Осень настолько откровенна и бесстыжа, что по улицам ходишь с ощущением наглой обнажённости - души, тела, мыслей.
Зачем что-то скрывать, когда твоё отражение в небе - молчаливо-безцензурно?
И кажется, любой, кто заглянет в эти синие беспристрастные глаза, узнает о тебе всё.
Зачем что-то говорить, если тишина столь многозвучна и музыкальна?
Зачем доказывать свою причастность к этому, если всё это и есть - ты?
Зачерпни в ладони ещё вчера живую ауру лета, красочность эту рыже-шуршащую, спрячь лицо в ней, прохладной, вдохни...
Запах горьковатый и такой же обнажённый.
Иду по осени от чего-то, дойду куда-то...
Оборачиваетесь вслед? Да, неприкрытое моё "я" мозолит глаза наглой правдой.
Только зачем охранять под ворохом, одежд-иллюзий и фраз то, что и так очевидно?
Не прячущий глаза за тёмными стёклами при взгляде в бесстыдство неба, сумеет разглядеть в нём его бумажные самолётики...


© Copyright: Алёна Берёзкина, 2010
[800x800]

[показать]
[460x381]
Калинкина Дина —"Гадание на кофейной гуще"

[600x400]
Временами, не справясь с тоскою
И не в силах смотреть и дышать,
Я, глаза закрывая рукою,
О тебе начинаю мечтать.
[700x466]
Не о девушке тонкой и томной,
Как тебя увидали бы все,
А о девочке тихой и скромной,
Наклоненной над книжкой Мюссе.
[700x458]
День, когда ты узнала впервые,
Что есть Индия — чудо чудес,
Что есть тигры и пальмы святые —
Для меня этот день не исчез.
[590x395]
Иногда ты смотрела на море,
А над морем сходилась гроза.
И совсем настоящее горе
Застилало туманом глаза.
[427x590]
Почему по прибрежьям безмолвным
Не взноситься дворцам золотым?
Почему по светящимся волнам
Не приходит к тебе серафим?
[590x393]
И я знаю, что в детской постели
Не спалось вечерами тебе.
Сердце билось, и взоры блестели.
О большой ты мечтала судьбе.
[393x590]
Утонув с головой в одеяле,
Ты хотела стать солнца светлей,
Чтобы люди тебя называли
Счастьем, лучшей надеждой своей.
[393x590]
Этот мир не слукавил с тобою,
Ты внезапно прорезала тьму,
Ты явилась слепящей звездою,
Хоть не всем — только мне одному.
[590x572]
Но теперь ты не та, ты забыла
Всё, чем в детстве ты думала стать.
Где надежда? Весь мир — как могила.
Счастье где? Я не в силах дышать.
[393x590]
И таинственный твой собеседник,
Вот я душу мою отдаю
За твой маленький детский передник,
За разбитую куклу твою.
Николай Гумилёв
<1917>
[700x479]
Фото —Magdalena Lutek, фотограф из Кракова, Польша.

[721x480]
Израильский художник Юваль Яири использует старые, изношенный чемоданы, как холсты для ностальгический пейзажей. Воспоминания о путешествиях стали основой серии картин«Memory Suitcases» («Чемоданы воспоминаний»). Все работы выполнены в тоне сепия с имитацией старой фотографии. Каждый изображенный на чемодане объект имеет свою историю, которую можно попытаться отгадать.
[781x482]
Есть три эпохи у воспоминаний.
И первая - как бы вчерашний день.
Душа под сводом их благословенным,
И тело в их блаженствует тени.
Еще не замер смех, струятся слезы,
Пятно чернил не стерто со стола -
И, как печать на сердце, поцелуй,
Единственный, прощальный, незабвенный...
Но это продолжается недолго...
[721x480]
Уже не свод над головой, а где-то
В глухом предместье дом уединенный,
Где холодно зимой, а летом жарко,
Где есть паук и пыль на всем лежит,
Где истлевают пламенные письма,
Исподтишка меняются портреты,
Куда как на могилу ходят люди,
А возвратившись, моют руки с мылом,
И стряхивают беглую слезинку
С усталых век - и тяжело вздыхают...
[721x480]
Но тикают часы, весна сменяет
Одна другую, розовеет небо,
Меняются названья городов,
И нет уже свидетелей событий,
И не с кем плакать, не с кем вспоминать.
И медленно от нас уходят тени,
Которых мы уже не призываем,
Возврат которых был бы страшен нам.
И, раз проснувшись, видим, что забыли
[721x480]
Мы даже путь в тот дом уединенный,
И задыхаясь от стыда и гнева,
Бежим туда, но (как во сне бывает)
Там все другое: люди, вещи, стены,
И нас никто не знает - мы чужие.
[721x480]
Мы не туда попали... Боже мой!
И вот когда горчайшее приходит:
Мы сознаем, что не могли б вместить
То прошлое в границы нашей жизни,
И нам оно почти что так же чуждо,
Как нашему соседу по квартире,
Что тех, кто умер, мы бы не узнали,
А те, с кем нам разлуку Бог послал,
Прекрасно обошлись без нас - и даже
Все к лучшему...

Анна Ахматова
[700x466]

Начиная с 2003 г. Сурганова выступала в качестве продюсера сольных концертов и квартирников Юлия (например, 09.05.2004, клуб «Форпост»), а также предоставила ему возможность выступить с несколькими песнями на ее концертах (20.09.2003, Ленсовет).
О своем знакомстве с дуэтом «Ночные Снайперы» он рассказывал так:

«Была история давным-давно. Тогда мой друг хороший и гитарист Валерий Тхай меня встретил на улице случайно. Я шёл, размышлял о каком-то бреде мрачном своём, а у меня День Рождения, а денег нету, ну что — лето, студент… А Валерыч такой: да, давай сейчас мы тебе всё сделаем, погоди. И сделал! Откопал квартиру какую-то пустую, натащил аппаратуры туда, опять же нашёл денег на еду, на угощение какое-то, народу туда набилось немерено. И вот тогда мы со Светланой и с Дианой Арбениной познакомились. Началось всё с того, что они в лифте застряли вместе с двумя курицами-гриль и Валерке пришлось раздирать своей мощью двери. Ну, потом мы попели там. Я попел, девушки попели. И как бы всё — девушки попели, они тогда торопись, по-моему, куда-то. И затишье».

Рассказывает Светлана Сурганова:

«Удивительно талантливый молодой человек, питерец. Его песни меня просто наповал сразили. Первый раз лет одиннадцать назад, потом нас судьба разнесла в разные стороны, а год назад опять свела. И я, с новым осознанием прослушивая его, проперлась на все сто, двести, миллион процентов и дала себе слово: обязательно помочь этому человеку записать альбом. Это будет открытие, шок для любителей музыки, потому что он удивительный музыкант, поэт, исполнитель. Это удивительные песни, и я хочу, их сaранжировать и сделать так, чтобы их услышали люди. Я очень надеюсь, что он все-таки услышит результат нашей записи. И Бог дарует ему еще какое-то количество лет жизни. У него серьезные проблемы со здоровьем». Нелепая и беспощадная смерть оборвала жизнь этого человека, который мог бы ещё написать немало хороших песен…Жаль, очень жаль, что талантливые люди так быстро уходят…
[307x480]
02.07.1974 -17.04.2005
Сурганова в одном из интервью:

У меня был друг — Юл Абрамов. Он умирал на моих глазах от меланомы левой стопы. Страшная болезнь на той стадии уже не поддавалась терапии, хотя, конечно, все было испробовано — и химия, и облучение. И все равно лечение оттянуло его уход и даже превзошло все ожидания: врачи давали ему полгода, а он прожил больше двух лет. Медики были в недоумении — в положительном недоумении. А я и Валера Тхай (гитарист коллектива «Сурганова и Оркестр». — Прим. «ТН») поддерживали его как могли. Вот уже пять лет, как Юла нет с нами, а мы, такие безалаберные, все еще не можем выпустить диск с его песнями, хотя трындим об этом перманентно. Вечно какие-то причины находятся: то свой альбом пишем, то график концертный совершенно несусветный. Кстати, отпуск творческий берем, в том числе и по причине того, что нужно отдать долг, убрать хвосты. И осуществить то, что ждало столько времени. Его песни должны услышать не только друзья, родители, а как можно больше людей. Он писал потрясающие вещи! Пока в нашей программе только одна песня Юла — «Забирай». Но будет еще несколько. А кроме того, у нас ведь сохранился его голос! Пока он болел, доживал последние год-полтора, мы в своей домашней студии записывали его, делали бесконечное количество дублей, хотя он прекрасно все исполнял с первого раза. Это было необходимо! Он был очень педантичным, строгим к себе человеком. Оттачивал свое вокальное мастерство, голос, подачу — до последнего. Потом уже Юлу стало совсем тяжело, кончились силы, у него была кахексия (крайняя степень истощения). Мы с Валеркой были у друга за два дня до того, как его не стало. На Юла было тяжело смотреть — абсолютно высохшее тело, что называется, кожа да кости. Мы принесли ему клубники. Юл приходил в сознание урывками, всполохами, но узнал нас, обрадовался.

И нашей клубнике обрадовался, поел ее! Это были последние ягоды в его жизни… Как уходил этот человек — совершенно отдельная история, достойнейшая! Да, он кричал от боли, потому что не мог этого не делать. Но до последнего был по-настоящему жив, всем интересовался. Эти воспоминания — мои на всю жизнь. Всегда буду рассказывать о нем, о его песнях, буду прикладывать все усилия, чтобы его песни звучали, чтобы их любили, потому что это от Бога. Сколько посредственностей вокруг, которые куда-то лезут, что-то пытаются. Юл прожил только тридцать лет, а я не хочу, чтобы он был забыт. Болезнь тоже дается не просто так, а для определенного опыта. Ницше был прав, когда говорил: «Все, что не убивает, делает нас сильнее». Даже если случается трагедия с тобой, твоими близкими. Значит, делай выводы, извлекай уроки — как минимум. Кроме того, это дается, чтобы мы стали внимательней друг к другу и внутренне сильней. Человек очень многое может. И