[700x525]

Шар голубой. Я возьму его в руки.
Это – Земля. На Земле есть цветы.
Мир полон звуков. И все эти звуки
Нежно вплету я в венок красоты.

Я подберу благозвучье мелодий,
В них окуну всё блаженство стихов -
Все эти песни по свету пусть бродят,
Чтобы наполнить мир чувством ЛЮБОВЬ.

Я отыщу в этом мире Твой образ –
Женщины той, что прекраснее нет!
Эти глаза. Эти волосы. Голос.
Эта улыбка – как солнечный свет...

[609x608]

Прибыла в Одессу банда из Амура,
В банде были бывшие зека.
Банда занималась темными делами,
И за ней следила Губчека.

Тишина в Одессе, только ветер свищет,
А у моря созван был совет –
Это уркаганы, жулики, блатные
Выбирали свой авторитет.

В банде была баба, звали ее Мурка,
Сильная и ловкая была.
Даже злые урки – все боялись Мурки,
Воровскую жизнь она вела.

Урки ее знали, урки ей гордились,
С ними она ела и пила,
С ними воровала, с ними и гуляла,
И для них своей она была.

До поры, до время ЧК ее не знала,
Нравилося Мурке воровать.

[700x535]

Давным-давно,
нам все равно,
давным-давно жил-был сапог из толстой кожи.
И был сапог
тот одинок
и на другие сапоги чуть-чуть похожий.
Однажды он
в кафе-салон
в своей кирзовой амуниции ввалился.
Но вот беда –
о да, о да –
он босоножку там увидел и влюбился.
подходит к ней,
к любви своей
и говорит, едва оправившись от хрипа:
«Царица фей,
о будь моей!
Я от любви страдаю так же, как от скрипа!»
Она в ответ:
«О нет, о нет!
нулю равняю я признания все эти,
на что ты мне , коли во сне
Мечтаю я о лакированном штиблете.
чтоб франтом был цветы дарил
купил прекрасное манто из чернобурки
А ты, сапог,
что б дать мне мог –
лишь к каблукам твоим прилипшие окурки!»

[579x700]

В этом мире крохотном и шатком,
Пока солнце будет нам сиять,
Женщина останется загадкой,
Что никто не в силах разгадать.

Я желаю, чтоб у Вас сбывались
Самые заветные мечты.
Чтобы Вы все время улыбались.
Ведь улыбка – признак красоты.

Я хочу, чтоб беды и печали
Никогда не посещали Вас.
Чтобы Вы друзей не забывали,
А друзья не забывали Вас.

Пусть у Ваших ног лежат мужчины,
Подставляли крепкое плечо!
Будьте счастливы, красивы и любимы!
Разве нужно что-нибудь еще???

[700x533]
Шумели волны. Темнота. 
Уж село солнце. Пустота... 
Девчонка по морю одна 
Бежит к любимому, полна 
Любви и счастия она - 
Проводит ночь она без сна - 
И все бежит. Сказала вдруг: 
"Любимый, верный, милый друг! 
Вот, видишь? Море, пустота, 
Песчаный брег, шумит вода. 
И никого на берегу. 
Лишь я одна - к тебе бегу 
По тем волнам, что так шумят - 
Они поведать всем хотят 
О той любви моей к тебе, 
Волнуя сердце, душу мне. 
И я бегу, бегу, бегу, 
Любовь в себе я берегу 
И раздвигаю я волну 
И вместе с ней опять тону. 
Я побеждаю все преграды, 
И волны все - как будто рады 
Моим прыжкам вперед и ввысь, 
Моим шагам… Ты отзовись, 
Прошу тебя, - к любви стремись. 
Не уходи сейчас, вернись, 
С волною, с ветром ты борись. 

[700x393]

Как сладки любовные утехи -
Не играйте в эти игры дети ,
Полюбил Ромео сын Монтеки
Дочь врага - Джульетту Капулетти.

Юноша отдал ей свое сердце
И она взяла его со страхом,
Тайну сохранил отец Лоренсо
И соединил законным браком.

Все бы шло так мирно и прекрасно ,
Если б миром правили поэты,
Но Ромео , ах , убил Тибальда,
Брата вышеназванной Джульетты.

Юношу сослали , но поверьте,
Поп Лоренсо действовал умело -
Умерла Джульетта мнимой смертью,
Знать об этом должен был Ромео.

Слишком запоздал с письмом посыльный,
Слишком запоздал - какая жалость ,
Их любовь была большой и сильной,
Жаль что смерть сильнее оказалась

Спит в могиле мученик Ромео ,
Рядом спит прекрасная Джульетта ,
Не найти во всем подлунном мире
Повести печальнее чем эта.

Радость, нежность и тоска,
Чувств нахлынувших сумятица,
Ты - как солнце между скал:
Не пройти и не попятиться.

На тебе такой наряд:
Сердце вон за поглядение.
Ты светла, как водопад,
С дрожью, с ужасом падения.

Ты извечная, как Русь,
Ты и боль и врачевание.
Я не скоро разберусь,
В чем твое очарование.

[700x452]

Очень многие думают, что они умеют летать, -
Ласточки очень многие, лебеди очень многие.
И очень немногие думают, что умеют летать
Лошади очень многие, лошади четвероногие.

Но только лошади летают вдохновенно!
Иначе лошади разбились бы мгновенно.
И разве стаи белокрылых лебедей
Поют, как стаи белокрылых лошадей?

Но только лошади летать умеют чудно!
Очень лошади прожить без неба трудно
И разве стаи лошадиных лебедей
Грустят, как стаи лебединых лошадей?

Очень многие думают, что секретов у лошади нет -
Ни для большой, ни для маленькой, ни для какой компании.
А лошадь летает и думает, что самый большой секрет -
Это летание лошади, нелетных животных летание.

Но только лошади летают вдохновенно!
Иначе лошади разбились бы мгновенно.
И разве стаи белокрылых лебедей
Поют, как стаи белокрылых лошадей?

Но только лошади летать умеют чудно!
Очень лошади прожить без неба трудно
И разве стаи лошадиных лебедей

[571x386]

Копну лопатой - 
И я богатый!
Шикарной жизни мне не миновать.
Поем красиво 
И выпью пива,
А то здоровье чтой то начало сдавать.

Начнешь лечение в пивной,
Поешь красиво день-другой
И лопнешь, брат, и лопнешь, брат, и лопнешь...

Копну лопатой - 
И я богатый,
Из под земли достану миллион.
Я на девице 
Смогу жениться,
Ведь я давно их общества лишен.

А я ручаюсь головой,-
Ей быть богатою вдовой
И скоро брат, и скоро, брат, ой, скоро!

Копну лопатой - 
И я богатый,
Из под земли достану миллион.
Но я то знаю, 
Что закопаю 
Его опять до будущих времен.

[466x700]

[700x665]

[700x514]

Прилечу к тебе, в твой сон птицей белою,
Обниму тебя крылом несмело я.
Лишь три слова я тебе прошепчу,
Поцелую и к себе улечу...

[700x437]

С одесского кичмана
Бежали два уркана,
Бежали два уркана в дальний путь.
Под Вяземской малиной
Они остановились.
Они остановились отдохнуть.
Один - герой гражданской,
Махновец партизанский,
Добраться невредимым не сумел.
Он весь в бинтах одетый
И водкой подогретый,
И песенку такую он запел:
- Товарищ, товарищ,
Болят мои раны,
Болят мои раны у боке.
Одна заживает,
Другая нарывает,
А третяя засела в глыбоке.
Товарищ, товарищ,
Товарищ малохольный,
За что ж мы проливали нашу кровь?
За крашеные губки,
Коленки ниже юбки,
За эту распроклятую любовь.
Они же там пируют,
Они же там гуляют,
А мы здесь попадаем в переплет.
А нас уж догоняют,
А нас уж накрывают,
По нам уже стреляет пулемет.
За что же мы боролись,
за что же мы сражались.
За что мы проливали нашу кровь?
Они ведь там пируют,
Они ведь там гуляют,
Они ведь там имеют сыновьев.
Товарищ, товарищ,
Зарой мое ты тело,
Зарой мое тело в глыбоке,
Покрой могилу камнем.
Улыбку на уста мне,
Улыбку на уста мне положи.
Товарищ, товарищ,
Скажи моей ты маме,
Что сын ее погибнул на войне
С винтовкою в рукою
И с шашкою в другою,
С улыбкою веселой на губе.
С одесского кичмана
Бежали два уркана,
Бежали два уркана в дальний путь.
Под Вяземской малиной
Они остановились.
Они остановились отдохнуть.

Поэт Б. Тимофеев и композитор Ф.Кельман создали «Кичман» для спектакля Ленинградского театра сатиры «Республика на колесах» по пьесе Якова Мамонтова. Премьера спектакля состоялась в 1928 году
Песня имела оглушительный успех и мгновенно стала шлягером.
Леонид Утёсов сразу же включил песню в репертуар своего джаза, а в 1932 году даже записал на граммофонную пластинку вместе с «Гоп со смыком». «Вся страна пела, - рассказывал певец. - Куда бы ни приезжал, везде требовали: "Утесов, "С одесского кичмана"!». И он исполнял. Правда, многие музыкальные критики обрушивали на него за это ушаты грязи, обвиняя Леонида Осиповича в «пропаганде уголовной романтики». Поэтому со временем он стал в концертах добавлять к «каноническому» тексту новый куплет:
Одесса, Одесса,
Давно всё это было, 
Теперь звучат мотивы уж не те.
Бандитские малины давно уже забыты
И вытеснил кичманы новый быт».

[575x700]

На лице любимой промелькнула тень
вспыхнул взгляд, обычно очень кроткий,
и последнее, что помню в этот день
Черный диск чугунной сковородки

[700x590]

В жизни так мало красивых минут, 
В жизни так много безверья и черной работы, 
Мысли о прошлом - морщины на бледные лица кладут, 
Мысли о будущем полны свинцовой заботы, 
А настоящего - нет... Так между двух берегов 
Бьемся без смеха, без счастья, надежд и богов. 

И вот порою, 
Чтоб вспомнить, что мы еще живы, 
Чужою игрою 
Спешим угрюмое сердце отвлечь... 

У барьера много серых, некрасивых, бледных лиц, 
Но в глазах у них, как искры, бьются крылья синих птиц. 
Вот опять открылось небо - голубое полотно... 
О, по цвету голубому стосковались мы давно, 
И не меньше стосковались по ликующим словам, 
По свободным, смелым жестам, по несбыточным мечтам! 

Дома стены, только стены, дома жутко и темно, 
Там, не зная перемены, повторяешь: "Все равно..." 
Все равно? О, так ли? Трудно искры в сердце затоптать, 
Трудно жить, и знать, и видеть, но не верить, но не ждать, 
И играть тупую драму, покорившись, как овца, 
Без огня, без вдохновенья, без начала и конца... 

И вот порою, 
Чтоб вспомнить, что мы еще живы, 
Чужою игрою 
Спешим угрюмое сердце отвлечь... 

В жизни так мало красивых минут, 
В жизни так много безверья и черной работы, 
Мысли о прошлом - морщины на бледные лица кладут, 
Мысли о будущем полны свинцовой заботы, 
А настоящего - нет... Так между двух берегов 
Бьемся без смеха, без счастья, надежд и богов. 

И вот порою, 
Чтоб вспомнить, что мы еще живы, 
Чужою игрою 
Спешим угрюмое сердце отвлечь... 
Пусть снова встанут 
Миражи счастья с красивой тоскою, 
Пусть нас обманут, 
Что в замке смерти живет красота. 
Нам "Синие птицы" 
И "Вечные сказки" - желанные гостьи, 
Пускай - небылицы, 
В них наши забытые слезы дрожат.
 

[700x524]

Четвертые сутки пылают станицы, 
По Дону гуляет большая война. 
Не падайте духом, поручик Голицын, 
Корнет Оболенский, налейте вина. 

Где-то их тройки проносятся к "Яру", 
Луна равнодушная смотрит им вслед. 
А в комнатах наших сидят комиссары, 
И девочек наших ведут в кабинет. 

Мы сумрачным Доном идем эскадроном, 
Так благослови ж нас, Россия-страна! 
Корнет Оболенский, раздайте патроны, 
Поручик Голицын, надеть ордена! 

Ведь завтра под утро на красную сволочь 
Развернутой лавой пойдет эскадрон. 
Спустилась над Родиной черная полночь, 
Сверкают лишь звездочки наших погон. 

Совесть, Благородство и Достоинство --  
вот оно, святое наше воинство.  
Протяни ему свою ладонь,  
за него не страшно и в огонь. 

Лик его высок и удивителен.  
Посвяти ему свой краткий век.  
Может, и не станешь победителем,  
но зато умрешь, как человек.

1988