Праздники бывают разные. Сейчас мы встречаем праздник Входа Господня в Иерусалим; это один из самых трагических праздников церковного года. Казалось бы – все в нем торжество: Христос вступает в Святой Град; встречают Его ликующие толпы народа, готовые из Него сделать своего политического вождя, ожидающие от Него победы над врагом; разве здесь есть что-то трагическое?

Увы, есть! Потому что все это торжество, все это ликование, все эти надежды построены на недоразумении, на непонимании, и та же самая толпа, которая сегодня кричит: «Осанна Сыну Давидову!», то есть, «Красуйся, Сын Давидов, Царь Израилев», в несколько дней повернется к Нему враждебным, ненавидящим лицом и будет требовать Его распятия.

Что же случилось? Народ Израилев от Него ожидал, что, вступая в Иерусалим, Он возьмет в свои руки власть земную; что Он станет ожидаемым Мессией, Который освободит Израильский народ от врагов, что кончена будет оккупация, что побеждены будут противники, отмщено будет всем.

А вместо этого Христос вступает в Священный Град тихо, восходя к Своей смерти… Народные вожди, которые надеялись на Него, поворачивают весь народ против Него; Он их во всем разочаровал: Он не ожидаемый, Он не тот, на которого надеялись. И Христос идет к смерти…

Но что же остается одним, и что завещает нам Христос Своей смертью?

В течение именно этих дней, говоря народу о том, какова будет их судьба, когда они пройдут мимо Него, не узнав Его, не последовав за Ним, Спаситель Христос говорит: Се, оставляется дом ваш пуст; отныне пуст ваш храм; пуст ваш народный дом; опустела душа; опустели надежды; все превратилось в пустыню…

Потому что единственное, что может превратить человеческую пустыню в цветущий сад, единственное, что может дать жизнь тому, что иначе – пепел, единственное, что может сделать человеческое общество полноценным, единственное, что может помочь человеческой жизни стремиться полноводной рекой к своей цели, – это присутствие Живого Бога, дающего вечное содержание всему временному: Того Бога, Который настолько велик, что перед Ним нет ни великого, ни малого, а в каком-то смысле все так значительно – как перед любовью: самые мелкие, незаметные слова так дороги и значительны, а большие события иногда так ничтожны в таинстве любви.

Оставляется вам дом ваш пуст… Народ искал земной свободы, земной победы, земной власти; его вожди хотели именно властвовать и побеждать. И что осталось от этого поколения? Что осталось от Римской империи? Что вообще осталось от всех тех, которые имели в руках власть и думали, что никогда она не отнимется у них? – Ничто. Порой – могилы; чаще – чистое поле…

А Христос? Христос никакой силы, никакой власти не проявил. Перед лицом непонимающих Его Он так непонятен: Он все мог, Он мог эту толпу, которая Его так восторженно встречала, собрать воедино, из нее сделать силу, получить политическую власть. Он от этого отказался. Он остался бессильным, беспомощным, уязвимым, кончил как будто побежденным, на кресте, после позорной смерти, среди насмешек тех, могилы которых теперь не сыскать, кости которых, пепел которых давно рассеяны ветром пустыни…

А нам завещал Христос жизнь; Он нас научил тому, что кроме любви, кроме готовности в своем ближнем видеть самое драгоценное, что есть на земле, – нет ничего. Он нас научил тому, что человеческое достоинство так велико, что Бог может стать Человеком, не унизив Себя. Он нас научил тому, что нет ничтожных людей, тому, что страдание не может разбить человека, если только он умеет любить. Христос научил нас тому, что в ответ на опустошенность жизни можно ответить, отозвавшись только мольбой к Богу: Приди, Господи, и приди скоро!..

Только Бог может Собой заполнить те глубины человеческие, которые зияют пустотой и которых ничем не заполнишь. Только Бог может создать гармонию в человеческом обществе; только Бог может превратить страшную пустыню в цветущий сад.

И вот сегодня, вспоминая вход

Митрополит Сурожский Антоний

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Мы вспоминаем сегодня святую Марию Египетскую; и от нее мы можем научиться многому, что нам нужно. Она была всем известной грешницей, предметом искушения и соблазна для всех. Как она стала грешницей – мы не знаем: качествовало ли зло в ней самой? была ли она соблазнена, подверглась ли насилию? Как она стала блудницей, мы никогда не узнаем. Но одно мы знаем достоверно: как-то она пришла в храм Матери Божией, Которая – образ совершенной цельности, целомудрия, и вдруг почувствовала, что не может войти в него. Не стоит представлять, будто чудесная сила не давала ей переступить порог; сила эта была, вероятно, – наверное! – в ней самой. Она почувствовала, что эта область слишком свята, чтобы она посмела войти в Ее присутствие, стоять внутри храма.

Но этого было достаточно, чтобы она осознала, что все ее прошлое темно, и что выйти из этого можно только одним путем: сбросить с себя все зло и начать новую жизнь. Она не пошла за советом на исповедь; она ушла из города в пустыню, в знойную пустыню, где ничего не было, только песок, и голод, и отчаянное одиночество.

Она может научить нас чему-то очень важному. Святой Серафим Саровский не раз говорил приходящим к нему, что вся разница между грешником погибающим и грешником, который находит свой путь к спасению, в одном: в решимости. Благодать Божия всегда рядом: но мы не всегда отзываемся, как отозвалась Мария; как она отозвалась на ужас, охвативший ее, когда она осознала себя и, вместе, святость, красоту, цельность и целомудрие Матери Божией, и на все, на все она была готова ради того, чтобы переменить жизнь.

И так год за годом, в посте, в молитве, среди жгучей жары, в отчаянном одиночестве среди пустыни, она сражалась со всем злом, накопившимся в ее душе. Потому что недостаточно осознать его; недостаточно даже отвергнуть его усилием воли: оно здесь, в наших воспоминаниях, в наших вожделениях, в нашей хрупкости, в той порче, которую приносит с собой зло. Ей пришлось бороться всю жизнь, но в конце концов она победила; она действительно подвигом добрым подвизалась, она очистилась от скверны, она смогла войти в область Божию: не в храм, не „куда-то” – в вечность.

Она многому может научить нас. Она может научить тому, что когда-то мы должны осознать: та царственная область, куда мы входим так легко, – Церковь, да и просто сам мир, сотворенный Богом, остался чист от зла, хотя покорился, поработился злу из-за нас. Если бы когда-нибудь мы осознали это и почувствовали, что только нам нет там места, и в ответ покаялись бы, то есть отвернулись бы в ужасе от самих себя, отвратились от себя в непреклонной решимости – и мы могли бы последовать ее примеру.

Этот пример ее образа предлагается нам как завершающий момент постного времени, этой весны, жизни. Неделю назад мы слышали учение, призыв святого Иоанна Лествичника, составившего целую лестницу совершенства, с помощью которой мы можем преодолеть зло и прийти к правде. А сегодня мы видим пример, – пример той, которая из самых глубин зла поднялась на высоты святости и говорит нам словами Великого канона Андрея Критского: Душа, Бог может прокаженное убелить и очистить, не отчайся, хотя ты и прокаженная...

Пусть ее образ будет для нас новым вдохновением, новой надеждой, даже новой радостью, но и вызовом, призывом, потому что напрасно мы воспеваем хвалу святым, если ничему не учимся от них, не стремимся подражать им.

Через неделю мы окажемся на пороге Страстной седмицы, и этот порог открывается в субботу двумя событиями: воскрешением Лазаря и Благовещением Матери Божией. Войдем в эту Страстную седмицу с готовностью встретить Матерь Божию лицом к лицу хотя бы нашей решимостью стать достойными Ее молитв, и затем пойдем день за днем, следуя за событиями Страстной и ставя все время себе вопрос: Где я стоял бы, окажись я их участником? Аминь.

1 апреля 1990 г.

Однажды осел упал в колодец и стал громко вопить, призывая на помощь. На его крики прибежал хозяин ослика и развел руками - ведь вытащить ослика из колодца было невозможно.

Тогда хозяин рассудил так: «Осел мой уже стар, и ему недолго осталось, а я все равно хотел купить нового молодого осла. Этот колодец уже совсем высох, и я уже давно хотел его засыпать и вырыть новый. Так почему бы сразу не убить двух зайцев – засыплю ка я старый колодец, да и ослика заодно закопаю».

Недолго думая, он пригласил своих соседей - все дружно взялись за лопаты и стали бросать землю в колодец. Осел сразу же понял, что к чему и начал громко вопить, но люди не обращали внимание на его вопли и молча продолжали бросать землю в колодец.

Однако, очень скоро ослик замолчал. Когда хозяин заглянули в колодец, он увидел следующую картину - каждый кусок земли, который падал на спину ослика, он стряхивал и приминал ногами. Через некоторое время, к всеобщему удивлению, ослик оказался наверху и выпрыгнул из колодца! Так вот…

... Возможно, в вашей жизни было много всяких неприятностей, и в будущем жизнь будет посылать вам все новые и новые. И всякий раз, когда на вас упадет очередной ком, помните, что вы можете стряхнуть его и именно благодаря этому кому, подняться немного выше. Таким образом, вы постепенно сможете выбраться из самого глубокого колодца.

Каждая проблема - это камень, который жизнь кидает в вас, но ступая по этим камням, вы можете перейти бурный поток. 

Запомните пять простых правил:

1. Освободите свое сердце от ненависти — простите всех, на кого вы были обижены 
2. Освободите свое сердце от волнений —большинство из них бесполезны.
3. Ведите простую жизнь и цените то, что имеете.
4. Отдавайте больше.
5. Ожидайте меньше. 

Далай-Ламу однажды спросили, что больше всего его изумляет.

Он ответил:
- Человек. Вначале он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом он тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своем будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате он не живет ни в настоящем, ни в будущем. Он живет так, как будто никогда не умрет, а умирая сожалеет о том, что не жил.

Интересные мысли.

Притча о смысле жизни - из замечательной книги Сомерсета Моэма "Бремя страстей человеческих", и если вы не читали эту книгу, обязательно прочитайте.

Жил был один китайский император. Он не так давно взошел на престол, был молод и любознателен. Император уже знал очень много, и ему хотелось знать еще больше, но увидев, сколько еще осталось непрочитанных книг в дворцовой библиотеке, он понял, что не сможет их все прочитать. Однажды он позвал придворного мудреца и приказал ему написать всю историю человечества.

Долго трудился мудрец. Проходили годы и десятилетия и вот, наконец, слуги внесли в покои император пятьсот книг, в которых была описана вся история человечества. Немало подивился этому император. Хотя он был уже не молод - тяга к знаниям не покинула его. Но он не мог тратить годы на прочтение этих книг и попросил сократить повествование,  оставив только самое важное.

И снова долгие годы трудился мудрец, и в один из дней слуги вкатили к императору тележку с пятьюдесятью книгами. Император уже совсем состарился. Он понимал, что не успеет прочесть эти книги, и попросил он мудреца оставить только самое-самое главное. 

И снова мудрец принялся за работу, и спустя какое-то время ему удалось уместить всю историю человечества всего лишь в одну книгу, но когда он принес ее – император лежал на смертном одре и был настолько слаб, что даже не смог раскрыть ее. И тогда император попросил выразить все еще короче прямо сейчас, пока он не успел отправиться в мир иной. И тогда мудрец открыл книгу и написал на последней странице всего лишь одну фразу:

ЧЕЛОВЕК РОЖДАЕТСЯ, СТРАДАЕТ И УМИРАЕТ… 

Митрополит Сурожский Антоний

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Преподобный Иоанн Лествичник, память которого мы сегодня празднуем, говорит в одном из своих писаний: Мы не будем судимы, братия, мы не будем осуждены за то, что не творили чудес или не возглашали пророчеств; но мы осудимся за то, что не оплакивали своих грехов всю нашу жизнь...

Что же такое грех, если он должен родить в нас такое сокрушение сердечное, чтобы эта сердечная боль – не омрачала, но вдохновляла всю нашу жизнь?

Мы часто думаем, что грех – это нарушение нравственного закона, нарушение долга, неправый поступок. Но в грехе есть нечто гораздо более основное, что поистине должно вызывать у нас печаль, и более чем печаль: глубокую, острую боль.

Грех – это неверность, грех – это измена, измена и неверность и нелояльность Богу; потому что грех означает, что когда бы Бог ни обращался к нам, слова Его были маловажны, несущественны для нас, хотя говорил Он к нам из всей Своей Божественной любви, чтобы явить нам, как много мы для Него значим. Как высоко Он ценит нас, если отдал всю Свою жизнь и всю Свою смерть для того, чтобы спасти нас, и чтобы мы поверили в Божественную любовь!

Поэтому, когда мы грешим, это означает, что мы отворачиваемся от Того, Кто полюбил нас на жизнь и на смерть: и, как следствие, – что Его жизнь и Его смерть слишком незначительны для нас, чтобы мы отозвались на них с любовью, отозвались верностью и преданностью. И вот, в результате такого отношения мы беспрерывно нарушаем те законы жизни, которые ведут к жизни вечной, которые сделали бы нас подлинно, совершенно человечными – как Христос был подлинным человеком – в полноте гармонии между Богом и нами.

Но все конкретные грехи, которые мы совершаем постоянно, небрежность друг ко другу, безразличие друг ко другу, то, как легко мы судим и осуждаем, как отворачиваемся от нужды других, как мы небрежны к любви, предложенной и отдающейся нам, или к материальной и духовной нужде вокруг нас – все это от холодности наших сердец.

И не напрасно говорит Христос в сегодняшнем Евангелии: Такой дух изгоняется только молитвой и постом. Пост означает, что нужно отвернуться от всего, что соблазнительно прельщает нас и отвлекает прочь от любви, от лояльности и верности и разрушает нашу цельность. А молитва – это общение с Живым Богом, Который есть Любовь, и в Ком Одном только мы можем найти силы и крепость любить.

Понятно, поэтому, что когда человек, приводивший своего припадочного ребенка к ученикам, обратился ко Христу и сказал: Они не могли исцелить его, – Христос ответил: Приведи его ко Мне!.. Если только нас не приведут ко Христу, все остальные усилия будут тщетны.

И у нас может возникнуть вопрос: неужели мы так далеки от Бога, что должны оплакивать это разобщение в течение всей жизни?.. Но кто из нас посмел бы сказать, что сердце его в каждое мгновение жизни горит любовью и глубоким чувством пребывания с Богом, чувством близости Божией, общения с Ним?

По отношению к Богу мы должны бы быть наподобие влюбленных, когда во всякое мгновение, ночью и днем, наяву и во сне сердце ликует и трепещет любовью, которая переполняет его до краев, которая есть радость и ликование, мир и покой, крепость и дерзновение; такая любовь, когда мы можем глядеть вокруг себя и видеть каждого в новом свете, видеть Божественный образ, сияющий в каждом, кого мы встретим, и ликовать о нем.

Если же мы спросим себя: как далеки мы от Бога? – и даже не сумеем понять, каково это расстояние, потому что у нас так мало опыта близости с Ним, то поставим перед собой вопрос: какое расстояние отделяет меня от людей, меня окружающих? Сколько во мне есть

Решил как-то один человек, что у него слишком тяжелая судьба. И обратился он к Богу с такой просьбой: "Господи, мой крест слишком тяжел, и я не могу его нести. У всех людей, которых я знаю, кресты гораздо легче. Не мог бы ты заменить мой крест на более легкий?" И сказал Бог: "Хорошо, я приглашаю тебя в мое хранилище крестов - выбери себе тот, который тебе самому понравится". Пришел человек в хранилище и стал подбирать себе крест: он примерял на себя все кресты, и все ему казались слишком тяжелыми. Перебрав все кресты, он заметил у самого выхода крест, который показался ему легче других, и сказал Богу: "Позволь мне взять этот". И ответил Бог: "Так ведь это и есть твой собственный крест, который ты оставил в дверях, перед тем как стал мерить остальные". 

Проповедь иерея Михаила Бравермана

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Священное Писание говорит в самом начале в первой книге Бытия, что вся «земля растлилась пред лицем Божиим, и наполнилась земля злодеяниями». Мир, забывший о Боге, мир, погруженный в грех, был уничтожен потопом. И только праведный Ной и его семейство были укрыты в ковчеге от лица Божьего гнева.

Но грех – это не только внешняя сила, которая действует на человека. Нет, после грехопадения наших прародителей грех живет в человеке, грех живет в сердце человека. И сразу после того, как Ной с сыновьями, их женами вышел из ковчега на землю, Священное Писание говорит о грехе Ноя и его сыновей, которые легли в основу всей тысячелетней человеческой истории.

Ной начал возделывать виноград. «И выпил он вина, и опьянел, и лежал обнаженным в шатре своем». И сын Ноя Хам посмеялся над своим отцом. Нам может показаться странным, что Писание, которое раньше говорило о праведности Ноя, о том, что он «ходил пред Богом», теперь говорит о падении Ноя, о том, что он был пьян. Но Священное Писание предельно честно, и мы знаем, что никто не свят, не свободен от греха, как только Христос Бог Спаситель. Тем не менее есть комментарий к этому месту Писания, основанный на символическом понимании вина, как духовной радости, радости общения души с Богом.

Вот исходя из такого понимания мы и можем воспринимать все, с Ноем произошедшее, как его погружение в молитву и богосозерцание, которые Хам, как человек плотской, недуховный принял за опьянение. Ведь и над святыми апостолами в день Пятидесятницы будут подсмеиваться, говоря, что они выпили сладкого вина, тогда как они получили благодать Святого Духа.

Итак, Хам посмеялся над отцом, которому был обязан и жизнью и спасением от потопа. Два же других сына, Сим и Иафет, наоборот, проявили такт, почтение и благородство. И вот Ной произносит пророчество, предсказание о судьбах своих сыновей и тех народов, которые от них произойдут. Итак, Ной говорит: «Проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих. Потом сказал: Благословен Господь Бог Симов…Да распространит Бог Иафета; и да вселится он в шатрах Симовых».

Именно от трех сыновей Ноя и произошли все народы, населяющие лицо земли. От Сима семитские народы, среди которых сложился монотеизм — поклонение единому, то есть одному Богу. От Иафета, которого согласно пророчеству, Бог распространит, произошла семья самая многочисленная, семья индоевропейских народов. А от Хама произошли те народы, с которыми боролись израильтяне за землю обетованную.

Но есть более для нас важное, уже духовное понимание слов Ноя, потому что каждый человек имеет в себе плотское, душевное и плотское начало. И понятно, что плоть должна подчиняться душе и духу в человеке. И каждый человек духовно может быть потомком Сима, Иафета или Хама.

Духовные потомки Сима в своей жизни ищут и славят Бога. Потомки Иафета приносят в эту, искаженную грехом жизнь, красоту и гармонию. И через это они тоже могут приходить к Богу – вселяться в шатрах, в храмах Симовых. Но увы, есть и кощунники, наглецы, святотатцы – последователи Хама. Ведь именно его имя стало нарицательным, стало обозначать такое явление, как хамство.

И вот вся борьба против Церкви, которая была и есть в человеческой истории, и вся та ложь, которая этой борьбе сопутствовала, и есть продолжение греха Хама, поглумившегося над своим отцом. И те неразумные люди, которые боролись с Церковью и борются с ней сегодня, восстают на своего Создателя, восстают на Бога, которого мы знаем, именно как Отца нашего Небесного.

Но в этой борьбе потомки Хама не одержат победы, наоборот, согласно пророчеству, они будут рабами. Потому что только Бог дарует нам царственную свободу, свободу от греха и свободу быть детьми Бога Отца Небесного. И воплощенный Бог Господь Иисус Христос обещал нам, что врата адовы: вся злоба, вся ненависть этого мира, не одолеют Его Церкви. Церковь – дом Живого Бога. И кто, как Бог? Кто может бороться с Ним? Кто бог велий, яко Бог наш. Аминь.

Жил был один человек. Утром он отправлялся на работу, вечером возвращался домой, а ночью спал, впрочем, как и все люди. И в одну из ночей приснился ему сон... 

Снится ему, что идет он по пустыне. Идти очень тяжело – ноги вязнут в песке, солнце жарит немилосердно, а  вокруг – безжизненное пространство. Но все же иногда, когда пройдены многие километры пути, на горизонте вспыхивает маленькая зеленая точка, которая, постепенно приближаясь, постепенно превращается в оазис. Здесь и вода родниковая наконец смочит потрескавшиеся губы, и трава зеленая глаза успокоит, и птицы своим щебетом усладят слух путника. Посидит он в этом месте, восстановит силы и снова двигается в путь. 

И опять,  раскаленный песок до самого горизонта и конца ему не видно. И этот путь через пустыню – как будто жизнь его. Но самое главное, что все время, когда он оглядывается назад - он видит рядом со своими следами еще одну цепочку следов. И знает он, что это следы Бога, что в самые трудные минуты  Бог не оставляет его, а идет рядом. И от этого знания на душе становится значительно легче. 

Но однажды произошло вот что - шел он уже много-много дней, а оазиса на его пути все не попадалось. Ноги путника покрылись струпьями и кровоточили, губы ссохлись и уже не могли произнести ни проклятия, ни молитвы, на разум упало тяжелое густое марево. Казалось – все высохло, и не осталось ни капли влаги во всем мире. 

И вот душная пелена совсем накрыла его разум, и он почувствовал приближение смерти, от чего стало ему ужасно страшно, и он потерял сознание. Долго ли, коротко это продолжалось - он так никогда и не узнал, но  через какое-то время очнулся он оттого, что повеяло на него прохладой. Открыл он глаза, прополз несколько шагов, каждой клеточкой иссохшего тела ощутив долгожданную воду. Он пил очень долго, и капля за каплей вливались в него душевные и телесные силы. Он вновь возвращался к жизни. Напившись, он по обыкновению обернулся назад, и к своему удивлению увидел лишь одну цепочку следов, которая, петляя, уходила за горизонт. 

Тогда, с великим негодованием, он обратился к небесам: “Да как ты мог, в самый тяжелый момент, когда я чуть ли не умер, когда твоя помощь была нужна мне больше всего на свете, как  ты мог оставить меня, Господи?” 

И его чувство было настолько сильным и искренним, что он  не слишком удивился, когда с неба послышался голос, отвечающий на его вопрос: ”Посмотри внимательно, человек. Когда тебе было совсем плохо, когда у тебя не было сил идти, когда ты потерял надежду и чудом не потерял жизнь, тогда... 

Я НЕС ТЕБЯ НА РУКАХ.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, дорогие братья и сестры, все, кто сейчас меня слушает.

Ну что ж, Господь нас сподобил вступить в четвертую седмицу Святого Великого Поста. Прошедшее воскресение было названо Крестопоклонным, и тот, кто был в храме, понимает, почему это было так. Потому что мы выносим Крест Господень.

Крест для нас – не только символ страдания, но и оружие, которое ведет нас к Воскресению, к победе. Сам этот вид казни был принесен войсками Александра Македонского из его далеких походов. Впервые он был применен в Палестине за 100 лет до Рождества Христова. Там распяли фарисеев. Александр Янай это сделал, был такое правитель очень злой.

А тем не менее именно Господь пошел добровольно на крест. Добровольно, чтобы показать смирение Свое, и чтобы крест мы несли, который дает нам Господь в жизни своей, ибо без креста не будет и воскресения. Надо терпеть. Но надо терпеть по-христиански правильно. Потому что крест для нас – это действительно какое-то лекарство. Это возможность попасть туда, где Он нас ждет, Сам Господь. «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое Воскресение Твое поем и славим».

Так вот, у нас сегодня вторник, четвертая неделя Великого Поста Крестопоклонная, и мы читали книгу Притчей Соломона, 12 глава, с 8 по 22 стих: «Хвалят человека по мере разума его, а развращенный сердцем будем в презрении». То есть никогда не гонитесь за славой. Да, конечно, человеку приятно, когда ему что-то хорошее говорят. Но к сожалению, это не всегда бывает полезно.

Потому что можно впасть в грех обольщения, подумать о себе, как о чем-то великом и прекрасном, и забыть о том, что ты — просто человек, что ты тоже имеешь слабости, что ты тоже имеешь грехи, что ты тоже кому-то что–то недоброе делаешь, не умеешь смиряться, да и много-много-много. А это ведь для нас очень важно. Вот в дни Великого Поста как раз в книге Притчей Господь нас вразумляет о том, каким образом мы должны жить.

Ведь смотрите, первых людей, Адама и Еву, Господь в раю поселил, рядом с Собой. А тем не менее сами ушли оттуда, правда? Их дети – один-то стал праведником, а другой убил его. Что же, родители ему не рассказали о том, что они потеряли? Конечно, говорили, но ведь тем не менее он это сделал. И сколько было грехов, и сейчас есть, и будет еще в роде человеческом, когда человек, вроде бы и не глупый, и знающий, и Евангелие читает, а тем не менее грехи-то он очень великие совершает.

Так вот, во время Великого Поста, который мы сейчас переживаем, он как раз и является временем, когда Господь предохраняет нас от обольщения: не думайте о себе очень и очень много. Не превозношайте сами себя. Господь смирил Себя, пойдя на Крест, — а у нас сейчас Крестопоклонная неделя, — и нас приглашает тоже взять спокойно крест свой и делать добро. Ибо, что Он сказал со Креста-то? — «Господи, прости им, ибо не ведят, что творят». А мы, другой раз, и «ведем» и тем не менее делаем.

Так вот, смотрите: Лучше простой, но работающий на себя, нежели выдающий себя за знатного (То есть именно сегодняшнее чтение книги Притчей говорит о том, что не превозносись, будь смиренным, будь спокойным – и выиграешь: так будет для тебя же самого лучше), но нуждающегося в хлебе. Праведный печется и о жизни скота своего, сердце же нечестивых жестоко. То есть даже видите, Господь тут призывает: и о животных надо заботиться. Правда? А жестокий ни кошку, ни собаку, ни человека тогда тоже любить не будет.

Кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом; а кто идет по следам прелюбодейцев, тот скудоумен. То есть, видите, в противоположность слову София. Ведь книга Притчей построена на понятии София. София – это имя Божие: Премудрость. А тот, кто грешит – ну какой же он премудрый? Может у него денег полно, а толку-то от этого? Он ими и пользоваться-то не сумеет – во вред себе и ближним, он скудоумен; то есть у него нет этой Софии в себе. Потому что Софию дает Господь. Софию не обязательно получить в Университете, нет. Есть очень простые люди, даже неграмотные, но тем не менее в жизни своей, в делах своих настолько имеющие премудрость, которую дал им Господь.

(Кто находит удовольствие в трате времени за вином, тот в своем доме оставит

Чудотворная икона Божией Матери Ченстоховская принадлежит к числу древних икон, составлявших некогда достояние Русской Православной Церкви и вывезенных в Польшу из Русских княжеств.

Название Ченстоховская происходит от местности Ченстохова, куда икона была перенесена с Червонной Руси во второй половине XIV века. Помещенная в местности населенной исключительно католиками, в монастыре католического ордена Паулинов, святая икона стала самой прославленной и почитаемой в Польше. В Белоруссии и Украине икона так же была почитаема, но на северо-востоке России, с течением времени, она стала мало известна, особенно до 1813 года.

     История чудотворного образа Божией Матери уходит в глубину первых веков христианства. Предание относит Ченстоховскую икону Пресвятой Богородицы к числу икон, написанных евангелистом Лукой. 

 Забота Богоматери о роде людском избрала иконы как средство постоянного и близкого общения Ее с людьми. Богоматерь — величайшее утешение и отрада для современных Ей христиан — знала, как пусто и холодно будет людям без Нее по уходе Ее из мира. И вот Она решилась в изображениях лика Своего оставить христианам залог Своего непрекращающегося общения с ними. Святая Дева дала списать с Себя апостолу Луке, искусному живописцу, несколько изображений Своих. Увидев Свое изображение на иконах, Она повторила Свое пророческое слово: «Отныне ублажат Мя ecu роди». И присовокупила: «Благодать Рождшагося от Мене и Моя с сими иконами да будет». 

     Первоначально иконы Богородицы, написанные святым евангелистом Лукой, находились в Иерусалиме, в доме возлюбленного ученика Спасителя и усыновленного сына Богородицы, святого евангелиста Иоанна Богослова. После Успения Богоматери иконы соблюдались верующими как особая драгоценность. 

     В 66 году, перед нашествием Веспасиана и Тита на Иерусалим, христиане, ввиду приближающегося разрушения города, ушли в горы и взяли с собой святыни, какие могли унести. В числе священных предметов вынесен был из Иерусалима в это время и святой образ Богородицы и поставлен в Пелле, городке, расположенном между горами в одной пещере, где верующие собирались для совершения богослужений. Там в горах, в пещере, и хранилась чудотворная икона до IV столетия. 

     В 326 году иерусалимские христиане поднесли икону святой равноапостольной царице Елене по обретении ею Животворящего Креста Господня. Благочестивая царица приняла эту святую икону как драгоценный дар Самой Пречистой, и привезла ее в Константинополь — новую христианскую столицу. Сначала святыня была помещена во дворце, в молельной св. царицы Елены, потом для нее был построен храм, и там долгое время оставалась эта святая икона, будучи весьма чтимой всеми верующими с особым благоговением. 

     Во времена иконоборчества супруга императора Льва IV Исаврянина-иконоборца взяла св. икону из храма к себе в царские палаты и там хранила ее, завещав своим приближенным благочестивым христианам неприкосновенно беречь святыню и на последующие времена. В наиболее опасное время иконоборческого периода святую икону увозили в Антиохию, по минованию опасности святая икона снова возвращалась в Царьград. 

     О появлении иконы в землях Червонной Руси существуют разные сказания. Одно, описывая историю Ченстоховской иконы Божией Матери, говорит о том, что святой образ принесли в Славянские земли святые равноапостольные просветители славян Кирилл и Мефодий, как драгоценное благословение себе в просветительских подвигах и всему своему делу и всем тем странам и народам, которым они несли свет Евангельской истины. 

     В других источниках высказывается предположение, что в X веке этой святой иконой благословили на брак с князем Владимиром греческую царевну Анну, которая увезла ее в Киев; потом же святыня была перенесена в церковь княжеского замка в городе Белзе. Все сторонники этой версии склоняются к одному мнению, что икона могла перейти в Белз путем браков русских княжон с князьями Галицкими и Польскими. История свидетельствует, что многие польские

Митрополит Сурожский Антоний

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Словами Священного Писания мы провозглашаем, что Господь Иисус Христос есть Царь, Пророк и Первосвященник всей твари.

Господь научил нас, что в христианской Церкви и царстве царь – не тот, который силой подчиняет себе других, чтобы привести их в безусловное и рабское послушание, но тот, кто служит другим и отдает жизнь свою за других. И святой Иоанн Златоустый учит, что всякий может править народом, но только царь может положить свою жизнь за народ свой, потому что он так отождествляется со своим народом, что у него нет ни существования, ни жизни, ни цели, кроме как служить своему народу всей своей жизнью, а если нужно – и смертью.

И сегодня, поклоняясь Кресту Господню, мы с новой силой можем понять, с новой глубиной можем уловить, что означает царское достоинство и служение Господа нашего Иисуса Христа: оно означает любовь такую всецелую, такую совершенную, что Христос может позабыть о Себе совсем, неограниченно; позабыть о Себе до такой степени и отождествить Себя с нами так, что Он соглашается, в Своем человечестве, утратить чувство Своего единства с Богом, с источником вечной жизни, – больше того: с вечной жизнью в Себе Самом, и соединиться с нашей мертвостью, с нашей смертностью. Такая любовь делает Господа Иисуса Христа нашим достойным Царем; перед такой царственностью преклоняется всякое колено (Флп. 2, 10)... И потому что Он таков, Он может быть и Первосвященником всей твари. Первосвященники языческого мира, первосвященники в Израиле совершали жертвоприношения, с которыми они отождествляли себя лишь в переносном смысле, символически, ритуально. Господь же Иисус Христос принес в кровавую жертву Самого Себя, хотя в Нем не было ничего, что осуждало бы Его на ту смерть, которую Он взял на Себя. Не говорит ли он в Своей Первосвященнической молитве, в присутствии и общении с учениками: Приближается князь мира, противник, и во Мне он не имеет ничего... Во Христе нет ничего, что принадлежало бы области смерти и греха. И Отцу Своему Он говорит: Я освящаю Себя за них, в священное жертвоприношение за Мой народ... Первосвященник, Сам принимающий заклание, освобождает все остальные твари от ужаса кровавого жертвоприношения, но тем самым и ставит нас перед бескрайностью, бездонной глубиной любви Божественной, которую иначе мы не могли бы себе и помыслить: Жизнь, соглашающаяся быть истощенной, Свет, соглашающийся быть угашенным, Вечность, соглашающаяся умереть смертью падшего мира...

И поэтому Слово Божие может говорить нам как Пророк. Пророк – не тот, кто предвещает будущее; пророк – тот, кто говорит от Бога. Одна из книг Ветхого Завета говорит, что пророк –это тот, с кем Бог делится Своими мыслями. Христос может не только говорить от Бога, но воплощает в действии, воплощает в Своей жизни и в Своей смерти любовь Божию жертвенную, всецелую, совершенную, отдающуюся.

Вот почему почитание Креста – такое диво в опыте Церкви. Мы не будем никогда способны опытно узнать, что значило для Христа умереть на кресте, и даже наша собственная смерть не поможет нам понять, чем была смерть для Него: как Бессмертие может умереть? Но мы можем научиться, смелым и беззаветным усилием приобщаясь все более глубоко, все более совершенно жизни, и учению, и путям Христовым, можем научиться любить такой любовью, которая все больше и больше приближается к этой любви Божественной, и через нее познать то свойство, которым смерть – как забвение себя, всецелое и совершенное – соединяется с победой любви, воскресением и жизнью вечной. Аминь.

25 марта 1984 г.

Однажды старый и молодой монах возвращались в свою обитель. Путь их пересекала река, которая из-за дождей очень сильно разлилась.

На берегу стояла молодая женщина, которой также нужно было перебраться на противоположный берег, но она не могла обойтись без посторонней помощи. Обет строго-настрого запрещал монахам прикасаться к женщинам, и молодой монах демонстративно от нее отвернулся. Старый же монах подошел к женщине, взял ее на руки и перенес через реку. Весь оставшийся путь монахи хранили молчание, но у самой обители молодой монах не выдержал: "Как ты мог прикоснуться к женщине!? Ты же давал обет!" На что старый спокойно ответил: "Странно, я перенес ее и оставил на берегу реки, а ты до сих пор ее несешь".

Но что такое пост по существу? И не бывает ли самообмана среди тех, кто считает нужным исполнять пост лишь по букве, но не любит его и тяготится им в сердце своем? И можно ли назвать постом только соблюдение одних правил о невкушении скоромного в постные дни? Будет ли пост постом, если, кроме некоторого изменения в составе пищи мы не будем думать ни о покаянии, ни о воздержании, ни об очищении сердца через усиленную молитву?

Пост – это не диета. Апостол замечает, что «пища не приближает нас к Богу» (1 Кор. 8, 8). «В видимом воздержании плоти нет совершенства, его могут иметь и неверные по необходимости или лицемерию», – говорит преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. Воздержание в пище – это только основание для дальнейшей постройки, им «сохраняется в должной чистоте и трезвении наш ум, в должной тонкости и духовности наше сердце».

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Чем более дней поста, тем лучше лечение; чем продолжительнее поприще воздержания, тем обильнее приобретение спасения.
(Блаженный Августин)

Истинный пост есть устранение от злых дел. Прости ближнему оскорбление, прости ему долги. "Не в судах и сварах поститеся". Не ешь ты мясо, но поедаешь брата. Воздерживаешься от вина, но не удерживаешь себя от обид. Вкусить пищу дожидаешься вечера, но тратишь день в судебных местах. 
(Святитель Василий Великий) 

Ты постишься? Напитай голодных, напои жаждущих, посети больных, не забудь заключенных. Утешь скорбящих и плачущих; будь милосерден, кроток, добр, тих, долготерпелив, незлопамятен, благоговеен, истинен, благочестив, чтобы Бог принял и пост твой и в изобилии даровал плоды покаяния. 

Святитель Иоанн Златоуст)

Пост телесный ничего не значит без духовного поста внутреннего человека, который состоит из предохранения себя от страстей. Сей пост приятен Богу и вознаградит для тебя недостаток телесного поста, если ты немощен телом.

(Преподобный Варсонуфий Великий)

Сегодня мы чтим память священномученика Арсения, митрополита Ростовского. Он родился в 1697 году в семье униатского священника выходца из польской шляхты и в миру звался Александром Ивановичем Мацеевичем. В 1715 г. он поступил в Киевскую Духовную академию, где в следующем году был пострижен в монахи и рукоположен во иеродиакона Новгород-Северского Спасо-Преображенского монастыря. В 1723 г. о. Арсений стал иеромонахом и был оставлен при Духовной академии в качестве проповедника.

В 1728-1729 гг. находясь на послушании в Киево-Печерской лавре, о. Арсений был направлен с проповеднической миссией в Тобольск. В 1733 г. он совершил путешествие по Сибири, затем, находясь в Соловецком монастыре, обращал в Православие старообрядцев, в 1734 1737 участвовал в Камчатской экспедиции C.П.Крашенинникова.

Вернувшись в столицу Империи, о.Арсений был назначен законоучителем Сухопутного шляхетского кадетского корпуса и гимназии при Академии наук. В это же время он проявил себя как горячий поборник чистоты Православия, требовал вмешательства государственной власти в борьбу с раскольниками и еретиками, выступал за применения смертной казни в отношении еретиков и иудеев, совращающих православных в свою веру. В 1741 г. о.Арсений стал митрополитом Сибирским, а в 1742 г. митрополитом Ростовским и Ярославским, с назначением членом Св. Синода.

Являясь сторонником возвращения к допетровским порядкам, митрополит резко выступал против церковного реформирования, начавшегося с царствования Императора Петра I, требовал удаления светских лиц из Св. Синода, подал Государыне Императрице Елизавете Петровне записку с проектом восстановления патриаршества. Митрополит также выступил против сторонников секуляризации монастырских земель в 1763 г. совершив чин отлучения их от Церкви.

За свои резкие выступления против инициатив светских властей митрополит Арсений был лишен архиерейства и сослан в Ферапонтов, а затем Николо-Карельский монастырь. В 1767 г. по доносу он был обвинен в том, что выражал сомнения в правах Императрицы Екатерины II Алексеевны на Престол (владыка выражал свое сочувствие Великому Князю Павлу Петровичу будущему Императору Павлу I), был лишен монашеского звания и пожизненно заключен в Ревельскую крепость. Содержался под охраной солдат, не знавших русского языка в камере с замурованной дверью, где и умер под прозвищем «Андрея Враля».

«Почти вся жизнь Арсения представляет нам непрерывную борьбу то с духовною и светскою властью, то с раскольниками и вольнодумцами, то с личными его врагами и гонителями. В его поступках обличается его твердый до упорства, прямой до упрямства характер, который не поддается власти и не уступает силе, когда действия их несогласны с его убеждениями и правилами. Его личных убеждений не поколебали ни царский гнев, ни восстание на него собратий, ни лишение святительского сана, ни истома в мрачной и душной тюрьме… ни угрожавшая ему смертная казнь. Обрекши себя на жертву за право собственности духовенства, Арсений действовал не тайно, не ухищренно, но прямо, открыто, писал и говорил смело с самоотвержением, потому что смотрел на дело свое как на дело Божие, за которое стоять и жертвовать собою вменял себе в священную обязанность… Народ, сострадая о нем, как о несчастном пастыре, почитал его правдивым, благочестивым, ревностным поборником Православия», - писал о владыке профессор И.М.Снегирев. В 2000 г. митрополит Арсений был посмертно восстановлен в сане (как снятом по политическим мотивам) и прославлен Русской Православной Церковью как «ревностный святитель Церкви, принявший мученическую смерть за Христа и Его Церковь, почитаемый народом Божиим за смиренное перенесение скорбей и нестяжательность».

***

Вскоре после своего воцарения императрица Екатерина II учредила комиссию, которая представила ей доклад, легший в основу указа 1764 года “О штатных и заштатных монастырях”. Введение этого указа в значительной степени подорвало монастыри, а значит, и саму Церковь в целом. В результате его действия более половины обителей были упразднены и запрещалось открывать новые. Большую часть монастырских земель раздали фаворитам императрицы.

Это нанесло неизмеримый урон духовной жизни русского народа, всей его культуре. Монастыри строились народным усердием и трудами монахов, многие владения составлялись по духовным завещаниям на помин души, поэтому с нравственной точки зрения эта политика не выдерживала критики, так как нарушалась последняя воля

Митрополит Филарет (Вознесенский)

Евангелие от Марка начинается словами: "Через несколько дней опять Он пришел в Капернаум и слышно стало, что Он в доме". А вы припомните, как в Евангелии говорил Господь о городе Капернауме, где Он часто бывал, где Он часто учил и говорил чудеса. Господь о Капернауме сказал: "И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься".

Почему Капернаум вознесся до неба? Почему так сказал Господь о Капернауме? Потому что в нем обитал Господь. Капернаум как будто превратился в небо, потому что в нем обитал именно Тот, Кто обитает на небе, как мы говорим. Но Господь говорит и предупреждает, что ты, хотя до неба вознесся, потому что в тебе обитал Владыка неба и земли, низвергнешься до ада. И вот здесь говорится "через несколько дней пришел в Капернаум".

Тут появляется вопрос: что значит "через несколько дней?" Причем, характерно, что русский текст отличается от славянского: в славянском не сказано "через несколько дней", а сказано слово "паки" — "вниде паки в Капернаум". Русский текст говорит "через несколько дней" и невольно наводит на мысль: а что было до этого? Через несколько дней после чего? А там за несколько дней до этого было исцеление прокаженного, который просил Спасителя об исцелении. Господь его исцелил, но сказал: "Пойди покажись (как всегда говорил) священнику, чтобы он засвидетельствовал о твоем исцелении, но никому ничего не рассказывай". А тот пошел и стал всем разглашать об этом. Господь, конечно, знал, что он из благодарности, от радости не удержится от разглашения, но Он дал ему это повеление, чтобы дать пример никогда о добрых делах своих не разглашать, а всячески их скрывать, насколько это возможно.

Господь о многих Своих чудесах так говорил, хотя знал, что фактически этого не сделаешь, но принципиально Он вопрос ставил именно так. Помните, как Он воскресил дочь Иаира? Помните девочку? Об этом знал весь город, что она умерла и что Он её воскресил. Это невозможно было утаить, и однако же, Господь сказал родителям, чтобы никому об этом не рассказывали. Просто, чтобы научить нас тому, что добрые дела нужно, по возможности, скрывать, а не разглашать о них. Интересно, как Митрополит Филарет Московский, в одной из своих проповедей, заметил, что человек, который делает добро, но старается, чтобы о нем узнало как можно большее множество людей, похож на курицу, которая яйцо снесет и кудахчет, чтобы все узнали, что она снесла яйцо.

Так через несколько дней, после этого исцеления прокаженного, Господь пришел в Капернаум и слышно стало, что Он в доме. Тотчас собрались многие, так что и у дверей не было места, и Он говорил им слово. Так было в первое время деятельности Спасителя. Гремела всюду слава о Его мудрости, а главное о чудесах, которые Он творил. Поэтому народ к Нему так и стремился. А не помните ли вы, когда произошел переломный момент, когда некоторые уже оставили Его, не стали с Ним ходить? Припомните, когда Он сказал после Своей беседы о Хлебе Небесном: "Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Аз в нем" — Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь будет иметь вечную жизнь, а если не будет вкушать Плоти Сына Человеческаго и пить Его Кровь, то не будет жизнь иметь в себе. Евангелист Иоанн, который об этом сообщает, тут же отмечает, что иудеи стали спорить между собою: "Как Он может дать нам Тело Свое есть?" Апостолы тоже этого понять не могли, но они это приняли смиренной верой и поэтому и удостоились в свое время быть первыми причастниками. Но те, которые слышали Спасителя и грубо буквально понимали, т.е. не поняли, что тут дело о некоторой высокой Тайне, смутились и отошли от Него. Это был переломный момент, когда некоторые стали Его оставлять.

Здесь пока народ к Нему неудержимо стремился. И вот сказано, что даже невозможно было к Нему пройти, настолько Он был окружен народом, когда учил. Но произошло такое событие: пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо. Как по нашему назвать этот недуг расслабления? Паралич, конечно. Как вы сами знаете, часто паралич человека постигает за грешную невоздержанную жизнь, часто за развратную жизнь: расслабление всех сил и души и тела. Вот его несли четверо. Не имея возможности приблизиться к Нему из-за