Из книги: Макс Фрай «Кофейная книга»

Марина Богданова и Оксана Санжарова

Кофейная кантата

Утро

 Хорошо, когда утро в девять. Нет, в десять еще прекрасней, а в одиннадцать — уже разврат. К разврату кофе должно подавать в постель, на таком деревянном подносике, и чтобы кофейник и сливочник серебряные, а чашечка прозрачного фарфора, а в сухарнице под салфеточкой нечто благоуханное, похрустывающее и пышное, присыпанное корицей и ванильным сахаром. «Не желаете ли кофию, душечка?» — «С удовольствием, любезный друг мой!» И никакого тебе «кофе — черная смерть, сливки — белая, сахар — сладкая и ис-ка-жа-ю-щая вкус!» Это надо подсказать Николь: «Смерть, искажающая вкус», — чем не название для детектива? Так что лучше в девять и не в постель. Зато никто не предлагает мерзкий зеленый чай и тошнотворные финики. Поздравляю, душечка, мы снова без любовничка.
Лиза вытащила ноги из-под одеяла — и не кривые, и не хромые, и вообще изумительно прекрасные ножки в поперечно-полосатых махровых носочках — и зарядки ради пропрыгала в кухню, кокетливо помахивая подолом спальной футболки и распевая: «Мой папаша запрещал, чтоб я польку танцевала».
 

[700x437]

На середине кухни, взбрыкнув ножкой в потолок, она окончательно поняла, что коль и заводить мужа, то лишь такого, который позволил бы пить кофе вволю. А лучше бы и сам варил. Впрочем, нет. Пускай лучше не вмешивается, и сами сварим. Све-же-смо-ло-то-го. Что нашей душеньке угодно? Кисельку или водицы? Пожалуй, что водицы? Из колодца или из болотца? А не угадали — из-под крана. А кофей в это время суток желаете из Аравии или из Бразилии? Кофей мы, друзья мои, предпочтем из осиного гнезда, да-да-да! И не говорите, что высокоэкологичный бывший любовник — это нерентабельно. Вы знаете, в какой моде сейчас вазы из бумаги ручной работы? Не знаете — то-то же. А у нас-то круче. Бедные осы, жевали-жевали, плевали-плевали, лепили-лепили, а всё для того, чтобы у Лизочки кофеек не задохся в дурацкой жестянке. А в чем мы наш кофеечек сварим? В медной турочке, глиняной корчажечке или в антикварном кофейничке польского серебра забытой фирмы «Кристобель»? А и нет у нас времени на кофейничек, только на турку. Воды под ободок, четыре ложечки без горки, имбирь на кончике ножа и кардамону два зерна. А на блюдечко мы положим пирожное от добрых кришнаитов — сплошной вред и нездоровье: сливочное масло, вареная сгущенка, — кушай, дорогая, и ни в чем себе не отказывай.
 

[700x498]

Что может сниться прелестной барышне, брошенной неверным другом, засыпающей в слезах и печали в одинокой постели? Кто-то большой и важный, в пудреном парике, в табачном камзоле и с бородавкой на носу. И какая-то музыка, как будто строгий папенька бранится под клавесин и скрипки. И никаких неверных друзей. Нам, знаете ли, недосуг. Недосуг, недосук и не до кобелей, как сказала бы Николь. У нас забот полон рот — как бы кофе не упустить, и на службу не опоздать, и полосатые носочки кофием не облить! На стене, в пятне развеселого утреннего солнца, кивает обиженному кофейнику на полке опрятная Шоколадница, плывущая по итальянскому кафелю в крошечных туфельках, еле видных из-под гремящего крахмального передника. Гигантскую переводную картинку принесла Николь вечером

[показать]

[показать]

Все глуше музыка, всё вычурнее речь.
Восторг венчается усилием недужным.
От неизбежного себя не уберечь,
А невозможное становится ненужным
Вячеслав Лейкин

[494x700]
Художник: Pen-Tacular-Artist  – OLD MAN


Вячеслав Лейкин

* * *
Чертопольшья вянет голова,
Надменная становится подменной.
И перекись белёсую в глазах,
И матовую плёнку восковую
Венчает проявление на лбу
Навязчиво пульсирующей жилы;
Куда ни глянь, повсюду раздаются
Склероза безобразные цветы,
И запах из ушей по вечерам…
Какие доказательства ещё
Тому, что то, что называют жизнью –
Согласное движение природы
По четырем осям одновременно:
Одновременно думать и любить,
Рвать мясо и таращиться на звезды, –
Скользит из рук, уходит из-под ног,
Становится абстрактным, как судьба,
И образует на лице пергамент,
Морщинистый, дырявый, некрасивый,
На коем беглый иероглиф фарта
Глубок и груб, как скотское тавро.
Воспоминаний пёстрые химеры
Ещё толкутся, но огонь всё глуше,
Всё холоднее мысли, всё теснее
Становится дышать… не смерть страшна,
А старость, умиранье. Над обрывом
Чертопольшья вянет голова.

© http://www.netslova.ru/leykin/stihi1.html

наткнулся, в инете, на симпатичную фразочку) –

***«У меня идиосинкразия на этих зазнаек,

которые постоянно используют слова парадигма и семиотика».***

хай буде, фразочка сия, эпиграфом к сему посту)..

1.

ОБ  ИДИОСИНКРАЗИИ.

о примерах этой самой идиосинкразии,

имевшей место быть у некоторых знаменитых людей -

в самом конце поста,

а сейчас  - два слова вашего покорного слуги, дорогой Читатель.

у меня тоже идиосинкразия:

на тупость.

на нежелание слышать.

на нежелание понять.

на нежелание хотя бы попытаться разобраться –