Запах ванили,
тени вуали


[525x700]
Вы удивили,
вы напугали
[525x700]
Тёмное чудо –
Кто вы такой?
[525x700]
Здравствуйте, сударь!
(Взмах головой)
[525x700]
Блики ловила
в томных бокалах,
и удивила,
и напугала.
[525x700]
Запах корицы –
тонкая связь…
[525x700]
Может, простится
зыбкая страсть.
[525x700]
Вкус шоколада,
шорохи, тени,
[525x700]
дух маскарада,
запах сирени,
абрисы, чувства,
маски-слова…
[507x700]
Это искусство –
быть как всегда.
[640x479]
© Nadine
Художник Фатима Томаева

[490x392]
Он пришел на прием к врачу-психиатру в солнцезащитных очках, нервно держа руки в карманах.
Доктор:
- Заходите, раздевайтесь. Да, и снимите очки, сей час же январь, не август месяц! На что жалуетесь?
Больной:
- Простите, доктор, но я не могу снять очки, совсем не могу, я даже сплю в них.
- Да? И почему?
- Ну… понимаете, я слепну.
Доктор приподнял брови, посмотрел наконец-то внимательно на больного и сказал:
- А это не ко мне, это к окулисту, кабинет № 36.
- Нет, доктор, я не в том смысле слепну, я по-другому.
- Как это, по-другому? – он засмеялся,- Ногами что ли слепнете?
- И ногами – они млеют, и руки млеют, и голова кружится.
Врач задумался, достал бланк и приготовился писать. Спросил:
- И давно это у Вас?
- Ну.. лет с шестнадцати. Вот только как стал на женщин обращать внимание, так и пошло-поехало! Не могу расслабиться! Понимаете, я был в разных странах мира: В Америке, Германии, Эстонии, даже во Франции и Италии. Но таких красивых женщин, как у нас, нет нигде.
- Что?-Спросил доктор, - Я их тоже вижу, ну и что?
- Понимаете, я – преподаватель геометрии и, как любитель точных наук, стремлюсь к идеальным формам…
- Ну и? Какая связь?
- Ну и!!! Вот идет девушка, грудь – идеальный шар, я не могу не смотреть – тут же определяю объем, длину окружности, радиус, центр сферы… натыкаюсь ровно на сосок! И всё – пощечина, я слепну!
- Н-да, дальше…
- Или… идеальные бедра. Это что?
- Что?!
- Это – равнобедренный треугольник! Беру биссектрису, а лучше медиану, взор падает в центр… пощечина – слепну!
Доктор нервно изменил позу, вытер ладони платком:
- Дальше!
- Ну или на пляже, девушка лежит на животе. И что я вижу?
- Что?- подскочил уже доктор.
- Как что, а вы подумайте!
Врач задумался и радостно воскликнул:
- Море!
- Тьфу ты, да нет! Две сферы: я беру касательную, определяю опять таки объем, точки пересечения двух сфер, приближаюсь проверить и…
- Пощечина – ослеп!!! – догадался доктор.
- Да! Да! А еще…
Тут уж врач поближе пододвинул стул, налил себе воды и тихо спросил:
- Ну???
- А еще – стринги!
- О!!! Стринги – да – согласился психиатр,- Да! Это не для слабонервных!
- Точно, доктор. Понимаете, я сразу по двойному интегралу начинаю считать площадь прилегания с учетом неровности поверхности.
Доктор сглотнул, вытер выступивший на лбу пот:
- Ага, еще и глубину проницания!
- Доктор! Вы о чем! Об этом?
- Я нет, что Вы, упаси Вас бог подумать такое, - он заерзал на стуле.. – Хотя, конечно, очень, очень интересно. Всякие там радиусы, длины, сопротивление…
- Доктор, сопротивление и проницание – это из физики, а я математик.
- А, ну да! Простите, увлекся. Скажите, а у Вас знакомого физика нет?
- Зачем Вам?
- Да так, закон Ома призабыл - засмущался врач.
- А… - ехидно усмехнулся больной.
Оба замолчали! Очевидно, каждый осмысливал услышанное. Больной мечтательно смотрел в окно, и тут вдруг врач воодушевленно заметил:
- А знаете, талия – это овал!
- Угу…- зажмурился больной.
- А пупок – точка, а … ой , нет, про это больше не буду. Да, кстати, это повезло Вам тогда, что грудь сфера, круг, а если эллипс, - он многозначно скривился.
Тут уж усмехнулся больной:
- Главное, чтоб не плоскость. А то я один раз решил проверить перепады высот, подошел и …
- Что? Пощечина – ослеп?
- Да, причем на оба глаза, хвала богу!
И они вдвоем слегка пошловато ухмыльнулись.
- А знаете, а еще повезет, если…
И тут зашла медсестра, даже не медсестра, а именно медсестричка, ладненькая такая! Теперь эти двое, врач и больной, профессионально окинули стройную фигурку и наглаз измерили всё: и сферы, и объемы, и плоскости, и даже глубины и точки.
Медсестра положила карточки на стол и, поправив на груди халатик, молча вышла. И тут оба, перебивая друг друга, начали:
- А ты видел…!!!
- Нет, а ты заметил!!!
Подорвавшись с мест, они побежали за ней вслед. Только вылетели из кабинета, как заметили главврача, идущего по коридору с зав.отделением: «Ну у нашей красотки и… сферы! Ух! Полный интригал!»

Доктор вдруг посмотрел на больного и радостно сказал:
- Эх, ладно, пошли в отдел кадров, я тебя на полставки возьму – НАШ ЧЕЛОВЕК!

А очки…
А очки остались лежать на столе, поджидая очередную жертву…
[200x]

© Copyright: Елена Несветайлова, 2010

[700x393]
он
срывает очередной одуванчик
внимательно рассматривает его со всех сторон
набирает полные лёгкие воздуха
дует что есть сил
и отряд маленьких пушистых парашютистов
приступает к выполнению своей миссии
каждый из них будет жить своей жизнью
есть-пить-спать
учиться-работать-творить
мечтать-радоваться-печалиться
любить-болеть-умирать
и в конечном итоге
превратится в одуванчик
очень похожий на тот
с которого всё и началось
алло Шеф
я не слишком часто
беспокою тебя своими просьбами
но когда ты будешь обдувать меня
нельзя ли сделать так
чтобы хотя бы несколько парашютистов
попали куда-нибудь поближе к морю
[100x]


© Шарль С Патриков

[596x380]
В ней было так много света, что жмурилось солнце
И падало радостно с неба - остыть в колодце.
Она улыбалась, с ладони пуская дракончиков,
Вздыхала: «Смешные…» - и трогала хвостиков кончики…

Бродила в ромашках, траву щекотала пальцами,
И гладила божьих коровок, играла с зайцами…
Звала почудить торопливых чумазых гномиков -
Они ей читали «Рассказы потрёпанных томиков».

Вплетали ей в локоны маки, ромашки, ленты.
Она шутила: «Прошу предъявить документы!»
И грозно так двигала пальчиком - ну-ну-ну.
И гномы бежали – кто к дереву, кто в нору,

Смеялись и прятались… И стрекотал кузнечик
А мотыльки, отрекшись от силы свечек,
Садились на платье – цветным и живым узором.
Она смотрела … И небо плыло под взором.

В ней было так много света, добра и истины,
Что зеленел под взглядом листок безжизненный.
Даже иссохший родник просыпался вновь…

Хочешь, зови её сказкой… Она – любовь…
[100x]
© Copyright: Елена Несветайлова, 2013

[700x393]
Очень хочется земляники, много света и платьев легких,
Зайцев солнечных многоликих и по вешнему нежно-робких.
Молодых распустившихся почек, словно юной весны младенцев.

И влюбленности…

Так, чтоб почерк синусоидой прыгал сердца!
Так, чтоб пульс замирал на входе, а в предсердии – ожидание.
Утром – твой ароматный кофе, ночью – общее наше звучание…

Очень хочется, знаешь, просто знать, что я в тебе просыпаюсь
Каждым утром в легчайшем вздохе. И неспешно тебя касаюсь…
И касание станет точкой – той, что ставим с тобой мы вместе.

Очень хочется земляники…

И отсутствия сложных «если»…
[200x]

© Copyright: Елена Несветайлова, 2013

[640x503]
Ну и лежал бы себе там, у большущего рыже-серого камня, с подлунной его стороны — спокойно и защищённо, и билась бы волна солёная в бок, и сотнями дней, сотнями приливов полировалась бы его пятнистость до изысканной крапчатости, и блестел бы под солнышком, млея... Так нет же...
Случайно увидел – волнистый край, перламутровая спинка, тёмно-синий гребешок...
Таких ракушек на их берегу ещё не было... Но не дотянуться — волны бережно вынесли красоту далеко на берег.
И тогда он решил : "Хочу к ней!"
Желание — сила.
С каждым тугим ударом волны в спину он приближался к цели.

Два шага вперёд, один – назад.

В штиль изнывал от нетерпения, в шторм плакал от бессилия – море тащило его обратно к себе.

Два шага вперёд, один – назад.

А она дразнила Солнце своей перламутровостью, призывно подрагивала своей синевой...
Море постепенно из простуженно-зимнего стало ласково-весенним, а потом энергично-летним, и по песку зашлёпали босые ноги, в воде заплескались бледные тела.
Стало шумно и тесно.

Два шага вперёд, один – назад.

" Маааааааааам! Смотри, что я нашёл!"
(Каменное сердце замерло)
"Красиииииииииииивая какаааааааааааая!"
И исчезла ультрамариновая любовь его в маленькой ладошке, и не в чем было теперь отражаться Солнцу.
"Ой!" – стройная мама, наступив пяткой на его почти идеальную отполированность, недовольно нахмурилась, подхватила с берега и...
Летел он недолго, но успел почувствовать себя и чайкой, и облачком, и космическим спутником...
...Ну и лежал бы себе у рыже-серого камня с подлунной его стороны, так нет же...

Море вздыхало, ворочалось, плескалось, море размешивало Луну в своём огромном стакане...
И потихоньку подталкивало к берегу маленький камешек чёрно-пятнистой масти с дырочкой почти посередине.
Там, на берегу, у обломков старого якоря синим перламутровым бочком дразнила Луну ракушка-душа, чудесным образом вывалившаяся из кармана рубашки босоногого мальчишки.

Два шага вперёд, один – назад.

Моооооооооре..........
[200x]

© Copyright: Алёна Берёзкина, 2011

[650x473]
В чашке приторного кофе
Растворился целый город.
Растянулся в липкой коме.
Расстегнул кирпичный ворот.

И по терпким переулкам
Побежали к горлу капли,
Разливаясь в люках гулко,
Где у труб фантомы зябли.

И тому, кто безотчетен,
Кто давно на дно опущен,
Представляется с почетом
Погадать на вещей гуще.

Чайной ложкой - час до встречи.
Вверх, зализывая стены,
Заварной тягучий вечер
Потечет по сточным венам,

Заползая в окна. Спрячет,
Как тебя я искушала.
-Выпей весь, пока горячий,
Не спросив, что подмешала.


© Copyright: Скрипка Ю, 2007
[124x]

Иллюстрация — Уразаев Мират "Вечерний кофе"
Музыка —Alizbar "сказка вне времени"

[450x579]
Вот ты и вернулся.
Смотришь устало и чуть взволнованно. Молчишь.А мне так хочется услышать о том,какое небо над Африкой,какой на вкус там ветер и отличаются ли белизной от наших тамошние облака.Ты успел вернуться перед закатом,и я вижу,как радостное солнце отражается в твоих зрачках.И когда самый беззаботный его луч касается тебя,взлетевшего на самую верхушку высоченного тополя,ты расправляешь крылья и поёшь.Самозабвенно и влюблённо.О том,что самое синее небо над твоим домом.
Скворушка...Птица моя родная..

[150x]

© Copyright: Алёна Берёзкина, 2008

Акварельный рисунок— Грязев Саша, 6 лет,г. Зеленогорск, Красноярский край

[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]

[576x600]
Это твой сон засыпает внутри меня …
примеряя серебряный плащ,
Когда я сворачиваюсь в эмбрион,
маленьким котенком…
[360x447]
Это твоя ночь, тает карамельной звездочкой..
на моих губах,
Поцелуем… заботливо - нежным…
ш е л к о м….
[600x480]
Одиночество не знает предела… тикая голосом хмурых часов…
Тикает ночь…день…сердце…из - года в век…
д ы х а н ь е м ...с н о в..
[600x400]
Одиночество не знает предела… спасает один поцелуй…
...в ресницы... губы…
в з а п я с т ь е Д у ш….
Спасает один поцелуй… во мне / тебе / вибрирующих, музыкой, тонких струн…
[600x463]
Это твой сон просыпается внутри меня ..
Примеряя объятие моих рук…
Когда я врываюсь в тебя с кошачьей грацией..
[600x341]
Это твоя ночь отворяет душу, заслышав царапающий в дверь, нежный стук…
И мы сливаемся в танце…
вальсе….
И Ты так прекрасен!!!....
т ы ▬ т а к ▬ п р е к р а с е н…..
[420x600]
Спасает один поцелуй… во мне / тебе / вибрирующих, музыкой, тонких струн….
Одиночество не знает предела…и спасается бегством…
Его вакуум заполняет огромное светлое чувство!!!
[600x480]
Стрелки любви…из - года в век… дыханьем снов...
в сердце…
Мы просыпаемся р я д о м…
солнце... щекочет... ресницы…
у т р о…..
[600x600]
[показать]
[160x]
Картины венгерского художникаTomasz Rut

[468x700]
Здесь тебе не Сибирь – дождёшься, пожалуй, снега…
По Дворцовой ветром швыряет цацки
бесконечных иллюзий тех, кто искал ночлега
на ступенях. Знаешь ли, не по-царски –
[700x563]
оставлять их на откуп смутным ночным туманам,
постояльцев ночи кромешной – «спите…»
Но боюсь, что тебе их верность – не по карману,
златоглавый рыцарь… Ну, здравствуй, Питер.
[689x600]
Понимай-принимай, как хочешь, в свой тихий омут,
обнимай не насмерть, а то привыкнем –
знать бы должен, как рвётся-режется по-живому.
Как блистают храмы твои… Впритык к ним –
[609x472]
амбразуры дворов, прикрытых на всякий случай
паутиной-тиной чугунных кружев.
А на небе твоём, так склонном, прости, к падучей –
ни просвета. Солнца не обнаружив
[397x600]
за последнюю пару месяцев, сдал – не сдался?.. –
даже Невский – гулкая Мекка пришлых.
Их бродячие сны под звуки шального вальса
рассчитать так просто на третий-лишний…
[700x469]
На Литейном играют в классиков чьи-то тени,
пишут письма, якобы – ниоткуда.
Только холодно их читать. Льет который день, и –
не вода здесь хлещет с небес – цикута.
[700x452]
А казалось бы, всё в порядке – развенчан Цезарь,
принародно утром отпели Брута…
Отчего же так медлит с солнцем небесный цензор,
цербер света белого?.. Цедит, будто
[700x537]
ты богами забыт в болоте, тебя взрастившем,
в ночь распят на сером сыром граните…
Только вот, поутру проснувшись, опять простишь им,
неразумным… Слышишь?.. Жить – будем, Питер?..
[700x466]
Лада Пузыревская из цикла " время delete"
Фотограф —Александр Петросян
[465x700]

Живем для себя. Дышим буднями ровно, неспешно...
Какие-то всплески для сердца и мыслей — не в счет...
Любовь — это взлет над обыденным и надоевшим...
А если без взлета, то это желанье... и все...
По силе и вере не вывести нужных пропорций...
Хоть в душах у нас ожидание чуда течет -
Любовь — это крик бесконтрольного взрыва эмоций..
А если беззвучно — фантазия скуки. И все.
И пусть чередуются страсти, восторги, ненастья..
Судьба их не зря вперемешку обычно несет...
Любовь — это плен беспокойного, острого счастья...
А если спокойного — это привычка... и все...


Злата Литвинова

[700x469]



[700x469]
Фотограф — Eleonora Grigorjeva

[404x600]
В моем доме есть музыкальные половицы, скрип скрипичным ключом оплетает босые ноги. В нем всегда на пороге уставшие ли с дороги, забежавшие ли погреться или напиться... В нем всегда есть жизнь. На безрыбье есть кот и кошка, но они недовольны, когда у меня безрыбье.
[404x606]
Им без разницы, где мы находимся - на отшибе или в центре. Им только бы рыбки ещё немножко, и полоску, нагретую солнцем почти до жара, недогрызенный провод, звенящие безделушки... И хозяйку, которая гладит по тёплым ушкам, не ворчит на проделки и любит, вот так, задаром, не за то, что ходят по струнке и знают место, а за то, что делают стены и крышу ДОМОМ.
[404x600]
Моим маленьким миром, в котором покой и дрёма превращаются к вечеру в маленькую фиесту, моей маленькой сказкой с беспечно открытой дверью (чтоб всегда сквознячок из историй и приключений), и неважно, что в планах - коньяк или чай с печеньем, и неважно, кто в планах, кто найден, а кто потерян, кто забыт на пороге, кто памятен васильками между книжных страниц растерявшими лоск и свежесть (вспоминала бы чаще - по пальцам страницы режут и приходится реже их чувствовать под руками).

[404x615]
В моем доме меняют на счастье любое горе - заходи на досуге, здесь выгодный курс обмена. Всё же - кошки. И я. И любовь. И немножко - стены.
И скрипят половицы - по прежнему, в си мажоре.

© Copyright: Ксения Кольт, 2013
[404x600]

[404x579]
[404x600]

[404x600]

[404x600]
Художник — Юлия Лучкина
[120x]

У плохой актрисы холодный кофе,
отрешенный взгляд и горька улыбка.
Тишина гримёрки — её Голгофа,
а на сцену выход - ожить попытка.

Режиссер достался ей «не подарок»:
роль любая - нелепо она одета,
рыж парик и грим неприлично ярок,
Как с таким Офелию и Одетту?

Чем трагичней роль, тем комичней позы,
даже драмы сводит игрой к бурлеску.
Пусть рыдает зал, но от смеха слёзы.
Ей же мнится, роль провалила. С треском.

И в гримерке плачет, себя ругая
«бледной молью» и «от баранки дыркой»..

В том беда её, что себя играет
не в театре жизни, - в бродячем цирке.
[200x]

© Copyright: Параллельность, 2013
[497x650]
Художник — Гладышева Елена

[600x683]
Там, где берег капризного моря
Омывает грядки с морковкой,
Где закаты строги и шутливы,
Где стрекозы в морозы не верят
И смакуют по капле лето,
Там под небом совсем не злобным
Проживают улыбчиво зайцы.
[600x321]
Отражают те зайцы солнце.
Даже ночью те зайцы – солнце,
Солнце даже зимою – зайцы,
Потому что судьба такая,
Потому что призванье это.
[501x700]
Даже если уши подвяли,
И хвосты не торчат пушисто,
Зубы если сводит и ноги,
Улыбаются солнце-зайцы
И приветливо мир щекочут
Отражением свето-радуг.
[494x700]
[600x384]
[591x367]
Дальним светом щекочут, ближним,
И в ответ на хохот Вселенных,
Что растут на грядках с морковкой,
Зайцы тоже смеются вволю.
И тихонько воркует сердце...
…
Одного из тех зайцев лично
Знаю.
И морковка там – загляденье)
© Copyright: Алёна Берёзкина, 2010
[472x564]
Солнечные зайцы от Алёны Барановой
[581x480] [100x]

Michel Legrand —Windmills of your mind



[526x700]
Kaas Patricia—les moulins de mon coeur



[536x700]
Eva Mendesthe—Windmills of your mind


[640x637]
Sting—The windmills of your mind



[562x700]
Gregory Lemarchal et Lucie Bernardoni



[580x700]
Barbra Streisand—Windmills of your mind



[586x700]
Noel Harris—The windmills of your mind


[600x674]
Dustu Springfield—The windmills of your mind


[486x600]


Работы испанского художника Alex Alemany
[75x]

[800x537]


/Разговор Старой Гитары и Гитарного Чехла/

- Дорогая, ты слышишь? Молчишь? Ну молчи, молчи.
Только мне ли не знать, что ты тихо дрожишь от боли.
А никто не придёт, и никто не зажжёт свечи,
Как ты, милая, ведь ты прожить не могла без воли?
- Я, как прежде, сама не своя без его руки,
Были грустные песни, он рвал их на полуслове.
Он мог нежно играть или нервно крутить колки,
Я ждала его пальцев и ранила их до крови.
Мы играли вдвоём, мы играли безумный джаз,
Джаз пах летом, смолой, иногда – городским туманом.
Никому из живущих и не было дел до нас,
Мы играли видениям, птицам и древним странам.
Ты ведь тоже там был, ты всё видел и слышал сам,
Помнишь сны, тополя, тонкий месяц и вкус дороги?
Я и он, веселы и подобны лесным богам...
Хотя, знаешь, не так, не подобны. Мы были боги.
- Это было давно, моя радость, дитя весны,
Или не было вовсе, приснилось, а мы забыли.
А теперь мы зачем-то и кем-то осуждены
Коротать в тишине нашу вечность из тьмы и пыли.
У тебя поцарапанный гриф и фонит струна,
Я же – стар и потёрт, и давно никому не нужен.
- А ты знаешь, как это, когда из груди волна?
И зовёт за собой в никуда, и влечёт, и кружит,
И вот, кажется – всё, остановишься, рухнет мир.
Потому и играй – до конца, раз уж жизнь мгновенна.
Строй гитарный всего две октавы – от ми до ми,
Почему я жила, как владычица всей Вселенной?
- Всё мечтаешь? А мне так паршиво, что просто вой -
Было так хорошо, что теперь вспоминать не смею:
У нас был человек, постоянно нас брал с собой
И носил на плече, я дышал человеку в шею.
Ты когда-то могла быть прекрасной и всё уметь,
И смеялась, как бог, и из тела рвалась в экстазе.
А теперь ничего, пустота, немота и смерть.
- Смерть? А что это – смерть?
- Расскажи мне ещё о джазе...

© Светлана Галкина
Музыка Django Reinhardt —Nuages