Аист принёс, ты белый лист,
В капусте нашли-зелёный бакс,
Говорят «третьего не дано»,
В рубашке родился Иисус Христос.
Ноябрь, Мороз…
Иней, как небо чист.
Аист ангела принёс
Под капустный лист.
И как итог
На свет явился Александр Блок!
И про этот мир, и про эту войну,
И про мудрого старого клоуна
Говорить не могу,
До меня наломали три короба.
Слов обоймы берегу,
Молчу, что есть мочи,
Говорить не могу,
Руки чешутся от пощёчин.
Для кого-то там наша планета всего лишь чашка чёрного кофе. Он, пользуясь азбукой Морзе, выстукивает довольно обидное: «А люди на Земле далеко не сахар.»
У людей на Земле десять пальцев от Господа. На небесах десять планет, вернее не планет, слёз Господних. Первые слёзы высохли от времени, последним от льда обратного хода нет и не будет. Одна живая слезинка осталась, одна, она Земля людей. Не будет слезы Господней и следа не останется от людей.
Вместо стрелок на циферблате моих часов палки скандинавские. От того и время моё хромает.
Дробь обыкновенная–это отношение будущего к прошлому, между короткая черта настоящего.
Устами стало стыдно шевелить,
Что ни слово, то инвалид.
Устали люди пальцем тыкать
В провалы глупостей безликих.
Портрет в России больше, чем портрет,
Овалов уйма, а лиц там нет.
Первая рубаха от мамы, ты в ней родился, вторая последняя, она с себя. Третьей не дано, подарки для придурков. Награды–пуговицы с первой рубашки.
Был знаком с двенадцатилетней девочкой из интерната. Она любила Пушкина, знала много его стихов. Уроки литературы, как и остальные предметы, велись нерегулярно. Когда учительница рассказала, что Пушкина в живых нет, он погиб на дуэли, она заплакала от горя.
Родился птицей, запел от счастья. Общипали до последнего пера.
Голое тело смущало, начали жалеть, понатыкали во все места кому что на ум взбрело. Родился птицей, живу ежом. Жопой не садятся и на том спасибо. Вы слыхали как поют ежи?
- Если жизнь одна на всех, то это что?
-То это Земля!
Слушаю политиков, чиновников всех мастей: от культуры, от образования, от медицины. Читая аналитиков разных сортов, прихожу к неоспоримой аксиоме: «Всё, что ни поэзия, то юмор!»
Трамвай семейная территория. Пусть на минуты тут можно почувствовать себя своим. Покупка билета одиночество отодвигает на потом. Простите, извините, спасибо, пожалуйста набор слов ограничен, но они такого высокого качества, что ощущение чуда хватает на день. А завтра? Завтра, как увижу трамвай, так душа и возрадуется .
Мы пацаны
По почерку!
Из полыньи,
Из пламени горечи.
И по имени,
И отныне,
Мы все из племени
Полыни.
Мы часть страны
Несбыточных пророчеств.
Мы пацаны
По почерку!
И по имени,
И отныне,
Мы все, из племени
Полыни.
Сверху приказ—птичий помёт.
Инициатива снизу—вишенку от приказа макушкой на торт.
На высоте вольфрамового возраста достало всё, хочется спросить: «Есть хоть что-то нормальное в этом мире?» Форточка приоткрыв рот успокоила: «У одной десятой года всегда нормальная температура!»
Первый, он всегда и последний. Больше первым никому не бывать. Вторых, как лучей не пересчитать. Первый, он и последний. От вторых песням тесно. Первый - он последний. Все, кто между, можно и не вспоминать.
Когда, выходя из автобуса, впервые увидел необъятные воды, то упал в обморок. Скромный пузырёк нашатыря глаза вернул на место.
Первое, что спросил: «Это что?»
-Это чёрное море, сынок.
-В честь кого оно чёрное такое?
-В честь Пушкина конечно.
До Коктебеля так и думал. Столица русской поэзии добавила красок морю Пушкина: появился полдень Волошина, берега Цветаевой, миндальная горечь Мандельштама.
По возрасту старше Пушкина ровно в два раза, живу на берегу его моря. Когда приезжие тыча пальцем спрашивают: «Это что?»
Отвечаю: «Если в Вас есть хотя бы одно гусиное перо, оно ответит.»
Отец первый раз взял с собой в командировку. Он читал какие-то бумаги, я смотрел в окно вагона и удивлялся, как всё быстро убегает от нас: и дома, и столбы, и деревья.
- Папа, куда мы едем?
- Видишь луна светит, туда и едем.
Намаялся разглядывать убегающий мир, уснул, когда проснулся, луна из окна пропала.
- Папа, почему луну не видно?
- По ней едем, сынок, вот и не видно.
При поступлении в школу спрашивали:
-На какой планете живёшь?
Не сомневался, что на луне. Приняли за шутку. Кто мог знать, чем шутка обернётся? Всё еду, еду по луне, а до земли доехать так и не суждено.
Когда приснится отец, обязательно спрошу:
- Папа, что такое земля?
И он, познавший её сполна, ответит:
- Сынок, это такое место, куда зарывают людей.
Когда ты стучишь во все двери, ты ещё не подозреваешь, что в скором времени каждая из дверей замечтает стать твоим другом. Когда ты стучишь во все двери, возникает мелодия, от тебя требуется текст. Когда ты его произносишь, совершается чудо.
Овация дверей-завершение пятиструнного концерта. Его успех в сбитых костяшках твоей ведущей руки. Когда ты стучишь во все двери, ты ещё не подозреваешь, что…