Нас много. Нас может быть четверо.
Несемся в машине как черти.
Оранжеволоса шоферша.
И куртка по локоть - для форса.
Ах, Белка, лихач катастрофный,
нездешняя ангел на вид,
хорош твой фарфоровый профиль,
как белая лампа горит!
В аду в сковородки долдонят
и вышлют к воротам патруль,
когда на предельном спидометре
ты куришь, отбросивши руль.
Люблю, когда выжав педаль,
хрустально, как тексты в хорале,
ты скажешь: "Какая печаль!
права у меня отобрали...
Понимаешь, пришили превышение
скорости в возбужденном состоянии.
А шла я вроде нормально..."
Не порть себе, Белочка, печень.
Сержант нас, конечно, мудрей,
но нет твоей скорости певчей
в коробке его скоростей.
Обязанности поэта
не знать километроминут,
брать звуки со скоростью света,
как ангелы в небе поют.
За эти года световые
пускай мы исчезнем, лучась,
пусть некому приз получать.
Мы выжали скорость впервые.
Жми, Белка, божественный кореш!
И пусть не собрать нам костей.
Да здравствует певчая скорость,
убийственнейшая из скоростей!
Что нам впереди предначертано?
Нас мало. Нас может быть четверо.
Мы мчимся -
а ты божество!
И все-таки нас большинство.
А. Вознесенский
последний роман В.Аксенова "Тайная страсть" - о поколении 70-х,о поэтах,писателях,Беллу Ахмадулину он называет Нелка Ахо. За эти года световые пускай мы исчезнем, лучась, пусть некому приз получать. Мы выжали скорость впервые. Вот уже они и исчезли оба "лучась"... Грустно...Такая даль
Меж всеми нами!...
Такая даль,
Которую слова
Перелететь не могут.
Как крыльями ни машут,
Как ни рвутся, -
Все та же даль маячит впереди.
Кричать?
Кому?
Куда?
К кому?
А может быть, когда-то
Вселенная вот так же разбежалась
На тысячи, на мириады звезд,
И каждая повисла одиноко
Не в силах дотянуться до другой...
И превратилась Вечность
В безликое, безмерное Пространство
И Время, неимущее конца...
Как будто кто-то
Вдруг выворотил Вечность наизнанку
Во вне себя...
Кричать?
..............................
Но разве звезды
кричат друг другу?
Нет. Они тихи.
И дело их -
Светиться сквозь молчанье
И тайное единство возвещать...
Зинаида Миркина
[показать]Вечер… Как-то не парадно
и не очень хэппибёздно.
Спать заваливаться – рано,
продолжать банкетить – поздно.
В зеркале окна морозном
обло чудище и странно.
Украшать сей образ – поздно,
а махнуть рукою – рано.
Упоительна отрава
отведённой жизнью дозы.
Пить шампанское мне – рано,*
а боржоми – явно поздно.
Жизнь, считая скрупулёзно,
ставит синяки исправно.
Кулаком махаться – поздно,
но сдаваться – вроде рано.
Ждут неведомые страны,
женщина, стихи и проза.
Останавливаться – рано,
изменяться – слишком поздно.
Снова «переходный возраст»,
крепко пойман я капканом:
строить планы, верно, поздно,
подводить итоги – рано.
Но не всё так безотрадно
и не всё в судьбе так постно.
Каяться – покуда рано,
а грешить – ещё не поздно!
* По свидетельству жены Ольги Книппер, в начале ночи Чехов проснулся и попросил послать за доктором. После он велел дать шампанского. «Антон Павлович сел и как-то значительно, громко сказал доктору по-немецки: «Ich sterbe». Потом повторил для студента или для меня по-русски: «Я умираю». Потом взял бокал, повернул ко мне лицо, улыбнулся своей удивительной улыбкой, сказал: «Давно я не пил шампанского…», покойно выпил всё до дна, тихо лег на левый бок и вскоре умолкнул навсегда». 100 фактов о Чехове. Факт № 97.
[450x300]ДЛЯ ВДОХНОВЕНИЯ - ПРИМЕР.
На фото – сама автор. На первом фото - Кэрол Мадджио до упражнений‚ в возрасте тридцати шести лет. На втором – она же в возрасте пятидесяти шести лет‚ с заметными изменениями черт лица.
Натолкнувшись перед Новым годом в Сети на очередную версию We Three Kings, известную мне дотоле в исполнении Blackmore's Night, наконец, заинтересовался этой песней. Поисковик выдал несколько десятков различных записей. Оказалось, это - рождественский гимн, которому ни много ни мало 153 года!
Какие разные исполнения! Не могу наслушаться...
UPD.
Обнаружив, что композиций девять, добавил десятую - круглого числа ради.
[699x661]
Фотограф Игорь Сиванович (Igor Siwanowicz).