труп и глумятся. Жутко. И все время проходишь мимо – и отворачиваешься, делаешь вид, что не видишь.
Памятники конечно сейчас в провинции всюду – и это в принципе прекрасно в своем разнообразии, в принципе да. В сквере у входа в кремль, например, обнаружился памятник, который я издали приняла за такого странного Лермонтова… Это оказался памятник двадцатилетию газеты «Из рук в руки». Человек с мобильным телефоном «того времени» в руках – опирающийся на кипу газет. Очень печальный человек. Неплохой памятник.
Вечером первого дня я выползла к Волге – ее не бы видно в темноте, так что ничего хорошего даже от Волги получить тут было нельзя, кругом била своя местная жизнь, народ гулял под дождем – и бесконечно и совершенно душевынимающе пели «Восьмиклассницу» Цоя трое шестидесятилетних на вид, обрюзгших мужчин. Оставалось только бежать – и мы бежали, бежали на улицу, которая потом мне показалась гораздо лучше Покровской – Рождественская, это вторая улица с интенсивной ночной и дневной жизнью, но она идет вдоль Волги, и она не пешеходная, живая – так что есть все-таки где посидеть кроме Покровской, хорошие места есть там – но это уже все было потом, а в тот первый вечер мы долго искали на Рождественской магазин хоть с чем-нибудь кроме кока-колы – не нашли, и в конце концов решили подниматься по первому попавшемуся переулку вверх – ибо гостиница наша была тоже вверху…
Так мы попали в самый выдающийся овраг города оврагов. В кромешной тьме, долго и упорно шли мы вверх – стены оврага, покрытые исключительно кустарником, сужались – все маньяки должны были по идее кутить в этой чаще – над нами неожиданно воспарил дивной красоты мост (днем он еще краше) – мост через овраг, впереди же виднелись строения, наводившие на печальную мысль, что пожалуй, дороги дальше не будет и мы упремся просто в камни. Проход там был – и привел он нас прямо к домику Горького… Это тот самый овраг за домиком деда, который описан вроде бы где-то в «Детстве» (надо перечитать). В домике этом я потом была – редкий случай действительно хорошего на первый взгляд музея. Ну и оказалось, что за домиком и за оврагом идет трамвай и вообще начинается какая-то вменяемая красота эклектичного старого города – хотя все равно все самое лучшее там в оврагах.
На другой день погода была получше – я шатаясь добрела до Кремля, вяло по нему пофланировала, ужаснулась инсталляции «Бьется в тесной печурке огонь» - игровая комната для детей «а ля война» с деревянными муляжами противотанковых ежей, и рабочими ЖКХ, подстригающими траву у места, где можно заползти в «блиндаж» - полюбовалась на огромный дом вице-губернатора (Арбитражный суд), стоящий видимо напротив дома губернатора (зачем им было два дома?!!!), с тоской посмотрела на толпы людей, предающихся внутреннему туризму, и сбежала из Кремля через какой-то лаз вниз (очень жалею, что не походила по стенам, но все было уже не успеть) – и потихонечку ковыляя поЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Про Нижний писать сложно по трем причинам – 1) туда вообще не надо было ехать после Гороховца, это была моя ошибка 2) погода была ужасная, дождь и холод 3) уезжая из Гороховца я напоследок страшно отравилась, и поняла это уже в Нижнем - так что будь все иначе, было бы все куда лучше…
Города сперва производит впечатление очень тяжкое – потому что миллионник у нас прежде всего страшно грязен, и, по контрасту с другой провинцией – очень агрессивен (москвичи не думают так о Москве – а приезжие наверно и про нее думают так же). С вокзала хочется сразу сбежать в метро – в метро, пока ждешь поезда, можно повеситься от тоски – на выходе тебя ждет нечто в монументальном стиле «Красных ворот» - и даже ремонт улиц как дома… По выходе из метро «Горьковская» я поняла, что уже хочу удавиться – но пришлось тащиться на Воровского в забронированную гостиницу. Там я приняла радикальное решение – посмотрела на мир вокруг и от гостиницы отказалась наотрез. Ибо ясно что все ужасно – но не настолько же! Первый раз в жизни прямо с телефона забронировала другую и уехала на такси – с Воровского на Почаевскую, из индустриального центра на дно оврага, ведущего к Волге.
Овраги вообще там знатные – и это наверное главная достопримечательность Нижнего. Но для слабых телом и духом сильно пересеченная местность в дождь сама по себе была каждый раз издевательством))) И все время приходилось по ним ползти! Тем не менее овраги и горки – лучшее, что там есть.
Центра нет (только пожалуйста, не обижайтесь те, кто любит Нижний и там живет – это не ваш Нижний, это мой:) Вместо центра анонсирована была улица Покровская «где всё хорошее рядом» - и она оказалась местным Арбатом! Пешеходным. Я ненавижу Арбат. Лютой ненавистью. Ненавижу любое пешеходное «ненастоящее» место. Может быть где-то в Европе это смотрится органично – я там не была, а у нас это ужасно всегда – и тут не было исключения. Самое страшное – у здания драмтеатра. Памятник Евстигнееву, сидящему на лавочке – это местная фишка, ему трут нос. Ему. Трут. Нос. Для меня он живой. Ощущение, что выворотили труп и глумятся. Жутко. И все время проходишь мимо – и отворачиваешься, делаешь вид, что не видишь.
Памятники конечно сейчас в провинции всюду – и это в принципе прекрасно в своем разнообразии, в принципе да. В сквере у входа в кремль, например, обнаружился памятник, который я издали приняла за такого странного Лермонтова… Это оказался памятник двадцатилетию газеты «Из рук в руки». Человек с мобильным телефоном «того времени» в руках – опирающийся на кипу газет. Очень печальный человек. Неплохой памятник.
Вечером первого дня я выползла к Волге – ее не бы видно в темноте, так что ничего хорошего даже от Волги получить тут было нельзя, кругом била своя местная жизнь, народ гулял под дождем – и бесконечно и совершенно душевынимающе пели «Восьмиклассницу» Цоя трое шестидесятилетних на вид, обрюзгших мужчин. Оставалось только бежать – и мы бежали, бежали на улицу, которая потом мне показалась гораздо лучше Покровской – Рождественская, это вторая улица с интенсивной ночной и дневной жизнью, но она идет вдоль Волги, и она не пешеходная, живая – так что есть все-таки где посидеть кроме Покровской, хорошие места есть там – но это уже все было потом, а в тот первый вечер мы долго искали на Рождественской магазин хоть с чем-нибудь кроме кока-колы – не нашли, и в конце концов решили подниматься по первому попавшемуся переулку вверх – ибо гостиница наша была тоже вверху…
Так мы попали в самый выдающийся овраг города оврагов. В кромешной тьме, долго и упорно шли мы вверх – стены оврага, покрытые исключительно кустарником, сужались – все маньяки должны были по идее кутить в этой чаще – над нами неожиданно воспарил дивной красоты мост (днем он еще краше) – мост через овраг, впереди же виднелись строения, наводившие на печальную мысль, что пожалуй, дороги дальше не будет и мы упремся просто в камни. Проход там был – и привел он нас прямо к домику Горького… Это тот самый овраг за домиком деда, который описан вроде бы где-то в «Детстве» (надо перечитать). В домике этом я потом была – редкий случай действительно хорошего на первый взгляд музея. Ну и оказалось, что за домиком и за оврагом идет трамвай и вообще начинается какая-то вменяемая красота эклектичного старого города – хотя все равно все самое лучшее там в оврагах.
На другой день погода была получше – я шатаясь добрела до Кремля, вяло по нему пофланировала, ужаснулась инсталляции «Бьется в тесной печурке огонь» - игровая комната для детей «а ля война» с деревянными муляжами противотанковых ежей, и рабочими ЖКХ, подстригающими траву у места, где можно заползти в «блиндаж» - полюбовалась на огромный дом вице-губернатора (Арбитражный суд), стоящий видимо напротив дома губернатора (зачем им было два дома?!!!), с тоской посмотрела на толпы людей, предающихся внутреннему туризму, и сбежала из Кремля через какой-то лаз вниз (очень жалею, что не походила по стенам, но все было уже не успеть) – и потихонечку ковыляя по
Гороховец
lj_bekara
16-08-2020 05:08
Гороховец совершенно прекрасен.
Туда ходит «Ласточка» - и не понятно, почему все там еще не поселились. Встреченная на улице местная риэлтерша сказала, что не может уехать отдыхать на юг, потому что много работы – москвичи покупают квартиры, говорят, что в Москве жить невозможно. Не шутит. Кто-то и правда покупает.
В городе 12 тысяч жителей. И там «ничего не происходит». Вообще и совсем. По словам тех же жителей. По их же словам – всё хорошо, только работы нет, молодежь уезжает. Но несмотря на это – дома стоят и выглядят неплохо, и на улицах можно услышать разговоры, что «гараж построил за два с половиной ляма». Откуда-то у кого-то значит они берутся. В городе пять «Магнитов» и две «Пятерочки» - значит тоже, покупают (то, что можно купить в «Магните»). Развлечений особых нет. На главной площади под знаком «Я люблю Гороховец» ночью настоящая тусовка, хотя бы из пяти машин. Кафе одно – на той же площади, работает до восьми, еда там заканчивается наверняка раньше, это столовка с подносами, есть красный угол (буквально), лучшее, что можно получить – чай с травами в чайнике, когда на второй день мы снова спросили чай, нам отказали – «чайник занят». Чайник этот у них один (и подносик особый к нему, и две чашки). В тот раз он был занят другими туристами – мы умудрились приехать как раз тогда, когда в городе происходило единственное в году крупное событие – бардовский фестиваль «Макушка лета». Фестиваль мы не видели – он за рекой, туда ходят по понтонному мосту. Кафе не советую – в последний день я там таки отравилась, со страшенной силой. Так что если есть – либо сухим пайком, либо самим готовить. Ярмарка с продуктами два раза в неделю – по средам и пятницам с 7 до 13, в остальное время даже овощей купить не вполне ясно где («Магнит» там не для этого).
Город основан в 1168 году. Каменные здания двух пластов: 1700 год и вокруг, беленые церкви и купеческие палаты (неожиданно много!) – и девятнадцатый век (краснокирпичные общественные постройки, все до единого выстроенные на средства одного человека – местного уроженца Сапожникова, ставшего купцом II гильдии в Казани). Знаменит город не этим – а деревянным модерном. Довольно много относительно прилично сохранившихся причудливых домов – не все они так уж мне понравились, честно говоря – многие глядят монстрами, но многие и хороши, конечно же. Самый знаменитый дом – откровенно дурацкий (для меня, опять же – очень все это избыточно), не только видом своим, но и местом – богач Шорин построил его видимо в надежде основать местную Рублевку – новый центр в отдалении, на улице Московской. Сейчас эта улица является частью трассы Москва-Нижний, и вот сейчас там по-настоящему страшно – по обочине надо бы поставить щиты заградительные, потому что там настолько нечем дышать, что пока я ждала светофора, чтобы перейти ее (иначе никак) – надела в конце концов маску… Людей, которые живут в этом конце, очень жалко. (И кстати – до станции там 15 км, и это уже не город, хотя и числится городом – это просто какие-то гаражи и сараи тянутся тонкой линией, и автобус ходит далеко не всегда – берите сразу такси.) Но старый центр – вдоль Клязьмы – чист, тих и прекрасен.
(Специализация там кстати была в девятнадцатом веке – котельщики. Клепальщики. Очень хорошо получали в отходе. Прозывались «глухари» - потому что от работы все глохли. Молотком по барабанным перепонкам. Завидные женихи были. А мы еще на что-то жалуемся…)
Виды – совершенно сказочные. Открыточные. Практически всюду. Прямо невозможно поверить, что на самом деле. (Разрекламирую сейчас - понаедут потом все – и всё))) Гулять прекрасно – и поскольку по моей глупости запланирован был еще и Нижний, и всего Гороховца было у нас два с половиной дня – не хватило их, чтобы все обойти (на тот берег пришли уже только глубокой ночью, не видели одну церковь наверху, протолклись в одном музее бессмысленно, где было плохо – в другой, прекрасный, прибежали за пять минут до закрытия – третий не видели, и не видели закат на Лысой Горе – для этого нужно было еще в третий раз приходить). Туда надо дня на четыре – или еще на дольше, но тогда уже как на дачу. Весной, говорят, Клязьма разливается так, что затопляет даже главную площадь – вот бы посмотреть на это с высоты Лысой Горы.
Лысая Гора – совершенно сказочной красоты место. Взбираться от города надо прилично правда – но можно и пешком (в первую ночь шли, шли – дошли, ничего – потом поняли, что можно и на такси). Оттуда – и дальше из деревни – открывается вид на Клязьму – и за Клязьмой этой, если верить карте – на много-много десятков километров вперед – ничего, пустота. Леса и перелески. Очень далеко на северо-восток – Горьковское водохранилище, очень далеко на северо-запад – Иваново, еще дальше на север – Кострома. Но до всего этого – не дойти и даже кажется – не долететь. Бескрайнее пространство, леса в сто слоев… На Лысой Горе провела три часа ночью. Потрясающее звездное небо. Падение метеоритов. Млечный путь. Персеиды. Наблюдали вращение Земли. И самоеЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Гороховец совершенно прекрасен.
Туда ходит «Ласточка» - и не понятно, почему все там еще не поселились. Встреченная на улице местная риэлтерша сказала, что не может уехать отдыхать на юг, потому что много работы – москвичи покупают квартиры, говорят, что в Москве жить невозможно. Не шутит. Кто-то и правда покупает.
В городе 12 тысяч жителей. И там «ничего не происходит». Вообще и совсем. По словам тех же жителей. По их же словам – всё хорошо, только работы нет, молодежь уезжает. Но несмотря на это – дома стоят и выглядят неплохо, и на улицах можно услышать разговоры, что «гараж построил за два с половиной ляма». Откуда-то у кого-то значит они берутся. В городе пять «Магнитов» и две «Пятерочки» - значит тоже, покупают (то, что можно купить в «Магните»). Развлечений особых нет. На главной площади под знаком «Я люблю Гороховец» ночью настоящая тусовка, хотя бы из пяти машин. Кафе одно – на той же площади, работает до восьми, еда там заканчивается наверняка раньше, это столовка с подносами, есть красный угол (буквально), лучшее, что можно получить – чай с травами в чайнике, когда на второй день мы снова спросили чай, нам отказали – «чайник занят». Чайник этот у них один (и подносик особый к нему, и две чашки). В тот раз он был занят другими туристами – мы умудрились приехать как раз тогда, когда в городе происходило единственное в году крупное событие – бардовский фестиваль «Макушка лета». Фестиваль мы не видели – он за рекой, туда ходят по понтонному мосту. Кафе не советую – в последний день я там таки отравилась, со страшенной силой. Так что если есть – либо сухим пайком, либо самим готовить. Ярмарка с продуктами два раза в неделю – по средам и пятницам с 7 до 13, в остальное время даже овощей купить не вполне ясно где («Магнит» там не для этого).
Город основан в 1168 году. Каменные здания двух пластов: 1700 год и вокруг, беленые церкви и купеческие палаты (неожиданно много!) – и девятнадцатый век (краснокирпичные общественные постройки, все до единого выстроенные на средства одного человека – местного уроженца Сапожникова, ставшего купцом II гильдии в Казани). Знаменит город не этим – а деревянным модерном. Довольно много относительно прилично сохранившихся причудливых домов – не все они так уж мне понравились, честно говоря – многие глядят монстрами, но многие и хороши, конечно же. Самый знаменитый дом – откровенно дурацкий (для меня, опять же – очень все это избыточно), не только видом своим, но и местом – богач Шорин построил его видимо в надежде основать местную Рублевку – новый центр в отдалении, на улице Московской. Сейчас эта улица является частью трассы Москва-Нижний, и вот сейчас там по-настоящему страшно – по обочине надо бы поставить щиты заградительные, потому что там настолько нечем дышать, что пока я ждала светофора, чтобы перейти ее (иначе никак) – надела в конце концов маску… Людей, которые живут в этом конце, очень жалко. (И кстати – до станции там 15 км, и это уже не город, хотя и числится городом – это просто какие-то гаражи и сараи тянутся тонкой линией, и автобус ходит далеко не всегда – берите сразу такси.) Но старый центр – вдоль Клязьмы – чист, тих и прекрасен.
(Специализация там кстати была в девятнадцатом веке – котельщики. Клепальщики. Очень хорошо получали в отходе. Прозывались «глухари» - потому что от работы все глохли. Молотком по барабанным перепонкам. Завидные женихи были. А мы еще на что-то жалуемся…)
Виды – совершенно сказочные. Открыточные. Практически всюду. Прямо невозможно поверить, что на самом деле. (Разрекламирую сейчас - понаедут потом все – и всё))) Гулять прекрасно – и поскольку по моей глупости запланирован был еще и Нижний, и всего Гороховца было у нас два с половиной дня – не хватило их, чтобы все обойти (на тот берег пришли уже только глубокой ночью, не видели одну церковь наверху, протолклись в одном музее бессмысленно, где было плохо – в другой, прекрасный, прибежали за пять минут до закрытия – третий не видели, и не видели закат на Лысой Горе – для этого нужно было еще в третий раз приходить). Туда надо дня на четыре – или еще на дольше, но тогда уже как на дачу. Весной, говорят, Клязьма разливается так, что затопляет даже главную площадь – вот бы посмотреть на это с высоты Лысой Горы.
Лысая Гора – совершенно сказочной красоты место. Взбираться от города надо прилично правда – но можно и пешком (в первую ночь шли, шли – дошли, ничего – потом поняли, что можно и на такси). Оттуда – и дальше из деревни – открывается вид на Клязьму – и за Клязьмой этой, если верить карте – на много-много десятков километров вперед – ничего, пустота. Леса и перелески. Очень далеко на северо-восток – Горьковское водохранилище, очень далеко на северо-запад – Иваново, еще дальше на север – Кострома. Но до всего этого – не дойти и даже кажется – не долететь. Бескрайнее пространство, леса в сто слоев… На Лысой Горе провела три часа ночью. Потрясающее звездное небо. Падение метеоритов. Млечный путь. Персеиды. Наблюдали вращение Земли. И самое
Tect
lj_bekara
14-07-2020 16:43
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
мои
lj_bekara
10-05-2020 14:12
Прадед был во фронтовом театре. Прабабушка во время войны умерла в Кирове с голоду, буквально с голоду, и где могила ее, не известно. Дед не был на фронте, потому что белый билет, из эвакуации сбежал обратно в Москву, потому что там было невыносимо, и тут тоже чуть не умер без карточек – бабушка спасла. Бабушка рыла окопы на трудфронте и 16 октября, когда их всех уволили с работы, чтобы не эвакуировать, а начальство удрало – вернулась в Москву, за всех своих восстанавливать справедливость, и шла по разоряемому городу, и нашла таки какое-то партийное начальство, и восстановила их всех на работе – этот рассказ я помню с детства, про 16 октября – потом тушила зажигалки на крыше своей Книжной палаты, и в июне 1945-го каким-то чудом родила мою маму. Бабушкина старшая сводная сестра убегала с детьми и офицерскими женами на грузовике «в виду немцев» - их выдвинули в летние лагеря совсем близко к границе. Муж ее после войны был комендантом небольшого немецкого города и лично застрелил солдата, насиловавшего немку. Дом их был наполнен немецкой мебелью и немецким фарфором – я выросла среди них. Сын второй бабушкиной сводной сестры, обожаемый теткой принц, отправлен был во время войны в какой-то интернат, потому что там сытнее – а там было ужасно. Родной брат бабушки, имея трех маленьких детей, беременную четвертым жену и бронь – разбронировался, ушел в армию, закончил какое-то краткосрочное училище и через Москву отправлен был на Ленинградский фронт – но до Ленинграда он не доехал, их поезд разбомбили в районе Бологого, и он навсегда остался пропавшим без вести – почти навсегда, теперь в «книгах памяти» появилась его фамилия. Дети его после войны познали разнообразную тяжкую провинциальную подмосковную жизнь – у моего любимого дяди не было трех пальце на руке, их оторвало снарядом, который они где-то нашли детьми, он потом всю жизнь проработал токарем в НИИ в Троицке, до восьмидесяти лет, он бы старший из детей и закончил ФЗУ, другой сын в 1955-м году случайно запулял себе в живот из самодельного самострела – что стоило жизни моему прадеду, который метался, чтобы спасти внука, ответственный за детей погибшего сына, и в итоге умер от инфаркта – внук этот потом был капитаном речного парохода, дочь всю жизнь проработала в детском саду, младший сын по пьяни взломал какой-то ларек и загремел в тюрьму. Прадед во время войны пытался спасти всех и устроить Ноев ковчег – собрал в Пачелме, у невестки, всех своих бывших жен – и конечно там получился натуральный ад, и моя аристократическая прабабка не снесла, уехала оттуда после первой зимы – уехала в Киров, где работала уборщицей в школе, и писала письма бабушке, просила прислать ей хоть какое-то платье – а потом умерла, одна, с голоду умерла. Ее седьмой сын, единственный, которого она вырастила сама (так жизнь сложилась), мотаясь с ним по Сибири и работая в кукольных театрах, пропал без вести в первый день войны – и никто не думал, что он когда-нибудь вернется назад, он не должен был вернуться назад – он был наполовину еврей и служил на границе, на заставе, срочником - вся их застава попала в плен в первый день, он прожил четыре года в концлагере, назвавшись именем моего деда, мужа сводной сестры, моей бабушки, и фамилией матери, оставшейся у нее от второго мужа, моего прадеда, в день, когда было выявлено наконец, что он еврей – сосед по бараку донес – лагерь освободили наши войска, его «отфильтровали» и отправили дослуживать еще год. Невеста дождалась его в Свердловске – после войны они поженились. По другой линии бабушка, которую я никогда не видела, убежала из Твери с последним поездом – завод ее эвакуировали, а ее оставили охранять лабораторию с химикатами, сказали, что надо дожидаться тех, кому ее сдать – она ночью услышала шум в соседней комнате, в коммунальной квартире, вышла на кухню – сосед, комендант вокзала, фамилия его была кажется Николаев, сказал – а вы что здесь делаете? хватай ребенка и беги, вас всех перестреляют – я вас на поезд посажу – она свалила на скатерть детские вещи и буханку хлеба, сдернула скатерть со стола, схватила сына и побежала – немцев выбили из Твери через два месяца, а в квартире не осталось ничего, кроме ее фотографии, которую снял со стены ее муж, вернувшись с фронта.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Прадед был во фронтовом театре. Прабабушка во время войны умерла в Кирове с голоду, буквально с голоду, и где могила ее, не известно. Дед не был на фронте, потому что белый билет, из эвакуации сбежал обратно в Москву, потому что там было невыносимо, и тут тоже чуть не умер без карточек – бабушка спасла. Бабушка рыла окопы на трудфронте и 16 октября, когда их всех уволили с работы, чтобы не эвакуировать, а начальство удрало – вернулась в Москву, за всех своих восстанавливать справедливость, и шла по разоряемому городу, и нашла таки какое-то партийное начальство, и восстановила их всех на работе – этот рассказ я помню с детства, про 16 октября – потом тушила зажигалки на крыше своей Книжной палаты, и в июне 1945-го каким-то чудом родила мою маму. Бабушкина старшая сводная сестра убегала с детьми и офицерскими женами на грузовике «в виду немцев» - их выдвинули в летние лагеря совсем близко к границе. Муж ее после войны был комендантом небольшого немецкого города и лично застрелил солдата, насиловавшего немку. Дом их был наполнен немецкой мебелью и немецким фарфором – я выросла среди них. Сын второй бабушкиной сводной сестры, обожаемый теткой принц, отправлен был во время войны в какой-то интернат, потому что там сытнее – а там было ужасно. Родной брат бабушки, имея трех маленьких детей, беременную четвертым жену и бронь – разбронировался, ушел в армию, закончил какое-то краткосрочное училище и через Москву отправлен был на Ленинградский фронт – но до Ленинграда он не доехал, их поезд разбомбили в районе Бологого, и он навсегда остался пропавшим без вести – почти навсегда, теперь в «книгах памяти» появилась его фамилия. Дети его после войны познали разнообразную тяжкую провинциальную подмосковную жизнь – у моего любимого дяди не было трех пальце на руке, их оторвало снарядом, который они где-то нашли детьми, он потом всю жизнь проработал токарем в НИИ в Троицке, до восьмидесяти лет, он бы старший из детей и закончил ФЗУ, другой сын в 1955-м году случайно запулял себе в живот из самодельного самострела – что стоило жизни моему прадеду, который метался, чтобы спасти внука, ответственный за детей погибшего сына, и в итоге умер от инфаркта – внук этот потом был капитаном речного парохода, дочь всю жизнь проработала в детском саду, младший сын по пьяни взломал какой-то ларек и загремел в тюрьму. Прадед во время войны пытался спасти всех и устроить Ноев ковчег – собрал в Пачелме, у невестки, всех своих бывших жен – и конечно там получился натуральный ад, и моя аристократическая прабабка не снесла, уехала оттуда после первой зимы – уехала в Киров, где работала уборщицей в школе, и писала письма бабушке, просила прислать ей хоть какое-то платье – а потом умерла, одна, с голоду умерла. Ее седьмой сын, единственный, которого она вырастила сама (так жизнь сложилась), мотаясь с ним по Сибири и работая в кукольных театрах, пропал без вести в первый день войны – и никто не думал, что он когда-нибудь вернется назад, он не должен был вернуться назад – он был наполовину еврей и служил на границе, на заставе, срочником - вся их застава попала в плен в первый день, он прожил четыре года в концлагере, назвавшись именем моего деда, мужа сводной сестры, моей бабушки, и фамилией матери, оставшейся у нее от второго мужа, моего прадеда, в день, когда было выявлено наконец, что он еврей – сосед по бараку донес – лагерь освободили наши войска, его «отфильтровали» и отправили дослуживать еще год. Невеста дождалась его в Свердловске – после войны они поженились. По другой линии бабушка, которую я никогда не видела, убежала из Твери с последним поездом – завод ее эвакуировали, а ее оставили охранять лабораторию с химикатами, сказали, что надо дожидаться тех, кому ее сдать – она ночью услышала шум в соседней комнате, в коммунальной квартире, вышла на кухню – сосед, комендант вокзала, фамилия его была кажется Николаев, сказал – а вы что здесь делаете? хватай ребенка и беги, вас всех перестреляют – я вас на поезд посажу – она свалила на скатерть детские вещи и буханку хлеба, сдернула скатерть со стола, схватила сына и побежала – немцев выбили из Твери через два месяца, а в квартире не осталось ничего, кроме ее фотографии, которую снял со стены ее муж, вернувшись с фронта.
Без заголовка
lj_bekara
22-04-2020 01:27
первый телевизор в моей жизни был куплен дедушкой - незадолго до его смерти. когда я родилась - дедушки уже четыре года как не было, а у телевизора не было своего постоянного места - он жил на странном стуле на колесиках (откуда такой стул в советском союзе - сейчас я удивляюсь) и "переезжал". и когда к нему приходил мастер - телевизор часто ломался, и тогда вызывали мастера из какой-то государственной ремонтной конторы (других тогда и не было) - он всегда говорил "конечно я его помню, он один у меня такой подопечный - без места". телевизор был квадратный. без линзы - телевизоры с линзой я не застала)))
он сломался, когда мне было шесть. в школу я пошла без него. а новый появился, когда мне уже было восемь - его подарили бабушке на семидесятилетие две ее подруги - он стоил 140 рублей, и я помню, что тогда посчитала это символической цифрой - семьдесят на два... места для него не было тоже - и сперва его поставили на два стула - он над ними парил))) поставили его у книжкой полки - и я, дрожа, побежала искать в газете "Известия" телепрограмму - смотреть, что сегодня идет после программы "Время", и что мы будем смотреть! в тот день в 21.30 по второму каналу шел фильм "Мы из Кронштадта". его я и запомнила как первое (на самом деле не первое, но самое символически важное) в жизни кино
оба эти телевизора были черно-белые
черно-белый - вершина всего
ничто не сравнится с черно-белым
много лет - когда кругом были уже у людей цветные телевизоры - я представить не могла, что я буду смотреть цветное. думала - никогда не смогу.
и все самые лучшие в моей жизни фильмы - те, которые я смотрела когда была еще совсем молода - я видела черно-белыми.
вечером в детстве - до программы "Время" и после, два фильма в день, как часы - даже "Узбекфильм" зайдет, если очень хочешь, чтобы зашел
ночью в юности - в три часа ночи, невидящими глазами, в черно-белом телевизоре, когда показывали все самое лучшее - "Последнее танго в Париже", "Трудно первые сто лет" и Киру Муратову...
в промежутке отрочества - "Золотую фильмотеку Теда Тернера", где мне открылось, что старые американские фильмы ничем не отличаются от старых советских - по уровню моего восторга
этот телевизор и следующий стояли уже на "Сакте" - это радиола последний раз работала задолго до того как родилась я, и мы ее так и не починили - но и не выбросили, конечно
этот телевизор, прямоугольный, сломался в конце девяностых - и еще года через два уже мои подруги вскладчину подарили мне на день рождения новый - цветной и снова квадратный
думал ли кто-нибудь когда-нибудь, что я буду смотерть цветной телевизор? я не думала. но стала
несколько лет назад мы задвинули "Сакту" под занавеску и телевизор переехал на тумбочку из Икеи. квартира еще меньше стала напоминать лавку безумного старьевщика и притон наркоманов (последнее определение принадлежит электрику, который приходил менять люстру, оставшуюся "от старых хозяев" - помучившись сутки, мы вызвали его снова и попросили повесить старую люстру обратно - благо, на помойку не вынесли - не смогли опять же... электрик на сей раз деликатно промолчал - "любой каприз за ваши деньги". икеевские блины, на которые я пыталась ее заменить, продали через соцсеть)
в общем, старый наш JVS сейчас стоит под роялем, и наверное его надо все-таки вынести на помойку. карантин добил - не его, а нас. мы его включили, посмотрели - и неожиданно пришли таки к выводу, что да - пора.
всегда страшно что-то менять. очень страшно. страшно потерять. но черное-белое потерять конечно было еще страшней
жидкокристалическая хрень от самсунга, которую привез курьер, встала на икеевскую тумбочку, как будто стояла всегда - она для меня огромна, и я думала, что в эту вот дырку между стеллажом и роялем она не влезет... влезла.
только зачем все это, зачем? экран яркий - как будто в кино. невозможное космическое изображение. у него есть вайфай - и ютуб. вчера ночью я посмотрела на нем с ютуба "Звезду пленительного счастья". очень неправдоподобно и слабо местами очень - но все равно, что поделаешь. надо пробовать снова смотреть кино. надо себя заставлять
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
первый телевизор в моей жизни был куплен дедушкой - незадолго до его смерти. когда я родилась - дедушки уже четыре года как не было, а у телевизора не было своего постоянного места - он жил на странном стуле на колесиках (откуда такой стул в советском союзе - сейчас я удивляюсь) и "переезжал". и когда к нему приходил мастер - телевизор часто ломался, и тогда вызывали мастера из какой-то государственной ремонтной конторы (других тогда и не было) - он всегда говорил "конечно я его помню, он один у меня такой подопечный - без места". телевизор был квадратный. без линзы - телевизоры с линзой я не застала)))
он сломался, когда мне было шесть. в школу я пошла без него. а новый появился, когда мне уже было восемь - его подарили бабушке на семидесятилетие две ее подруги - он стоил 140 рублей, и я помню, что тогда посчитала это символической цифрой - семьдесят на два... места для него не было тоже - и сперва его поставили на два стула - он над ними парил))) поставили его у книжкой полки - и я, дрожа, побежала искать в газете "Известия" телепрограмму - смотреть, что сегодня идет после программы "Время", и что мы будем смотреть! в тот день в 21.30 по второму каналу шел фильм "Мы из Кронштадта". его я и запомнила как первое (на самом деле не первое, но самое символически важное) в жизни кино
оба эти телевизора были черно-белые
черно-белый - вершина всего
ничто не сравнится с черно-белым
много лет - когда кругом были уже у людей цветные телевизоры - я представить не могла, что я буду смотреть цветное. думала - никогда не смогу.
и все самые лучшие в моей жизни фильмы - те, которые я смотрела когда была еще совсем молода - я видела черно-белыми.
вечером в детстве - до программы "Время" и после, два фильма в день, как часы - даже "Узбекфильм" зайдет, если очень хочешь, чтобы зашел
ночью в юности - в три часа ночи, невидящими глазами, в черно-белом телевизоре, когда показывали все самое лучшее - "Последнее танго в Париже", "Трудно первые сто лет" и Киру Муратову...
в промежутке отрочества - "Золотую фильмотеку Теда Тернера", где мне открылось, что старые американские фильмы ничем не отличаются от старых советских - по уровню моего восторга
этот телевизор и следующий стояли уже на "Сакте" - это радиола последний раз работала задолго до того как родилась я, и мы ее так и не починили - но и не выбросили, конечно
этот телевизор, прямоугольный, сломался в конце девяностых - и еще года через два уже мои подруги вскладчину подарили мне на день рождения новый - цветной и снова квадратный
думал ли кто-нибудь когда-нибудь, что я буду смотерть цветной телевизор? я не думала. но стала
несколько лет назад мы задвинули "Сакту" под занавеску и телевизор переехал на тумбочку из Икеи. квартира еще меньше стала напоминать лавку безумного старьевщика и притон наркоманов (последнее определение принадлежит электрику, который приходил менять люстру, оставшуюся "от старых хозяев" - помучившись сутки, мы вызвали его снова и попросили повесить старую люстру обратно - благо, на помойку не вынесли - не смогли опять же... электрик на сей раз деликатно промолчал - "любой каприз за ваши деньги". икеевские блины, на которые я пыталась ее заменить, продали через соцсеть)
в общем, старый наш JVS сейчас стоит под роялем, и наверное его надо все-таки вынести на помойку. карантин добил - не его, а нас. мы его включили, посмотрели - и неожиданно пришли таки к выводу, что да - пора.
всегда страшно что-то менять. очень страшно. страшно потерять. но черное-белое потерять конечно было еще страшней
жидкокристалическая хрень от самсунга, которую привез курьер, встала на икеевскую тумбочку, как будто стояла всегда - она для меня огромна, и я думала, что в эту вот дырку между стеллажом и роялем она не влезет... влезла.
только зачем все это, зачем? экран яркий - как будто в кино. невозможное космическое изображение. у него есть вайфай - и ютуб. вчера ночью я посмотрела на нем с ютуба "Звезду пленительного счастья". очень неправдоподобно и слабо местами очень - но все равно, что поделаешь. надо пробовать снова смотреть кино. надо себя заставлять
Без заголовка
lj_bekara
28-03-2020 02:02
вообще я была сейчас в метро и на улице до и после 11 вечера - впечатления сильные
пятница - и ни души
изредка молодые люди парами и по одному
в метро молодые люди восточной внешности - кучками. уже напрягает
на рынке группа рабочих русских, явно вахтовиков, очень не москвичей, очень матом говорят - напрягает тоже
ощущение собственной заточенности на восприятие опасности
"Ворота запри - как ТОГДА запирали" - говорят в "Баклажанах" Заяицкого, говорят с чувством и надеждой на возвращение прекрасного и ужасного прошлого (тогда это было про гражданскую)
как тогда - как в девяностые, когда ты был звеняще один на этих пустых улицах
по мере удаления от метро уже полная пустота и одинокие люди шарахаются друг от друга.
и ты шарахаешься
интересно, во что это все выльется
телефон очень вовремя вырубился и дал мне это чувство пустоты и свободы
курить в ночи на лавочке на полпути к дому - и думать, что все звенит)))
"Так сразу никогда не начинается" - с тоской говорят в "Баклажанах"
"Поезда еще ходят!" - с восторгом
ужас и восторг ожидает нас
чума, товарищи
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
вообще я была сейчас в метро и на улице до и после 11 вечера - впечатления сильные
пятница - и ни души
изредка молодые люди парами и по одному
в метро молодые люди восточной внешности - кучками. уже напрягает
на рынке группа рабочих русских, явно вахтовиков, очень не москвичей, очень матом говорят - напрягает тоже
ощущение собственной заточенности на восприятие опасности
"Ворота запри - как ТОГДА запирали" - говорят в "Баклажанах" Заяицкого, говорят с чувством и надеждой на возвращение прекрасного и ужасного прошлого (тогда это было про гражданскую)
как тогда - как в девяностые, когда ты был звеняще один на этих пустых улицах
по мере удаления от метро уже полная пустота и одинокие люди шарахаются друг от друга.
и ты шарахаешься
интересно, во что это все выльется
телефон очень вовремя вырубился и дал мне это чувство пустоты и свободы
курить в ночи на лавочке на полпути к дому - и думать, что все звенит)))
"Так сразу никогда не начинается" - с тоской говорят в "Баклажанах"
"Поезда еще ходят!" - с восторгом
ужас и восторг ожидает нас
чума, товарищи
Без заголовка
lj_bekara
27-03-2020 11:01
С днем театра нас всех
Нет ничего лучше театра
Правда
Говорю как человек, который не вырос в театре (но при этом почему-то всегда хотела ставить спектакли – просто потому что я читала пьесы)))
Когда я стала ходить в театр (позже, чем начала читать) – я влюбилась в него как зритель.
Когда я попала в него на самом деле (очень поздно попала) – я поняла, что стремилась всю жизнь туда не зря.
Потому что нигде не бывает так чудовищно тяжело, как в театре. И нигде не бывает так здорово. Потому что рай и ад всегда в одном месте.
Там есть актеры. Многие считают, что они вообще не люди – так вот они именно что люди, такие – химически чистые люди, со всеми их потрясающими и ужасными качествам – голые в театре, как перед господом богом.
Там есть еще люди, не актеры – и большей частью они очень хорошие))) Ну по крайней мере ты ждешь от них, что они будут таковыми – они же в театре!
Там есть чудо – на краткий миг – но чудо и бывает только на краткий миг, иначе оно не чудо.
Если я прихожу в театр как зритель – я хочу чтобы меня избили до полусмерти, чтобы я не могла дышать – и одновременно это будет праздник.
Ни с чем кроме любви это не сравнится
А нет ничего лучше любви
Пусть все это выживет сейчас – театр как явление, и люди как люди.
С праздником нас
Про подарки и переживания – в следующем посте)))
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
С днем театра нас всех
Нет ничего лучше театра
Правда
Говорю как человек, который не вырос в театре (но при этом почему-то всегда хотела ставить спектакли – просто потому что я читала пьесы)))
Когда я стала ходить в театр (позже, чем начала читать) – я влюбилась в него как зритель.
Когда я попала в него на самом деле (очень поздно попала) – я поняла, что стремилась всю жизнь туда не зря.
Потому что нигде не бывает так чудовищно тяжело, как в театре. И нигде не бывает так здорово. Потому что рай и ад всегда в одном месте.
Там есть актеры. Многие считают, что они вообще не люди – так вот они именно что люди, такие – химически чистые люди, со всеми их потрясающими и ужасными качествам – голые в театре, как перед господом богом.
Там есть еще люди, не актеры – и большей частью они очень хорошие))) Ну по крайней мере ты ждешь от них, что они будут таковыми – они же в театре!
Там есть чудо – на краткий миг – но чудо и бывает только на краткий миг, иначе оно не чудо.
Если я прихожу в театр как зритель – я хочу чтобы меня избили до полусмерти, чтобы я не могла дышать – и одновременно это будет праздник.
Ни с чем кроме любви это не сравнится
А нет ничего лучше любви
Пусть все это выживет сейчас – театр как явление, и люди как люди.
С праздником нас
Про подарки и переживания – в следующем посте)))
Лимонов
lj_bekara
20-03-2020 22:37
Летом 1992 года я продавала книги у входа в Манеж – когда Манежная площадь, огромная и залитая солнцем, еще была.
На прилавке у меня лежала книга «Это я, Эдичка».
Я открыла ее в середине – там, где было написано «вот она лежит, растворив пизду, со своей подругой лесбиянкой» – и закрыла, потому что читать это я не могла. Физически.
Но книгу купила. Потому что понимала, что прочитать надо.
Через два года, летом 1994-го, после первого курса университета, летом на балконе, я прочитала «Эдичку».
Это всё было про меня, всё. Это я сидела на этом балконе – или он сидел. Варил «щи из курицы» (никогда не варила щи из курицы) и стирал порошком «Тайд» (у нас только что появился порошок «Тайд», это само по себе было ударом под дых). Я сказала тогда, что у меня с этим человеком одна кровь в жилах переливается – пафосно до ужаса, но тогда было еще время, когда мы имели смелость не бояться пафоса.
«Эдичка» навсегда останется для меня великой книгой о любви к женщине. И читала я ее не раз, и не только тогда. Хотя давно уже не читала.
Потом я прочитала «Русское» – стихи до эмиграции. Конечно – стихи у Лимонова всегда будут самым главным. Он поэт. Поэт это отдельное. Это не измеряется.
Всё «Русское» целиком и несколько стихотворений из Нью-Йоркского цикла.
Потом когда-то позже Валерий Алексеевич Носырев (в дубленке которого я хожу второй год – отдала его вдова) сказал, услышав, что я люблю Лимонова – ну был такой, да, ходил, орал «по улице идет Кропоткин» – так тогда все так ходили! Этого мне уже не понять – я не буду пытаться влезть в голову тех, кто видел живьем, я всегда за чистый текст без переписок и мемуаров (они имеют право на существование на сайте Прожито и как материал – но для совершенно иных произведений, просто не надо смешивать).
Друзья мои когда-то ходили в бункер брать у него интервью и не взяли меня с собой – тогда я их обругала, но специально никогда не стремилась – как сложилось, так и сложилось. Не приближаться. Быть только текстом.
Стихи на первом месте для меня.
«Эдичка» на втором.
Рассказы на третьем. Но конечно именно в них рассыпано множество всего, что для меня будет главным.
«Великая мать любви». «Двойник». «До совершеннолетия». И далее.
Не важно, если сейчас мы это не читаем. Это не он стал хуже. Это мы. Это я – хуже. Я давно уже почти ничего не читаю. Обрывки фраз в памяти – важнее. Живут несмотря ни на что, несмотря на то, что мы скурвились и перестали читать – книжные дети, сделавшие сами себя из любви и книги.
Романы – на четвертом. Всегда были с большим отрывом, меня всегда скребло, когда повествование не велось у него от лица «я» – поэт это всегда «я».
Но «Смерть современных героев» я прочитала таки трижды – и заставила себя полюбить. В 1998 году в экспедиции в Орле я купила эту книгу в букинисте – хотя дома у меня была такая же – просто потому что было ощущение, что я не могу оставить ее здесь одну. Не могу бросить.
Читала всю дорогу до Москвы в автобусе. И наконец меня пропирало.
И сейчас – сейчас! – мы это уже они. Наша грудь опустилась от этих поездок в поезде. Мы стареем – но это все еще мы, и оно (это невыразимое оно) есть еще в нас.
То, что было написано после девяностых – я уже не читаю. Не надо и не буду.
В 2000-м в рецензии на «316 пункт Б» написала то, что тогда было главным – потому что пришли люди, которые смотрели не на тексты, а на политическую деятельность (за стратегию 31 я ему все равно благодарна – но это я отделяю, хотя понимаю, что он не отделял): «Чего мы собственно не можем простить ему? Того, что он жив».
Мертвый он всех бы устраивал – а он имел наглость еще почти тридцать с лишним лет быть живым. Очень надеюсь, что ему было хорошо в этой жизни. Верю, что было.
Теперь, конечно, он всех уже устраивает.
Правда, я боюсь, что читать больше вообще уже никто никогда не будет.
И мы сами забудем, как читать тексты.
Но мы пока живы – и в нашем сознании живут хотя бы какие-то пятна, от прочитанного ранее.
«Шампейн!» - Черная мама хорошо воспитала проститутку Базуку» - последнее, что я вспоминала недавно.
Ах, да – «Наши национальные подвиги гонят немцев на их родину» - из стихотворения «1943» - «мне, Лимонову, один год». Надпись на форзац для учебника истории.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Летом 1992 года я продавала книги у входа в Манеж – когда Манежная площадь, огромная и залитая солнцем, еще была.
На прилавке у меня лежала книга «Это я, Эдичка».
Я открыла ее в середине – там, где было написано «вот она лежит, растворив пизду, со своей подругой лесбиянкой» – и закрыла, потому что читать это я не могла. Физически.
Но книгу купила. Потому что понимала, что прочитать надо.
Через два года, летом 1994-го, после первого курса университета, летом на балконе, я прочитала «Эдичку».
Это всё было про меня, всё. Это я сидела на этом балконе – или он сидел. Варил «щи из курицы» (никогда не варила щи из курицы) и стирал порошком «Тайд» (у нас только что появился порошок «Тайд», это само по себе было ударом под дых). Я сказала тогда, что у меня с этим человеком одна кровь в жилах переливается – пафосно до ужаса, но тогда было еще время, когда мы имели смелость не бояться пафоса.
«Эдичка» навсегда останется для меня великой книгой о любви к женщине. И читала я ее не раз, и не только тогда. Хотя давно уже не читала.
Потом я прочитала «Русское» – стихи до эмиграции. Конечно – стихи у Лимонова всегда будут самым главным. Он поэт. Поэт это отдельное. Это не измеряется.
Всё «Русское» целиком и несколько стихотворений из Нью-Йоркского цикла.
Потом когда-то позже Валерий Алексеевич Носырев (в дубленке которого я хожу второй год – отдала его вдова) сказал, услышав, что я люблю Лимонова – ну был такой, да, ходил, орал «по улице идет Кропоткин» – так тогда все так ходили! Этого мне уже не понять – я не буду пытаться влезть в голову тех, кто видел живьем, я всегда за чистый текст без переписок и мемуаров (они имеют право на существование на сайте Прожито и как материал – но для совершенно иных произведений, просто не надо смешивать).
Друзья мои когда-то ходили в бункер брать у него интервью и не взяли меня с собой – тогда я их обругала, но специально никогда не стремилась – как сложилось, так и сложилось. Не приближаться. Быть только текстом.
Стихи на первом месте для меня.
«Эдичка» на втором.
Рассказы на третьем. Но конечно именно в них рассыпано множество всего, что для меня будет главным.
«Великая мать любви». «Двойник». «До совершеннолетия». И далее.
Не важно, если сейчас мы это не читаем. Это не он стал хуже. Это мы. Это я – хуже. Я давно уже почти ничего не читаю. Обрывки фраз в памяти – важнее. Живут несмотря ни на что, несмотря на то, что мы скурвились и перестали читать – книжные дети, сделавшие сами себя из любви и книги.
Романы – на четвертом. Всегда были с большим отрывом, меня всегда скребло, когда повествование не велось у него от лица «я» – поэт это всегда «я».
Но «Смерть современных героев» я прочитала таки трижды – и заставила себя полюбить. В 1998 году в экспедиции в Орле я купила эту книгу в букинисте – хотя дома у меня была такая же – просто потому что было ощущение, что я не могу оставить ее здесь одну. Не могу бросить.
Читала всю дорогу до Москвы в автобусе. И наконец меня пропирало.
И сейчас – сейчас! – мы это уже они. Наша грудь опустилась от этих поездок в поезде. Мы стареем – но это все еще мы, и оно (это невыразимое оно) есть еще в нас.
То, что было написано после девяностых – я уже не читаю. Не надо и не буду.
В 2000-м в рецензии на «316 пункт Б» написала то, что тогда было главным – потому что пришли люди, которые смотрели не на тексты, а на политическую деятельность (за стратегию 31 я ему все равно благодарна – но это я отделяю, хотя понимаю, что он не отделял): «Чего мы собственно не можем простить ему? Того, что он жив».
Мертвый он всех бы устраивал – а он имел наглость еще почти тридцать с лишним лет быть живым. Очень надеюсь, что ему было хорошо в этой жизни. Верю, что было.
Теперь, конечно, он всех уже устраивает.
Правда, я боюсь, что читать больше вообще уже никто никогда не будет.
И мы сами забудем, как читать тексты.
Но мы пока живы – и в нашем сознании живут хотя бы какие-то пятна, от прочитанного ранее.
«Шампейн!» - Черная мама хорошо воспитала проститутку Базуку» - последнее, что я вспоминала недавно.
Ах, да – «Наши национальные подвиги гонят немцев на их родину» - из стихотворения «1943» - «мне, Лимонову, один год». Надпись на форзац для учебника истории.
Без заголовка
lj_bekara
08-03-2020 06:07
вот мне говорят, что надо дублировать тут про спектакли...
не привыкла я тут
и нечего засорять
но вот на этой неделе есть три спектакля - и два из них хоть отменяй (может быть и отменим) потому что зрителей на них я еще не собрала...
если кто захочет - найдем и дешевые, и очень дешевые и бесплатные билеты (если не отменим к чертовой матери - я не успеваю наковыривать зрителей чайной ложкой)
10 марта, вторник, в 20.00 – «ЧЕТВЕРТАЯ ВЫСОТА. СОЧИНЕНИЕ НА ТЕМУ». Премьера. Экспериментальный, пластический, импровизационный психологический спектакль о детстве и о конце детства. http://www.zorina.theater/?p=2268
13 марта, пятница, в 20.00 – «ГРЕКИ. ЭДИП. МЕДЕЯ». Наш самый веселый спектакль – по мотивам греческих мифов. http://www.zorina.theater/?p=555
14 марта, суббота, в 20.00 – «CПАСТИ БРИТАНИЮ!» Нежные и тонкие девушки о Мерлине, короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. http://www.zorina.theater/?p=529
Все спектакли этой недели будут сыграны на сцене «Площадка на Цветном» – Цветной бульвар, д. 28, стр. 1, пять минут пешком от метро «Цветной бульвар».
Все спектакли – 12+ (можно с детьми)
Москва
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
вот мне говорят, что надо дублировать тут про спектакли...
не привыкла я тут
и нечего засорять
но вот на этой неделе есть три спектакля - и два из них хоть отменяй (может быть и отменим) потому что зрителей на них я еще не собрала...
если кто захочет - найдем и дешевые, и очень дешевые и бесплатные билеты (если не отменим к чертовой матери - я не успеваю наковыривать зрителей чайной ложкой)
10 марта, вторник, в 20.00 – «ЧЕТВЕРТАЯ ВЫСОТА. СОЧИНЕНИЕ НА ТЕМУ». Премьера. Экспериментальный, пластический, импровизационный психологический спектакль о детстве и о конце детства. http://www.zorina.theater/?p=2268
13 марта, пятница, в 20.00 – «ГРЕКИ. ЭДИП. МЕДЕЯ». Наш самый веселый спектакль – по мотивам греческих мифов. http://www.zorina.theater/?p=555
14 марта, суббота, в 20.00 – «CПАСТИ БРИТАНИЮ!» Нежные и тонкие девушки о Мерлине, короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. http://www.zorina.theater/?p=529
Все спектакли этой недели будут сыграны на сцене «Площадка на Цветном» – Цветной бульвар, д. 28, стр. 1, пять минут пешком от метро «Цветной бульвар».
Все спектакли – 12+ (можно с детьми)
Москва
Без заголовка
lj_bekara
27-11-2019 02:16
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Без заголовка
lj_bekara
05-05-2019 17:32
Вымыла очередное окно и имею право на мемуар.
Вчера рассказывала Любе, как мы познакомились с Анной Вацлавовной Годинер
Мне было 12 лет и я в школьные каникулы ездила каждый день в центральную районную библиотеку, в читальный зал, читать "Графиню де Монсоро" - потому что взять ее на абонемент было невозможно.
*в этом месте слушатели младше меня говорят "ух!" - неужели никак иначе было нельзя?! - отвечаем, да, никак, это было советское время, время книжного дефицита)))
Там меня заметила Анна Вацлавовна. которая работала в читальном зале - и пригласила в Клуб любителей чтения, который она придумала и вела.
И началось счастливое время.
Одно из моих счастливых времен - я счастливый человек, тьфу-тьфу-тьфу, и счастливых времен у меня было много.
Это счастливое время было время всего первого - именно тогда случились у меня три моих первых любви - каждая из которых была первая (и ни одна из них - не к мужчине или не к реально существовавшему мужчине).
Четвертой моей первой любовью стал истфак МГУ, куда тоже меня привезла, за руку привела, Анна Вацлавовна - ей я должна быть благодарна за все это, да в общем-то почти вообще за все (кроме самого главного, которое от мамы).
А в Клубе любителей чтения - по субботам. когда читальный закрывался ради нас в три часа и принадлежал нам до пяти - мы читали книги (и писали сами, конечно, как же без этого - и то, что мы писали, Анна Вацлавовна перепечатывала, делала альманах, переплетала и дарила каждому каждый год по большой книжке - и все это на свои нищенские деньги, разумеется, как я поняла только потом).
Первый год мы читали (и обсуждали и чего еще только ни делали) "Хранителей" Толкиена.
Эта книга никогда бы не попала в поле моего зрения - ибо никаких друзей семьи, благодаря которым я могла бы ее прочитать, у нас не было - а школа и все официальное было бесконечно далеко от "Хранителей".
**в этом месте слушатели младше меня говорят "ух!" - неужели такое возможно?! - отвечаем, да, возможно, это было советское время, время книжного дефицита)))))))
Второй год мы читали и обсуждали и устраивали викторины и чего только не - по рассказам о Шерлоке Холмсе.
Это конечно была вполне общеизвестная книга - но мы так подробно и долго и пристально пахали ее - что и она оказала на меня огромное влияние.
А на третий год, когда уже Анна Вацлавнвна вынуждена была уйти из библиотеки и пойти работать в Дом пионеров на Вадковском, и мы ушли за ней - тогда Анна Вацлавовна мечтала, чтобы мы прочитали "Унесенные ветром".
Но даже сама Анна Вацлавовна не читала эту книгу тогда - она про нее только слышала, а достать ее было невозможно, хотя она была переведена и издана - и я прочитала ее уже позже.
***в этом месте слушатели младше меня говорят "ух!" - неужели такое возможно?! - отвечаем, да, и это возможно, это было советское время (хотя и - чтобы не пугать никого моей мафусаиловой памятью - уже позднесоветское)))
В этом месте я закончу свой никому не нужный мемуар - ибо начался грибной дождь, а за ним, говорят, будет гроза! Но окно я вымыть все-таки успела!!!
А Анна Вацлавовна - человек совершенно удивительный и прекрасный. Мне очень повезло. в очередной раз.
/будем честны, это перепост из фб - но там все теряется - а здесь хранится/
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Вымыла очередное окно и имею право на мемуар.
Вчера рассказывала Любе, как мы познакомились с Анной Вацлавовной Годинер
Мне было 12 лет и я в школьные каникулы ездила каждый день в центральную районную библиотеку, в читальный зал, читать "Графиню де Монсоро" - потому что взять ее на абонемент было невозможно.
*в этом месте слушатели младше меня говорят "ух!" - неужели никак иначе было нельзя?! - отвечаем, да, никак, это было советское время, время книжного дефицита)))
Там меня заметила Анна Вацлавовна. которая работала в читальном зале - и пригласила в Клуб любителей чтения, который она придумала и вела.
И началось счастливое время.
Одно из моих счастливых времен - я счастливый человек, тьфу-тьфу-тьфу, и счастливых времен у меня было много.
Это счастливое время было время всего первого - именно тогда случились у меня три моих первых любви - каждая из которых была первая (и ни одна из них - не к мужчине или не к реально существовавшему мужчине).
Четвертой моей первой любовью стал истфак МГУ, куда тоже меня привезла, за руку привела, Анна Вацлавовна - ей я должна быть благодарна за все это, да в общем-то почти вообще за все (кроме самого главного, которое от мамы).
А в Клубе любителей чтения - по субботам. когда читальный закрывался ради нас в три часа и принадлежал нам до пяти - мы читали книги (и писали сами, конечно, как же без этого - и то, что мы писали, Анна Вацлавовна перепечатывала, делала альманах, переплетала и дарила каждому каждый год по большой книжке - и все это на свои нищенские деньги, разумеется, как я поняла только потом).
Первый год мы читали (и обсуждали и чего еще только ни делали) "Хранителей" Толкиена.
Эта книга никогда бы не попала в поле моего зрения - ибо никаких друзей семьи, благодаря которым я могла бы ее прочитать, у нас не было - а школа и все официальное было бесконечно далеко от "Хранителей".
**в этом месте слушатели младше меня говорят "ух!" - неужели такое возможно?! - отвечаем, да, возможно, это было советское время, время книжного дефицита)))))))
Второй год мы читали и обсуждали и устраивали викторины и чего только не - по рассказам о Шерлоке Холмсе.
Это конечно была вполне общеизвестная книга - но мы так подробно и долго и пристально пахали ее - что и она оказала на меня огромное влияние.
А на третий год, когда уже Анна Вацлавнвна вынуждена была уйти из библиотеки и пойти работать в Дом пионеров на Вадковском, и мы ушли за ней - тогда Анна Вацлавовна мечтала, чтобы мы прочитали "Унесенные ветром".
Но даже сама Анна Вацлавовна не читала эту книгу тогда - она про нее только слышала, а достать ее было невозможно, хотя она была переведена и издана - и я прочитала ее уже позже.
***в этом месте слушатели младше меня говорят "ух!" - неужели такое возможно?! - отвечаем, да, и это возможно, это было советское время (хотя и - чтобы не пугать никого моей мафусаиловой памятью - уже позднесоветское)))
В этом месте я закончу свой никому не нужный мемуар - ибо начался грибной дождь, а за ним, говорят, будет гроза! Но окно я вымыть все-таки успела!!!
А Анна Вацлавовна - человек совершенно удивительный и прекрасный. Мне очень повезло. в очередной раз.
/будем честны, это перепост из фб - но там все теряется - а здесь хранится/
Без заголовка
lj_bekara
23-04-2019 16:25
Вчера была «Колбаса». Ей было пять лет. Мне кажется – никогда она не была такой – замечательной, скажем так. Удивительной. И Шатохин никогда не был так прекрасен. И все артисты. И я была счастлива. И думала – все-таки иногда думала даже во время спектакля – о своем.
О том, что «Колбаса» была – невозможное. Абсолютно, совершенно невозможное. И ничего столь же важного для меня наверное никогда не будет – потому что все остальное является/являлось/может явиться, может быть – чуть более возможным. Я пытаюсь хвататься за возможное – нельзя же все время всех под невозможное подставлять. Нельзя же се время заставлять всех вместе со мной гибнуть.
Нельзя – но работает по-прежнему только невозможное.
Как же я хочу его захотеть.
Как же я хочу его смочь.
Как же я хочу, чтобы все невозможное еще было.
Я много чего хочу. Разного. Но блин – поскольку вчера была «Колбаса» и я была счастлива – блин, пусть мне удастся еще хоть когда-нибудь поставить спектакль. Который был бы абсолютно невозможен.
На самом деле я просто хочу заорать в безграничные небеса – блин, дай поставить спектакль.
И не один. И не два.
Черт, черт, черт.
Просто дай возможностей для невозможного.
Сил, людей и денег – да, вот этого вот всего тоже дай, без этого никуда.
И невозможного.
И дай при этом сохранить все, что есть, и все, что мне дорого.
То есть тоже невозможного.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Вчера была «Колбаса». Ей было пять лет. Мне кажется – никогда она не была такой – замечательной, скажем так. Удивительной. И Шатохин никогда не был так прекрасен. И все артисты. И я была счастлива. И думала – все-таки иногда думала даже во время спектакля – о своем.
О том, что «Колбаса» была – невозможное. Абсолютно, совершенно невозможное. И ничего столь же важного для меня наверное никогда не будет – потому что все остальное является/являлось/может явиться, может быть – чуть более возможным. Я пытаюсь хвататься за возможное – нельзя же все время всех под невозможное подставлять. Нельзя же се время заставлять всех вместе со мной гибнуть.
Нельзя – но работает по-прежнему только невозможное.
Как же я хочу его захотеть.
Как же я хочу его смочь.
Как же я хочу, чтобы все невозможное еще было.
Я много чего хочу. Разного. Но блин – поскольку вчера была «Колбаса» и я была счастлива – блин, пусть мне удастся еще хоть когда-нибудь поставить спектакль. Который был бы абсолютно невозможен.
На самом деле я просто хочу заорать в безграничные небеса – блин, дай поставить спектакль.
И не один. И не два.
Черт, черт, черт.
Просто дай возможностей для невозможного.
Сил, людей и денег – да, вот этого вот всего тоже дай, без этого никуда.
И невозможного.
И дай при этом сохранить все, что есть, и все, что мне дорого.
То есть тоже невозможного.
Без заголовка
lj_bekara
04-04-2019 10:56
в этот день пять лет назад мы выпускали "Колбасу" - я металась в поисках антикварной тарелки под колбасу, глаза мои были как ацетиленовые горелки, целующиеся в ватниках целовались с ватниках, все рушилось, никто ничего не успевал, 7 и 8 были первые прогоны, 9 и 10 - первые спектакли, человек, который пришел на оба по секрету сказал, что де - это же небо и земля, вчера и сегодня... конечно небо и земля, ибо вчера по сути прогон был только третий(((
через две недели, 22 апреля, мы играем его снова - кажется в 48-й раз, надо пересчитать - небо и земля, да.
завтра мы играем "Британию" - не помню в какой раз, надо пересчитать. через неделю "Греков", потом еще Киплинга - сезон закрывается, ааа, билеты не проданы, вызовы не отправлены, я забыла про программки, зрители опять забудут про спектакли, я думаю только про деньги и про зрителей, что будет со спектаклями и прочая и прочая.
пять лет назад я писала "как же я всех заебала" - еще без замка. сейчас все время пишу - как же я заебалась. уже даже не пишу, и так ясно
сама я хочу написать - сильно ли я изменилась? но за какой срок? за пять лет? за два года? за последние лет пятнадцать??? и что с этим делать?
и как жить дальше?
и зачем?
позавчера был прогон, следующий будет дай бог через две недели, следующие - дай бог если будут вообще, надо метаться в поисках лестницы, мячиков и коробки, и что это вообще такое, и кому это все надо, и какой ужас - дай бог чтобы через пять лет можно было бы сказать, что теперь то да - небо и земля...
что это зачем это кому это что есть что будет и как жить дальше - не дает ответа
просто радуйся
не обращая внимание на ощущение постоянного ужаса
стучи по дереву и молись
и как-то передвигайся
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
в этот день пять лет назад мы выпускали "Колбасу" - я металась в поисках антикварной тарелки под колбасу, глаза мои были как ацетиленовые горелки, целующиеся в ватниках целовались с ватниках, все рушилось, никто ничего не успевал, 7 и 8 были первые прогоны, 9 и 10 - первые спектакли, человек, который пришел на оба по секрету сказал, что де - это же небо и земля, вчера и сегодня... конечно небо и земля, ибо вчера по сути прогон был только третий(((
через две недели, 22 апреля, мы играем его снова - кажется в 48-й раз, надо пересчитать - небо и земля, да.
завтра мы играем "Британию" - не помню в какой раз, надо пересчитать. через неделю "Греков", потом еще Киплинга - сезон закрывается, ааа, билеты не проданы, вызовы не отправлены, я забыла про программки, зрители опять забудут про спектакли, я думаю только про деньги и про зрителей, что будет со спектаклями и прочая и прочая.
пять лет назад я писала "как же я всех заебала" - еще без замка. сейчас все время пишу - как же я заебалась. уже даже не пишу, и так ясно
сама я хочу написать - сильно ли я изменилась? но за какой срок? за пять лет? за два года? за последние лет пятнадцать??? и что с этим делать?
и как жить дальше?
и зачем?
позавчера был прогон, следующий будет дай бог через две недели, следующие - дай бог если будут вообще, надо метаться в поисках лестницы, мячиков и коробки, и что это вообще такое, и кому это все надо, и какой ужас - дай бог чтобы через пять лет можно было бы сказать, что теперь то да - небо и земля...
что это зачем это кому это что есть что будет и как жить дальше - не дает ответа
просто радуйся
не обращая внимание на ощущение постоянного ужаса
стучи по дереву и молись
и как-то передвигайся
Без заголовка
lj_bekara
31-12-2018 14:36
Год смертей для всех - даже для меня. Витька умер. Новый год по магаданскому времени больше встречать не с кем. Осознание невозможно - слишком редко все было. Год назад виделись. Больше все. Двадцать лет встречала по магаданскому.
Очень сложный и тяжкий. Но не жалеть же о нем. Все были. Всё было. За каждый день благодарна. Счастлива.
Пусть следующий будет еще лучше.
И пусть все будут.
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Год смертей для всех - даже для меня. Витька умер. Новый год по магаданскому времени больше встречать не с кем. Осознание невозможно - слишком редко все было. Год назад виделись. Больше все. Двадцать лет встречала по магаданскому.
Очень сложный и тяжкий. Но не жалеть же о нем. Все были. Всё было. За каждый день благодарна. Счастлива.
Пусть следующий будет еще лучше.
И пусть все будут.
Без заголовка
lj_bekara
29-08-2018 02:48
сегодня у меня день рождения
это специальный пост - для связи с теми, кто остался здесь
и чтобы не забыть это место, которое долго было лучшим местом на земле
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
сегодня у меня день рождения
это специальный пост - для связи с теми, кто остался здесь
и чтобы не забыть это место, которое долго было лучшим местом на земле
Без заголовка
lj_bekara
29-08-2018 02:48
сегодня у меня день рождения
это специальный пост - для связи с теми, кто остался здесь
и чтобы не забыть это место, которое долго было лучшим местом на земле
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
сегодня у меня день рождения
это специальный пост - для связи с теми, кто остался здесь
и чтобы не забыть это место, которое долго было лучшим местом на земле
Без заголовка
lj_bekara
18-05-2018 12:26
Одна работа сегодня отменилась – чуть продыху – и по этому случаю начались какие-то мемории.
Вспомнила я один свой текст старый, полезла искать – нашла другой.
Сижу, перечитываю – понимая, что когда-то могла я вот так писать.
Эта – пишущая часть меня – она ведь ушла, растворилась – ничего не бывает за просто так, всегда приходится менять, одно на другое. Я не жалею – то есть жалею, просто я не раскаиваюсь, а не жалеть невозможно, иначе значит, что не любил.
В перестройку и в девяностые я очень хотела писать. Меня перло от самого процесса, хотя с самого начала было понятно, что не писать мне прозу. Записалось в результате только в конце девяностых, когда появился «Русский журнал» - пишущие обрели возможность выписывать из себя всё – отталкиваясь от не ими написанных книжек, не ими поставленных спектаклей. Потом время рецензентов закончилось навсегда – появились соцсети – и настало десять прекрасных лет Живого Журнала. Но и они потом кончились – и жизни изменились. Мало что было так прекрасно как Живой Журнал – текст из которого я и хотела сейчас найти – но даже там не писалось так отвязно и строго – именно строгость формы провоцировала отвязность – как в рецензиях.
Я нашла сейчас файл с рецензиями, которые никогда нигде не публиковались. Они и были написаны – для внутреннего. Для одного конкурса – и даже не от моего имени, попросили написать за другого человека. Полная свобода от ответственности вкупе с яростью от необходимости читать то, что читать не хотелось, породило этот выплеск – прелесть которого сейчас для меня в той молодой еще удали – не очень уже молодой, но еще не согнувшейся ни под каким бременем – которая была у меня одиннадцать лет назад.
*Для тех, кому нужен анонс по авторам – Арабов, Быков, Зайончковский, Иванов, Нестеренко, Сорокин и какой-то Сухочев. Получил ли кто-то из них в результате какие-нибудь премии за это – не помню, но вряд ли.
Арабов Ю. Флагелланты. М.: Вагриус, 2006. 320 с.
«Флагелланты» - самобичующиеся (из словаря – и из эпиграфа к книге). Однако к сектам и средневековью роман Арабова отношения не имеет. К сожалению.
Как бы ни было велико изначальное желание проникнуться этой книгой, возможность такая если и существует, то только для того, чья обида на мир достаточно велика. Обида – как главная эмоция, как двигатель сюжета – жизненного или романного. Вообще, философия этой книги хорошо пойдет на митинге любых «обиженных» – если пересказать там, например, некоторые сюжетные ходы (разумеется, выдавая их за чистую монету), можно получить живые отклики, поддержку и одобрение. Но только там.
Начинается все менее безнадежно – с описания детства героя, с события, перевернувшего его жизнь – мать, оперная певица, ослепла во время исполнения партии Иоланты, отождествив себя с персонажем. Далее идет краткое описание психологической «бытовухи» – мать очень хотела сделать из мальчика музыканта, мальчик сопротивлялся, но не слишком сильно – потому, в меру ненавидя музыку, оказался в конце концов в симфоническом оркестре рядовым гобоистом, в меру будучи равнодушен к матери и сестре, прожил с ними всю жизнь. Большая часть этой жизни перечеркивается и опускается – мальчик просыпается от сна сорока с лишним лет, проспав не только застой, но и перестройку и девяностые годы, с которыми для него, несомненно, «все ясно» – при коммунистах не было ничего хорошего, но почему-то потом все равно начинается пафос про последние времена. Впрочем, здесь этот пафос доводится до логического конца – последние времена закономерно следует встречать в могиле, только там можно спрятаться от жизни. Краткий выход героя «на поверхность» – от спячки в оркестре до погребения заживо – связан с поисками новой работы, приводящими его в некий подземный и тоже по существу загробный мир. Герой устраивается на работу в некую корпорацию, находящуюся на станции метро "Римская", вход через тоннель. Там заставляют делать нечто совершенно бессмысленное, но платят очень много долларов. Все это откровенно смахивает на руку дьявола, и читатель предпринимает безнадежную попытку уверить себя, что дальше начнется хоть что-то глубокое – ну, кто знает? – однако выясняется, что это всего лишь банальная контора по превращению России в демократическую страну путем приучения ее граждан тратить большие суммы. Тех, кто не сумел правильно потратить зарплату, убивают. Главным начальником странной конторы является при этом египетская мумия, с которой герой вступает во вполне плотскую любовную связь…
Закручено все это не без лихости – но ввиду абсолютной бредовости содержания получается, что автор проигрывает за счет формы. Для любителей разговоров о «дерьмократах» и гибели России написано все-таки сложновато, для нелюбителей подобных тем – мелковато. Серия карикатурных росчерков, посредством которого предполагается получить картину бессмысленности современного существования, с мистическим элементом. И очень, очень обидно за автора, потому что если это действительноЧитать далее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
Одна работа сегодня отменилась – чуть продыху – и по этому случаю начались какие-то мемории.
Вспомнила я один свой текст старый, полезла искать – нашла другой.
Сижу, перечитываю – понимая, что когда-то могла я вот так писать.
Эта – пишущая часть меня – она ведь ушла, растворилась – ничего не бывает за просто так, всегда приходится менять, одно на другое. Я не жалею – то есть жалею, просто я не раскаиваюсь, а не жалеть невозможно, иначе значит, что не любил.
В перестройку и в девяностые я очень хотела писать. Меня перло от самого процесса, хотя с самого начала было понятно, что не писать мне прозу. Записалось в результате только в конце девяностых, когда появился «Русский журнал» - пишущие обрели возможность выписывать из себя всё – отталкиваясь от не ими написанных книжек, не ими поставленных спектаклей. Потом время рецензентов закончилось навсегда – появились соцсети – и настало десять прекрасных лет Живого Журнала. Но и они потом кончились – и жизни изменились. Мало что было так прекрасно как Живой Журнал – текст из которого я и хотела сейчас найти – но даже там не писалось так отвязно и строго – именно строгость формы провоцировала отвязность – как в рецензиях.
Я нашла сейчас файл с рецензиями, которые никогда нигде не публиковались. Они и были написаны – для внутреннего. Для одного конкурса – и даже не от моего имени, попросили написать за другого человека. Полная свобода от ответственности вкупе с яростью от необходимости читать то, что читать не хотелось, породило этот выплеск – прелесть которого сейчас для меня в той молодой еще удали – не очень уже молодой, но еще не согнувшейся ни под каким бременем – которая была у меня одиннадцать лет назад.
*Для тех, кому нужен анонс по авторам – Арабов, Быков, Зайончковский, Иванов, Нестеренко, Сорокин и какой-то Сухочев. Получил ли кто-то из них в результате какие-нибудь премии за это – не помню, но вряд ли.
Арабов Ю. Флагелланты. М.: Вагриус, 2006. 320 с.
«Флагелланты» - самобичующиеся (из словаря – и из эпиграфа к книге). Однако к сектам и средневековью роман Арабова отношения не имеет. К сожалению.
Как бы ни было велико изначальное желание проникнуться этой книгой, возможность такая если и существует, то только для того, чья обида на мир достаточно велика. Обида – как главная эмоция, как двигатель сюжета – жизненного или романного. Вообще, философия этой книги хорошо пойдет на митинге любых «обиженных» – если пересказать там, например, некоторые сюжетные ходы (разумеется, выдавая их за чистую монету), можно получить живые отклики, поддержку и одобрение. Но только там.
Начинается все менее безнадежно – с описания детства героя, с события, перевернувшего его жизнь – мать, оперная певица, ослепла во время исполнения партии Иоланты, отождествив себя с персонажем. Далее идет краткое описание психологической «бытовухи» – мать очень хотела сделать из мальчика музыканта, мальчик сопротивлялся, но не слишком сильно – потому, в меру ненавидя музыку, оказался в конце концов в симфоническом оркестре рядовым гобоистом, в меру будучи равнодушен к матери и сестре, прожил с ними всю жизнь. Большая часть этой жизни перечеркивается и опускается – мальчик просыпается от сна сорока с лишним лет, проспав не только застой, но и перестройку и девяностые годы, с которыми для него, несомненно, «все ясно» – при коммунистах не было ничего хорошего, но почему-то потом все равно начинается пафос про последние времена. Впрочем, здесь этот пафос доводится до логического конца – последние времена закономерно следует встречать в могиле, только там можно спрятаться от жизни. Краткий выход героя «на поверхность» – от спячки в оркестре до погребения заживо – связан с поисками новой работы, приводящими его в некий подземный и тоже по существу загробный мир. Герой устраивается на работу в некую корпорацию, находящуюся на станции метро "Римская", вход через тоннель. Там заставляют делать нечто совершенно бессмысленное, но платят очень много долларов. Все это откровенно смахивает на руку дьявола, и читатель предпринимает безнадежную попытку уверить себя, что дальше начнется хоть что-то глубокое – ну, кто знает? – однако выясняется, что это всего лишь банальная контора по превращению России в демократическую страну путем приучения ее граждан тратить большие суммы. Тех, кто не сумел правильно потратить зарплату, убивают. Главным начальником странной конторы является при этом египетская мумия, с которой герой вступает во вполне плотскую любовную связь…
Закручено все это не без лихости – но ввиду абсолютной бредовости содержания получается, что автор проигрывает за счет формы. Для любителей разговоров о «дерьмократах» и гибели России написано все-таки сложновато, для нелюбителей подобных тем – мелковато. Серия карикатурных росчерков, посредством которого предполагается получить картину бессмысленности современного существования, с мистическим элементом. И очень, очень обидно за автора, потому что если это действительно
Без заголовка
lj_bekara
16-01-2018 02:04
до чего же мы быстро снашиваемся
мы, вечно молодые, всё могущие, в огне не горящие, в воде не тонущие люди девяностых
мы же знали, что за все за это придется платить - и с легкостью обещали заплатить краткостью своего века за сырое мясо страсти
ну вот и приходит наше новое время
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
до чего же мы быстро снашиваемся
мы, вечно молодые, всё могущие, в огне не горящие, в воде не тонущие люди девяностых
мы же знали, что за все за это придется платить - и с легкостью обещали заплатить краткостью своего века за сырое мясо страсти
ну вот и приходит наше новое время
Без заголовка
lj_bekara
18-08-2017 13:24
"Нигде время так не бежит. как в России; в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорей"
Иван Сергеевич Тургенев
"У Николая оставалось чувство правильно проведенной жизни, сын вырастал на его глазах; Павел, напротив, одинокий холостяк, вступал в то смутное, сумеречное время, время сожалений, похожих на надежды, надежд, похожих на сожаления, когда молодость прошла, а старость еще не настала. Это время было труднее для Павла Петровича, чем для всякого другого: потеряв своё прошедшее, он все потерял"
В юности я была страстно влюблена в Павла Петровича. Базаров был мне ненавистен. Я простила и приняла его только тогда, когда поняла, что он относится к Павлу Петровичу так же, как Аркадий Кирсанов к Николаю - он сын его, он и есть - он же, Павел Петрович, но в другом времени. Так же прекрасен, так же бесплоден, так же обречен. И только сейчас, открывши книжку, наконец посчитала даты. В 1859 году Павлу Петровичу было 45 лет. То есть он 1814 года рождения - как Лермонтов. То есть он собственно и есть Печорин - которого я любила еще сильнее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
"Нигде время так не бежит. как в России; в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорей"
Иван Сергеевич Тургенев
"У Николая оставалось чувство правильно проведенной жизни, сын вырастал на его глазах; Павел, напротив, одинокий холостяк, вступал в то смутное, сумеречное время, время сожалений, похожих на надежды, надежд, похожих на сожаления, когда молодость прошла, а старость еще не настала. Это время было труднее для Павла Петровича, чем для всякого другого: потеряв своё прошедшее, он все потерял"
В юности я была страстно влюблена в Павла Петровича. Базаров был мне ненавистен. Я простила и приняла его только тогда, когда поняла, что он относится к Павлу Петровичу так же, как Аркадий Кирсанов к Николаю - он сын его, он и есть - он же, Павел Петрович, но в другом времени. Так же прекрасен, так же бесплоден, так же обречен. И только сейчас, открывши книжку, наконец посчитала даты. В 1859 году Павлу Петровичу было 45 лет. То есть он 1814 года рождения - как Лермонтов. То есть он собственно и есть Печорин - которого я любила еще сильнее...
Без заголовка
lj_bekara
18-08-2017 13:24
"Нигде время так не бежит. как в России; в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорей"
Иван Сергеевич Тургенев
"У Николая оставалось чувство правильно проведенной жизни, сын вырастал на его глазах; Павел, напротив, одинокий холостяк, вступал в то смутное, сумеречное время, время сожалений, похожих на надежды, надежд, похожих на сожаления, когда молодость прошла, а старость еще не настала. Это время было труднее для Павла Петровича, чем для всякого другого: потеряв своё прошедшее, он все потерял"
В юности я была страстно влюблена в Павла Петровича. Базаров был мне ненавистен. Я простила и приняла его только тогда, когда поняла, что он относится к Павлу Петровичу так же, как Аркадий Кирсанов к Николаю - он сын его, он и есть - он же, Павел Петрович, но в другом времени. Так же прекрасен, так же бесплоден, так же обречен. И только сейчас, открывши книжку, наконец посчитала даты. В 1859 году Павлу Петровичу было 45 лет. То есть он 1814 года рождения - как Лермонтов. То есть он собственно и есть Печорин - которого я любила еще сильнее...
комментарии: 0
понравилось!
вверх^
к полной версии
"Нигде время так не бежит. как в России; в тюрьме, говорят, оно бежит еще скорей"
Иван Сергеевич Тургенев
"У Николая оставалось чувство правильно проведенной жизни, сын вырастал на его глазах; Павел, напротив, одинокий холостяк, вступал в то смутное, сумеречное время, время сожалений, похожих на надежды, надежд, похожих на сожаления, когда молодость прошла, а старость еще не настала. Это время было труднее для Павла Петровича, чем для всякого другого: потеряв своё прошедшее, он все потерял"
В юности я была страстно влюблена в Павла Петровича. Базаров был мне ненавистен. Я простила и приняла его только тогда, когда поняла, что он относится к Павлу Петровичу так же, как Аркадий Кирсанов к Николаю - он сын его, он и есть - он же, Павел Петрович, но в другом времени. Так же прекрасен, так же бесплоден, так же обречен. И только сейчас, открывши книжку, наконец посчитала даты. В 1859 году Павлу Петровичу было 45 лет. То есть он 1814 года рождения - как Лермонтов. То есть он собственно и есть Печорин - которого я любила еще сильнее...