Интервью взято у Светланы Беговатовой, лауреата Госпремии России, директора собственной студии дизайна, а в прошлом - руководителя информационно-аналитического сектора Центра моды СССР и арт-директора "Бурда моден".Читать далее
[показать]
Постное монастырское тесто
Главным блюдом на русском столе всегда были и остаются пироги. Только во время поста тесто и начинка для них должны быть постными. В Даниловом монастыре пекут очень вкусные пироги. Тесто для них настолько лёгкое и вкусное, что готовить его можно не только в пост, но и в праздники.
Что нужно:
1 килограмм муки;
3 столовых ложки сахарного песка
10 граммов сухих дрожжей
2 стакана тёплой воды
3 столовых ложки подсолнечного масла 1
чайная ложка соли
Как готовить:
В миску всыпаем сухие дрожжи, разводим их тёплой водой, добавляем соль, две или три столовые ложки сахара и три столовые ложки растительного масла. Всё это хорошенько перемешаем. А для того, чтобы наше тесто лучше подошло, нальём столовую ложку водки. Яйца в постное тесто не добавляют, а изделия из такого теста гораздо медленее черствеют. Теперь постепенно добавляем муку, просеевая её через сито. Начинаем месить наше тесто до тех пор, пока оно не перестанет приставать к рукам. Тесто должно быть хорошенько вымешано, без комков.
Во время Великого поста из такого теста делают разные булочки без начинки. В неделю Иоанна Лествичника пекут маленькие лестницы, а в Крестопоклонную неделю – кресты. Мы же сделаем из нашего теста жаворонков. И вот тесто подошло. Начинаем лепить из них жаворонков. Берём небольшую часть теста, раскатываем, делаем два надреза, скрещиваем получившиеся крылья, делаем головку и глазки из изюма. После кладём жаворонков на смазанный маслом противень и поставим нашу выпечку в духовку примерно на час.
[500x321]
Полувиндзор (косой)
[279x350] |
[279x350] |
[279x350] |
[279x350] |
Двойной
[показать] |
[279x350] |
[279x350] |
[показать] |
[396x273]
[540x405]
[405x540]
Мы живем, если можно так выразиться, как легкомысленные туристы, которые проходят через жизнь, окидывая взором то, что им попадается на пути, но не останавливая внимательного взгляда ни на чем, не вглядываясь ни во что. Разве это не так? Большей частью мы живем, словно в нашем сознании мы пишем только первый набросок жизни: зачеркиваем, перечеркиваем, переписываем — все не так, все не точно, все предварительно. Мы будто воображаем, что придет какой-то момент, когда можно будет сесть, все продумать и уже окончательно писать ту повесть, которая составляет нашу жизнь. И этого не бывает никогда, потому что к тому, что написано раз, уже не вернешься; то, что недосказано — не будет досказано, что недоделано — потом не сделаешь.
...
В наших отношениях с людьми та же самая поверхностность; как редко в нас хватает мужества, чтобы встретить человека лицом к лицу. Отец Лев Жилле в одной из своих книг пишет: как нерешительно мы смотрим друг другу в глаза!.. И он это объясняет тем, что когда ты смотришь кому-нибудь в глаза, через свой взор ты открываешь и ему глубины своей души. И этого мы боимся больше всего: как бы кто не заглянул в те глубины, в которые мы сами боимся заглянуть, от которых мы отворачиваемся — не потому, что они содержат в себе столько зла, а потому, что нам страшно то, что там можно найти. И когда мы слушаем друг друга, когда мы скользим взором по чужому лицу — как редко мы это делаем с желанием услышать и увидеть. Потому что услышать по-настоящему — это значит не только на мгновение, но навсегда с этим человеком встретиться. По русскому присловью, встречаются раз, но навсегда. Когда мы встретили человека всерьез, глубоко, то это действительно на всю жизнь, даже если мы никогда больше не встретимся. Мы наложили печать на человека, и он наложил на нас печать, и этой печати не снять. И это бывает страшно; страшно бывает задать вопрос и услышать ответственно, по-настоящему ответ, потому что в этом ответе не только слова, в этом ответе порой крик отчаянного человека, в его голосе раскрывается его нутро; и там мы можем встретить больше, чем способны понести. Не только ненависть, не только зло нам страшны, нам страшна бывает и любовь: как справиться с человеческой любовью? Как справиться со всем тем, что живет в человеке, что в нем бурлит, что представляет собой человека в становлении, человека, несущего в себе хаос, из которого Господь вызывает все возможности? Страшно... Мы хаоса боимся, мы всегда стараемся хаос искусственно упорядочить: если бы только можно было заморозить море, чтобы не было волн!.. Так мы относимся к той буре, которая бывает в человек — благодатной буре, или бесовской, или просто человеческой, многострадальной, творческой буре... Как редко мы умеем слушать так, чтобы услышать и отозваться всем существом, каков бы ни был риск, чего бы это не могло нам стоить... Больше частью мы очень осторожны: слушаем так, чтобы выбрать то, на что мы готовы отозваться, и оставить в стороне все прочее. А это “прочее” именно и составляет жизнь другого человека; то же, что мы с этого человека собираем, как ягоды с куста, это то, чем мы можем воспользоваться, или что не может нас испугать, никаким образом не может, как нам кажется, нам повредить.
...
А потом попробуем оглянуться и на себя и спросить себя: а себя я сколько-то знаю? или давным-давно забыл?.. В ранние, детские годы мы, пожалуй, что-то о себе знаем, потому что не скрываем от себя почти ничего; а потом мы закрываем столь многое! Некоторых вещей мы стыдимся, некоторых вещей мы боимся, некоторые вещи нам нипочем. И в результате, столько в нашей жизни выброшено или сокрыто; а вместе с этим, ничто из нашей жизни не ушло; ни одно воспоминание, ни один поступок, ни одно слово, ни одна встреча, ни одно событие нашей жизни не изглажено: они все есть — только под спудом, за занавесом: мы не хотим их знать. И настает время, когда приходится встать лицом к лицу со всем, чего мы знать не хотим. Это будет еще задолго до того, как мы пройдем врата смертные и станем пред Богом. Это бывает так часто, когда слабеет воля, когда слабеет в нас способность исключать из ума, из воображения, из воспоминания то, чего мы не хотим вспомнить; когда снами, воспоминаниями врывается наше прошлое, когда часы дремоты и сна делаются кошмаром, переплетом неразрешенных воспоминаний. Это так часто
Археологи нашли в израильском поселке Магдала синагогу, в которой мог проповедовать Спаситель.
"Синагога той поры – довольно редкая находка. В те времена, когда еще существовал Иерусалимский храм, синагога была не столько местом богослужения, сколько центром городской духовной жизни. И естественно, что бывавший в Магдале Христос мог там проповедовать", – говорит руководитель раскопок Дина Гони.
Археологи изучают предназначение камня, найденного в магдальской синагоге, – его поверхность покрыта символическими орнаментами (две пальмы, направленные в сторону Иерусалима, два шабатных кубка, семисвечник).
Взято с: http://www.eph.md/ru/news/2719.html
Что же такое христианское смирение? Прежде всего, это, конечно, чувство правды, и правды, в первую очередь, — о самом себе. Правда же никогда не унижает и не умаляет, а возвышает и очищает. Смирение, далее, есть честность в правде. Это — отказ от всякого приукрашения самого себя, это отвращение от пыли, пускаемой в чужие глаза... Смирение — это, наконец, знание своего места, своих возможностей и ограниченностей, это мужественное принятие себя таким, каков я есть... Вот почему, подобно целомудрию, смирение есть начало мудрости, и мы просим в молитве дарования нам смиренномудрия.
Только тот, кто не лжет, не преувеличивает, не хочет «казаться», вместо того, чтобы «быть», а спокойно, трезво и мужественно принимает и делает свое дело, только тот обладает мудростью. И, конечно, с этой точки зрения христианство, проповедуя смирение, не умаляет, а возвышает и главное — уважает человека. Ибо только тот нуждается в самовосхвалении, кому не хватает чего-то, только уроду нужно приукрашать себя, только слабый постоянно похваляется своею силой. Там, где есть свобода, там не нужна пропаганда, где есть подлинная сила — там не нужны угрозы, где есть подлинная красота, там не нужна «убогая роскошь наряда». И потому смиренномудрие — это то, чего так не хватает современному миру и современному человеку, то, о чем, сам того не зная, но изнемогая в море лжи и самовосхваления, он тоскует больше всего...
Протопресвитер Александр Шмеман

Предстоятель РПЦ МП напомнил, что одна из главных задач женщины – семья и воспитание детей.Читать далее