[700x525]
Я тебя нарисую в этом облаке сна.
Бесконечно рискую… просто я влюблена:
Не в того, ни в другого, а в конечный финал,
Где мы оба рисуем то о чем ты мечтал.

Я вернулась. Мне нравится думать как ты, дышать как ты, а еще лучше – дышать в м е с т е с тобой. Дышать неровно, с перебоями, списывая это на коньяк, страсть и прочие факторы, но на самом деле не_дышать это такая привычка, которая появилась у меня без тебя. Потому что скучно и не зачем.
Я вернулась. Мне нравится касаться тебя. Проводить ладонью по груди и чувствовать, как твои мышцы выдают тебя с головой. Я тоже умею сводить с ума не меняя выражения лица. Мы оба в этом профи. Наш секс иногда напоминает мне партию в покер. Наша жизнь – рулетку с полной обоймой. Проигравших нет. Выживших тоже.
Я вернулась. Мне нравится чувство зависимости, которое ты воспитал во мне. И мне нравится видеть его отражение в твоих глазах. Зависимость, от которой ни ты, ни я не хотим избавляться. Мы здорово сэкономим на наркотиках, верно?
Ломки не было. Был длинный и скучный сон. Без сновидений. Впрочем, кому я вру? Мне все время снился ты. Просто я не снилась тебе.
(Шериданс на Ромашковых Лепестках)

Л ю б и т ь

[700x673]
Любить... Через незыблемость границ,
Сквозь яд друзей, осколки лиц,
Сжигая книги на кострах сердечных искр.
Любить... В полнейшей тишине,
Когда болит - любить вдвойне,
Забыв о том, как счастья миг печально быстр.

Это цитата сообщения Кира_Штамм Оригинальное сообщение

Сказка

СКАЗКА

 

Под микроскопом после мертвого штиля наметилось движение... наблюдатель был удивлен, казалось после случившейся катастрофы,  
разорвавшей целое на мелкие кусочки, уже ничего не должно бы было  
шевелиться. Странный эксперимент имел продолжение и любопытство  
было напряжено до предела.

Большая и жирная клякса в середине круга из маленьких капелек  
подняла голову и повелительным взором обвела окружающих. 
- Я была большей из вас, а теперь и подавно. Я буду называть вас рабами, повелевать и властвовать.
Небольшая капелька молвила.
- Это нечестно, Гордыня, то, что ты сделала с нами, когда ты стала нашей повелительницей, привело нас к несчастью. Ты не можешь больше царствовать.
Гордыня рассмеялась Честности в лицо.
- Чего ты добилась, что можешь предоставить, кому ты нужна, если от тебя одни неприятности?
Справедливость, не могла смолчать.
- Честность никому и никогда не вредила. Скажи, Совесть, ведь ты бы не смогла прожить без Честности?
 Совесть понурила голову и промолчала... её зеркало давно было разбито и она не могла видеть себя. 
Гордыня нежно погладила Совесть и та еще больше сгорбилась и еще глубже спрятала глаза.
- Я не верю, в то, что всё закончилось и нельзя ничего исправить.  
Надежда произнесла это очень негромко и ее никто не услышал.
Доброта с ее благодушностью взирала на всех доверчивыми детскими глазами и улыбалась невинной улыбкой.
- А я знаю, что мы сможем всё изменить, когда мои переломы срастутся и я снова стану сильной.
Сказала Вера.
- Вера, ты сама веришь в то, что говоришь?
Насмешливость Гордыни заставила Веру умолкнуть.
Жирная клякса в середине все росла и росла, после каждого сказанного слова, она раздувалась, крепла и почти поглотила маленькие капельки.
Ее щупальца: Злость, Подлость, Предательство, Ненависть, Зависть радостно шевелились. Гордыня была довольна собой и почти праздновала победу.
Но тут еще одна маленькая капелька подала голос.
- С меня всё начиналось и мною закончится, потому что я была всегда и буду вечно. Большие чистые глаза лучились, голос был ласков и нежен. Любовь протянула руки к некогда предавшим ее... и к Честности, и к Надежде, и к Справедливости, и к Вере и... даже к Совести, продавшейся Гордыне. Ведь она была Любовью, Любовью всё прощающей и покрывающей всё, сильной и независимой. Руки их сомкнулись, заключив Гордыню в кольцо. Кольцо стало сферой, большим радужным шаром. Ничто уже не напоминало об уродливости. Гармония переливалась и лучилась.

Наблюдатель вздохнул и подумал.
- Это создание лучше, того, что я некогда сделал... мой мыльный пузырь лопнул, вероятно, я чего-то не учел тогда. Жаль, что не я творец радужного шара.
   
 

Куда исчезли настоящие мужчины?

Настоящие мужчины исчезли. Мужчины измельчали, стали инфантильными... Как часто в последнее время слышатся эти фразы! Что же на самом деле происходит с мужчинами? А может быть, с ними всё в порядке? Может быть, что-то не в порядке с нами, с теми, кто постоянно выражает своё недовольство мужчинами? Чтобы ответить на эти вопросы, давайте попытаемся понять — что значит быть мужчиной?Читать далее

[271x117]
И вначале было слово, и слово было у Бога, и слово было – Дурак. И что делать с ним, Бог не знал. Ибо в совершенстве своём забыл значение его. Что-то невыразимо давно прожитое, но бесконечно притягательное...
И решил Бог вспомнить. И игру задумал. Пять дней строил площадки игровые, замысловатые. А на шестой день создал игрока главного и имя ему дал Адам-Дурак.
И ходил Дурак по местам божьим дурак-дураком. Чем заняться, не знал. Оттого такая тоска на Бога накатила, что не выдержал он, подвел Адама-Дурака к дереву и пальцем ткнул .
– Не ешь с него, – сказал, – не будь дураком. А то выгоню.
– Куда? – заинтересовался Дурак.
– Куда-куда... – растерялся Бог. – Уж найду куда. Ты, главное – не ешь.
И спрятался сам. И ждать начал. И ждал он не долго. Ибо был бы Дурак дураком последним, если б не понял, чего Бог ждёт от него. И съел Адам-Дурак яблоко из уважения к нему.
И не стало Дурака. И остался Адам как сиротинушка...
И осерчал Бог, радостно потирая руки от удачно сделанного хода. И выгнал Адама.
И молвил напоследок: «Без Дурака не возвращайся. Не пущу».
И завертелась свистопляска.
И пошла игра.
[427x496]КОДЕКС ДУРАКА

Читать далее

ХОЧУ НАЙТИ

Кофеиновый монстр?
Да, наверное, стала я им,
Если чашку за чашкой - в бессонные тихие ночи...
Мир не круглый, он остр,
даже если ты кем-то любим,
И по звёздам тебе все астрологи счастье пророчат...

Если думает Он
о любви и совместной судьбе,
Не сдаваясь на все твои: "нет", "никогда", "не дождёшься!"...
Но звучит баритон,
ничего не меняя в тебе,
И пульсирует боль: "В этот мир ТЫ уже не вернёшься..."...

Закрутил снегопад...
лишь одни окна жизнью горят,
Только жизнью такой, что счастливый понять не сумеет...
Снег как-будто бы рад
танцевать под задумчивый взгляд
И его уводить от мечты по озябшим аллеям...

А тот маленький монстр
снова заперт в разбитой душе
И ночами её душит болью ужасной утраты...
Этот мир слишком прост...
как рисунок твой в карандаше...
Мы с тобою всегда будем в той простоте виноваты...

Кофеиновый монстр?..
как смешно ты меня обозвал...
Улыбнусь в пустоту (неужели ещё я умею?)...
Этот мир, что был прост,
когда счастье, шутя, разбивал,
Я покину легко опалённым цветком Орхидеи...

... Ну а ты позвонишь
в никуда... никому... никогда...
Не печалься, прошу,- мне легко... и теперь я счастли'ва...
А постскриптум: "Малыш, между нами ведь только года,
Там, за гранью, найдёшь...
ну а я буду ждать терпеливо..."

* * *
... А пока - аромат
"Le cafe" и знакомый парфюм,
Океан тишины и морозная снежная стылость...
И судьбы автомат
целит в сердца испуганный шум,
Забирая в залог всё, что с нами ещё не случилось.....

© Copyright: Любовь Гроголь

воздуха мало... настолько мало, что невозможно разжечь огонь...
снег отчего-то забрызган алым, яркие бусины сквозь ладонь, перед глазами - вся кинолента, как и обещано, как во сне... время до личного хеппи-энда капает мерно на белый снег...

там, далеко, в неприступной башне, недостижимая, как звезда...

знаешь, сгореть - не настолько страшно, как превратиться в осколок льда, и замораживать все живое, звуки, желания, сны, стихи...

ветер зайдется тоскливым воем, вздрогнут под снегом сухие мхи, кажется, там, где живут олени, в очень далекой уже стране, мне бы вернуться...
но я твой пленник, да и обратной дороги нет, мир переписан... но слишком поздно, вряд ли на небе простят мой грех, легкие рвутся, и жизнь, как воздух, тихо уходит из всех прорех...

я не сложу тебе слово "вечность", впрочем, оно тебе ни к чему, Герды здесь нет и свою беспечность надо расхлебывать самому, я постараюсь...
по острым скалам, через торосы, ползком по льду...
(снег отчего-то забрызган алым)
я все равно от тебя уйду...

© Copyright: Порновыхухоль

На земле продолжали верить, что мир – война,
И Любовь на войне победить никогда не сможет.
Было им невдомек, что крылата твоя спина,
И улыбки твоей не заменит спасенье в ножнах…
Ты являлась ко мне и хотела меня спасти.
Я пыталась впустить, но мешали замки и двери.
В прошлом мире моём у икон не хватало сил,
Но хватало чужих, чтобы в имя твое не верить…
А сейчас, на краю, где не в помощь клинок ножа,
Я тяну к тебе руки, я вижу твою усталось.
И шепчу твоё имя, любовь, и смотрю в глаза…
Как же ты дорога, если мало тебя осталось.

© Copyright: Кесслер Оксана

Её июневые кудри
[699x584]

[525x700]
Стихи,
не пришедшие к людям,
стихами считаться ли
могут?
Или
они муравьи,
для коих все дни – только будни,
чернилами лишь
помечают
дорогу?

Трель соловья
сотрясает, как прежде, дуброву.
Может быть, сойкам, дроздам
неприятно его словоблудье?
Знаю одно лишь,
что телом становится слово,
коль им
обменяются
люди.
(Станислав Ежи Лец)

Я не люблю открытых окон, когда за ними темнота в контраст свету лампы или уютному ширмочному сиянию бра. Не люблю занавесок, но приветствую тяжелый бархат штор, утром, когда хочу выспаться или не хочу просыпаться – так проще придумывается, что еще ночь и можно долго-долго спать и нежиться и впереди (кто знает?) приснится самый сказочный и обязательно цветной сон.
Я не люблю черно-белый цвет своих сновидений, потому, что когда – то вообще не знала , что такие бывают и казалось очень долго, что отдала цвет своих снов другому человеку. И так все напоминало «Украденный смех»…
Мне ощущается, что открытые окна освещенных квартир похожи на обнаженность, доступную чужим, враждебным и противно-липким взглядам и мой порыв опустить жалюзи - попытка, застигнутой врасплох женщины, прикрыться руками.
Я не люблю состояния «врасплох».
Я не люблю чувство незащищенности и ранимости.
Я не люблю осязание голодных глазниц пустых домов.
Я не люблю… впрочем… если смотреть на окна находясь на улице… получается наоборот.
Наверное, все зависит от той стороны с которой ты смотришь на мир.
Только вот не получается любить наоборот.

© Copyright: Шериданс На Ромашковых Лепестках
[595x566]

Все что нам кажется, мы готовы выдавать за действительность. Это проще и легче, это вкуснее наконец. Женщина - мужчина, искра – отношения. Готовы ли мы к костру? К костру во имя , а не за …? Кто знает, как сладостно сгорать? Сгорать во Имя? Сгорать каждую ночь, и птица Феникс , нервно курит в стороне. Мы привыкли жить…в стороне… Я хочу жить в эпицентре. Я знаю, что это такое. Это момент, когда боль, переходит в ранг счастья. Счастье меняется ролями с болью. Боль уходит, и мы получаем один …чистый…кристальный, смертельный напиток Любви.

© Copyright: Шериданс На Ромашковых Лепестках
[530x700]

Это цитата сообщения красавицу_видеть_хотите Оригинальное сообщение

Gabriele Boiselle. Темперамент и элегантность

[показать]

Gabriele Boiselle занимается съемкой лошадей уже 25 лет и по праву считается
одним из лучших в мире конных фотографов. [показать]

"Я живу в Шпайере. Это средневековый немецкий город, история которого насчитывает уже более двух тысяч лет. Он стоит на Рейне. Моя семья обитает в этом городе с XVII века. Я живу в доме, который принадлежал когда-то моему прадедушке, и конюшня, которая раньше принадлежала ему, сейчас моя. В этом городе я родилась и выросла и каждый раз с большим удовольствием возвращаюсь из поездок в родной дом.Сейчас моя деятельность сконцентрирована на издании книг. И я очень рада, что
теперь есть моя книга, которая переведена на русский язык. Она называется " Лошади. Темперамент и элегантность". Я верю, что благодаря лошадям можно преодолеть границы культур и языков, объединить людей. Об этом говорят и мои фотографии."

Gabriele Boiselle

 

************

Это цитата сообщения кофейный_променад Оригинальное сообщение

ПРОВЕРКА НА УПРАВЛЯЕМОСТЬ

-- А теперь, -- сказал Король с благородной сдержанностью, -- можете переизбрать своего Короля. Но по нашим законам перед голосованием я имею право выразить последнюю волю. Правильно я говорю, кролики?
-- Имеешь, имеешь! -- закричали кролики, растроганные его необидчивостью.
-- Кого бы вы ни избрали вместо меня, -- продолжал Король, -- в королевстве необходимы здоровье и дисциплина. Сейчас под моим руководством вы исполните производственную гимнастику, и мы сразу же приступим к голосованию.
-- Давай, -- закричали кролики, -- а то что-то кровь стынет!
Король взмахом лапы приказал играть придворному оркестру и, голосом перекрывая оркестр, стал дирижировать производственной гимнастикой.
-- Кролики, встать! -- приказал Король, и кролики вскочили.
-- Кролики, сесть! -- приказал Король и энергичной отмашкой как бы влепил кроликов в землю.
-- Кролики, встать! Кролики, сесть! Кролики, встать! Кролики, сесть! -- десять раз подряд говорил Король, постепенно вместе с музыкой наращивая напряжение и быстроту команды.
-- Кролики, голосуем! -- закричал Король уже при смолкшей музыке, но в том же ритме, и кролики вскочили, хотя для голосования и не обязательно было вскакивать.
-- Кролики, кто за меня? -- закричал Король, и кролики не успели очнуться, как очутились с поднятыми лапами.
Все, кроме Возжаждавшего, вытянули вверх лапы. А кролик, случайно оказавшийся возле Возжаждавшего, вдруг испугавшись, что его в чем-то заподозрят, вытянул обе лапы.
Королевский Счетовод начал было считать вытянутые лапы, но Король, переглянувшись со своим народом и исключительно демократическим жестом показывая свое общенародное пренебрежение всякими там крохоборскими подсчетами, махнул лапой: дескать, не надо унижать алгеброй гармонию.
-- Кролики, кто против? -- уже более ласковым голосом спросил Король.
И тут только Возжаждавший поднял лапу. Король доброжелательно кивнул ему, как бы одобряя сам факт его выполнения гражданской обязанности.
-- Кролики, кто воздержался? -- спросил Король, голосом показывая, что, конечно же, ему известно, что таких нет, но закон есть закон, и его надо выполнять.
Дав щедрую возможность несуществующим воздержавшимся свободно выявить себя и не выявив таковых, Король сказал:
-- Итак, что мы видим? Все -- за. Только двое -- против.
-- А кто второй? -- удивились кролики, оглядывая друг друга и становясь на цыпочки, чтобы лучше оглядеть толпу.
-- Я второй, -- сказал Король громко и поднял лапу, чтобы все поняли, о ком идет речь. После этого, взглянув на Возжаждавшего, он добавил: -- К сожалению, народ, поддерживая меня, нас с тобой не поддерживает...
-- Во дает! -- смеялись кролики, чувствуя нежность к Королю оттого, что он, Король, зависит от их, кроликов, голосования, и они, простые кролики, его, Великого короля кроликов, не подвели.
Сам Король снова пришел в веселое расположение духа. Он считал, что когда-то придуманная им производственная гимнастика при внешней простоте на самом деле -- великий прием, призванный освежать слабеющий время от времени рефлекс подчинения.

Фазиль Искандер. Кролики и удавы