Жила-была девочка 5 лет. Все было хорошо: умненькая, красивая, окруженная вниманием и заботой. Жила она с родителями в многоэтажке, каждый день выходила гулять.
Выходит из подъезда, стоит на заплеванных ступеньках с окурками в белом выглаженном платье, с белым бантом, и по сторонам смотрит: куда ей пойти сегодня?
Вот прогнившая лавочка. На ней сидит странный тип и стряхивает под ноги пепел, с презрением щурясь на солнце. С боязнью пробегает мимо него... Дальше соседний подъезд: на таких же лавочках бабки ругают правительство и свое долголетие. За гаражами шныряют малолетние бездельники, делая то, что первым придет в голову. Включая залепливание друг другу в волосы репейника, потрошение мокрых мятых проссатых картонок от бытовой техники и спихивание товарищей по цеху в овраг со ржавой арматурой.
Песочница. И кому-то песок на голову, а кто-то оградился новыми игрушками, не найдя к ним лучшего применения, чем похоронить их в братской могиле, предварительно отломав составные части.
Отвоевав половину детской площадки, девочки постарше развешивают драные пеленки, имитируя занавески. Вот, опять начался дележ в иерархии: кто будет мама, а кто папа - мальчики в дочки-матери не играют; вон они, дальше - собравшись в стаю, кидают перочинные ножи и обучают этому более мелких соплеменников. Кто-то кому-то наступил на заводную машину - сейчас опять начнется драка...
А вот на горке собралась элита двора - дети 12-и лет, почти подростки. Сидят, кто выше, кто ниже, трещат ни о чем. Орут друг на друга, кто-то грозится старшим братом за то, что с ним не поделились чупа-чупсом. И все думают, что бы такого сотворить, чтобы скучно не было. Все друг друга тихо ненавидят, но вынуждены сидеть вместе.
Поодаль шаткий забор седлают отшельники - им так же нечего делать.
А дальше - лучше. Местная помойка в овраге. Чего там только нет, под узким разрушенным мостиком. И бумажки, и грязь, и ржавые чайники, и деревья, и даже памятники от могил, талая грязная вода и кипы разрозненных газет. Среди этого царства ползают дети. Это целая миссия - найти здесь то, что еще никто не нашел. Падают, царапают колени, пачкаются в говне, но упорно ищут. Все еще верят, что вот под той-то коробкой точно будет что-то интересное.
А тот мостик ведет в соседний двор. Говорят, что там то же самое, но никто из детей там не был.
Девочка вернулась к подъезду с грустным маленьким личиком. Посмотрела вокруг еще раз и поднялась домой, на предпоследний этаж. Ее встретила мама:
- Ну как сегодня с друзьями?
- Знаешь... Мне кажется, они немного странные. Но я их люблю. Только у нас дружить все равно не получается.
Все ровнее. Наконец-то. Всегда мечтала о скачках эмоций, а теперь понимаю, как дорого постоянство. После всех форс-мажоров осознается.
Зато раскачалась как-то. Умнее стала что ли.
Перечитываю сейчас "Мартина Идена". По поводу обожаемой книжки отрывки, любимые и главные лично для меня. Ну которые попались, по крайней мере сейчас.
Читать далее
Какие-то сломанные в современности представления обо всем. О красоте, счастье, любви, правде, чистоте. На какой-то безвкусный флер все кидаются, а на настоящее - нет. Не могут почувствовать вкус. После усилителей все кажется пресным. Дешевые фразы, стразы и фальшивки. Везде.
Мне обидно за подлинники.
Быдло, кстати, иногда гораздо духовнее, чем всякие типа "культурные уважаемые люди".
Вообще стоит обращать внимание только на худших и на лучших. Остальные - серая масса, не заслуживающая внимания. Бывают в ней проблески, но редко и слабо.
Решила, что когда буду дамой в возрасте, которой уже не надо будет сильно заботиться о своем жизнеустройстве, то буду учить языки. Выучу французский, итальянский. Доведу до совершенства английский (хотя, английский, надо доводить сейчас). Еще, может быть за латынь возьмусь, но разве что на пенсии. Там же, кстати, книжки буду писать. У меня ощущение, что в мемуарах будет, о чем сказать.
Да, еще скрипку, наконец, освою и большую флейту. Может быть. Рояль куплю, давно хотела.
Кстати об английском. Накачаю на днях фильмов в оригинале, куплю скоро книжек. Хочу.
Еще тест проходила. Сказали, что у меня на уровне Intermediate в целом. Ну я почти собой горжусь. )
Как никогда сегодня жалела о том, что нет с собой цифровика.
Это надо было видеть.
В школе на главной лестнице, напротив огромной картины с Пушкиным.
Наверху мыльные пузыри пускали вниз девчонки из 11, а первоклассники снизу их ловили. Столько счастья... Смеялись как безумные. Словами не опишешь.
Еще картинка понравилась: девушка надула огроомный шар и выпустила. Внизу целая война среди мелких за него разгорелась - кто же лопнет. И когда до пузыря осталось совсем чуть-чуть, его лопнул подбежавший "взрослый и большой" пятиклассник. )
Школьная столовая. Нравственная модель жизни. Когда соглашалась на дежурство, не думала, что а) опять очень устану и б) понаблюдаю за вот этим нечто.
Думала, описывать все или нет. Наверное, нет. Читать будет неинтересно - придется много думать о сумашествии автора, который что-то в этом находит. Но находит же.
Крики, звенящие ложки, вонючие тряпки, подгоревшая запеканка, каждому по 15 грамм. Ведра несъеденной гороховой каши. Целые подносы компота - в ведро. Беготня, разбитые тарелки, сооружения из хлеба, чая и булок, любезно сконструированные шестиклассниками. Мат в кухне и беременная злая повариха, с которой я ругалась на всю столовую. Приходящие знакомые на уроке в духе "Есть че-нить пожрать?" Ленивые парни, думающие просто о побеге с каторги, и девушки, которые делают что-то по принципу "чем быстрее начнем - тем быстрее пойдем домой". На каблуках и с причесочкой среди помойки. И опять крики, крики, крики...
Может быть далеко не все здесь отражено, но после сегодняшнего я, кажется, начинаю понимать, почему в России всегда бардак.
Вот представьте картину:
Маршрутка, будний день. Недалеко до конечной остановки, осталось только два пассажира. Старый дед в драной шубе с усталыми глазами и молодая девушка - то есть я.
Прокуренный голос:
- Куда?
- Сынок, мне тут останови.
Сует водителю мелочь и долго, с большим трудом спускается по скользкой ступеньке, держась за поручень.
- Ей, дед! Вообще-то за проезд уже десять!
- Ой... Извини, сынок, я думал, восемь.
Возникает пауза в две секунды. Дед дрожащими больными руками лезет во внутренний карман свалявшейся шубы, достает кошелек, который выпущен был, наверное, еще в 30-е...
Я не выдерживаю - на глазах почти слезы.
- Давайте я за него Вам два рубля отдам, а.
Не успела, дед уже дотянулся.
Хлопнула дверь. Водитель:
- Хгк, хкк.. Я же ему просто сказал, а...
Да. А ты, скотина, без двух рублей обеднел бы.
Ха. Просто. Все просто и неспециально. Никто ни в чем не виноват как всегда, ага.
Его нравственные аномалии
Сочетание попалось в учебнике. То что нравится - мягко сказано.
Валентинов день!
Написала, а добавить больше нечего.
Помню, когда была маленькой, была уверена, что в этот день обязано быть какое-то чудо. Потом в классе третьем писала валентинку однокласснику. Красивым почерком вывела "Я тебя люблю! Ты классный". Гениально, не правда ли?
5-6-7 классы... В это время просто люто-бешено ждала школьной почты. Сама отсылала всякую анонимную бяку. Ну дааа.... День такой крутой же!
В 8 классе в этот день у меня сломался телефон и я проревела полночи, только не из-за телефона... До сих пор жива та длиннющая запись в дневнике, страницы на четыре. Тогда настолько все допекло, что засыпать пришлось с нервным срывом. Праздник был разрушен как праздник по сей день.
Глупый он.
Повод поспамить, нэ?
Иногда завидую слабым девушкам. Можно плакать по каждому поводу, в случае чего обниматься с плюшевыми медведями и не стесняться депрессии. А я так не могу. Мне нет толком и 16-и, а я не могу себе это позволить. Не внешняя узда - внутренняя. Мне это кажется слишком унизительным.
Зато жить интересно. Правда.
Сейчас много планов, очень. Постепенно все закручивается.
Это цитата сообщения Вик_Ларсен Оригинальное сообщение
- Эй, ушастый
- А теперь запишем тему урока.
Я сидел прямо перед учительским столом тогда, 14 лет назад, был рад спокойной литературе и что перемена не скоро, потому что мальчишки будут опять приставать ко мне со своими глупыми выходками. Я был младше всех в классе, самым некрасивым и смешным. Нам задали на уроке сочинение на тему экологии или чего-то похожего, и я написал про то, что редкие животные вымирают, и почти никому нет до этого дела. Пару дней назад я где-то прочёл заголовок про дикую собаку динго, о том, что их не осталось совсем, и решил написать о ней. Я ничего не знал. Мне просто было жаль, что собака была дикой всё своё существование, что она всё же оставалась близкой к людям - по-собачьи, что она не понимала своего исчезновения. А у людей другие проблемы, я не виню их, ведь не на собаках же стоит мир, просто они все умерли и ничего не изменилось. А последняя собака - где она была? О чём думала, что ела? Может быть, ей было холодно или она чем-то болела, или искала других собак и не понимала, почему никого нет вокруг? В общем, за этот урок я написал не только про динго - я знал многих животных, но мне нравились собаки, и нравилось это слово во множественном числе даже больше - "собаки". Они же улыбаются, когда их много на свете...
А на следующий день моё сочинение читала вслух Алина Петровна, учительница; это был единственный раз, когда чью-то работу читали всему классу. Она зачем-то плакала при этом, а класс сидел тихо. Я не хотел это слушать. Я ничего не чувствовал. Это было вчера, эта собака, а сегодня будут отцовские сигареты дома украдкой, гордые родители и, наверное, никаких снежков за пазуху после школы. Динго. Дикая собака. Жёлтая такая, с короткой шерстью, худая и нарисованная.
Я запомнил этот день, потому что был хозяином последней собаки, и, наверное, ей было хорошо со мной жить.
А сейчас я сижу с самого обеда в кафе, пишу это в отцовском нетбуке и курю третью пачку сигарет. Мне наплевать на динго. Наплевать на одноклассников. На дурацкую школу с директором-вором, с ненавидящей меня физручкой, с исписанными матом тетрадками, пока я ходил в туалет. На то, как ночами гулял уже со своей настоящей собакой и лежал в снегу, смотря на небо - наплевать. И на это, и на это, и на это. Просто у меня была динго, а у вас нет.
Я писал записки отцу, что если он придёт ещё раз пьяный и будет ругаться и бить, то я выброшусь с окна, и клал ему в карман. Он не перестал пить, я не выбросился. Я молился богу в туалете, заплаканный, своей дешёвой иконке на день рождения, чтобы у родителей всё было хорошо, а со мной пусть будет что угодно ему. У бога были дела. Я понимаю. Тут совсем не до динго и не до мальчиков в туалетах. Ну пусть.
А ещё ел летом сурепку во дворе, чтобы дома не пришлось тратить еду на меня и мама купила себе новую обувь, а не ходила на работу в драных полусапожках со скрепкой седьмой год. Эй, ушастый, ты дурак? Вся задница болела от рогаток и от рябины.
А потом родители смеялись надо мной, когда я попросил на день рождения джинсы. Я же их испачкаю и порву, поэтому мне подарили игрушечную машинку на тринадцатилетие. И я любил эту машинку, я даже спал с ней, правда. И ещё я мечтал о друге, чтобы он был красивой девочкой, и я бы тоже любил её и стеснялся взять за руку и показать ей красивое звёздное небо ночью. Написал своё желание на бумажке, которую потом нашла мама и обозвала меня придурочным, только я не обиделся, а решил, что когда-нибудь она увидит эту девочку и она ей понравится. Но я был глупым некрасивым мальчиком, я никому не нравился, кроме тёток за тридцать, которые обещали, что всё будет хорошо и улыбались мне.
- Я тебя ненавижу. Богомоловское отродье... у меня не сын, а урод, честное слово!
Да, мам. Я тебе не понравился. Ну хочешь, я продам свои книжки и куплю тебе золотой крестик? Ты простишь меня тогда?
- Сынок, какого хуя ты тут возникаешь? Пиздуй из дома, уёбок.
Пап, а хочешь, я не буду есть в школе и подарю тебе красивый ремень? Только не бей меня им потом.
Я не хочу сказать, что у меня была трудная жизнь. Мне просто непонятно, зачем я тогда.
Интернет пожирает мою жизнь. Мое время, учебу, друзей. Он превратился для меня в какого-то монстра. Сколько он уже убил в моей жизни... Я уже боюсь того, что будет дальше. Не могу отказаться. Сейчас никак не допишу статью об интернет-зависимости, потому что залипла тут. И самое страшное то, что отказываться от этой бяки я не собираюсь.
Когда умру, предайте тело огню. Пеплом по ветру...
Солома сложена. Кто поднесет искру?
Кому доверить ритуал? Я многих знал, но верных мало
Хочу гореть, да тлеть так, чтоб пламя полыхало.
Антон, Вадим, Владимир, Дима.
Хочу понять, чьи слезы от души, а чьи от дыма.
НЕТ! остановите ветер, я должен здесь побыть минуту,
Смотря на суету, я выкуплю паскуду!
Я вижу вас насквозь, живите сотню лет. Я был не долгий гость здесь!
Мой друг не мсти, мне не поможет месть,
Я буду охранять тебя с небес, пока ты есть.
Возьми себе серебряный нательный крест – последний дар.
Возьми стихи, подкинь в костер, раздуй пожар!
Я не боюсь сгореть, сгорал сотню раз изнутри,
Попутно прожигал дни, углями глаз, как мотылек, искал огни.
Мне говорили, что не лечится синдром феникса
Что это бред, и все. Я точно знал, что все изменится:
Когда–то я обрету мечту цвета заката,
Затем финал, чужие голоса за кадром прочтут мой некролог...
Прямая полоса – пульс смолк,
Душа покинула меня и превратилась в смог,
Чтоб я вернуться мог.
Прошу, когда умру
Предайте тело огню. Тело огню.
Пламя, пламя, жар и пепел, пепел...
Дымом ухожу в закат, чтоб возродиться на рассвете.
Ветер, ветер, горизонта полоса в огне,
Огонь в глазах – симптом синдрома феникса
Глаз блеск, искра, костра треск, море огня меня ест.
Не спас напас, интерес исчез, семья, друзья – все потеряло вес,
Не осталось мест, которых я не посетил,
Я волю дал огню, а он меня поработил...
Пока хватало сил - борол напасть. Напасть не сдалась,
Душа извелась. Над собой власть?
Давно я потерял ее, пока что не нашлась.
Быль, небыль, дым, пыль в небо,
Жар, пыл гнева застыл. Где бы взять сил.
Моей свет погас, когда последний след остыл.
Был след, но след истлел. Прости.
Пламя, пламя, жар и пепел, пепел...
Дымом ухожу в закат, чтоб возродиться на рассвете.
Ветер, ветер, горизонта полоса в огне,
Огонь в глазах – симптом синдрома феникса
Уже давно привыкла измерять день впечатлениями, не разбирая хорошие и плохие. Если впечатлений много - день прожит не зря.
Ощущаю себя главной героиней непонятно чего... Или мне как пока несостоявшемуся литератору просто на все события чешется клавиатура?
Но все будет хорошо. Да.