Но самые большие преступления вспоминаются не так тяжело, как пустая, мелкая неловкость, недоразумение, ошибка самая невинная, другими даже не замеченная; или замеченная, но такая, которую и выяснить нельзя в её ничтожности. И так она слёживается маленьким комочком в душе и порой, когда начинаешь там ворошить, - давит не больно, а тошнотно.
З.Н. Гиппиус.
Права Зинаида, ох права. Моя память, это консервные банки на колючей проволоке. В военное время их вешали, чтобы враг не подобрался незаметно. Ну почему не вспомнить приятное, первый поцелуй, сданный на шару экзамен, выигрыш в казино, рождение детей, внучата наконец, ну мало ли чего хорошего случалось в моей длинной жизни. Таки нет. Мне девять лет, на плавящемся асфальте семфиропольского вокзала раздавленный птенец, голенький, жалкий. Харкотина на решётке садовой ограды за которую схватился рукой (пятьдесят лет назад!!!), треснувшие при переноске магнитофона (та ещё была тяжесть) на вечеринку с девчонками штаны. Сказал глупость, выглядел идиотом - свидетели конфуза давно на том свете или в глубоком маразме, меня самого на этой планете помнят меньше десятка человек, а уж кого заботят мои косяки...Но тянется бесконечная колючая проволока, дребезжат консервные банки. С переменным успехом пытаешься сочинить другую память, где ты сильный, остроумный, всякий всякий, рассказываешь (некому уже) истории своих мифических побед, не помогает. Есть такая секта - саентологи, так они считают, что надо все свои неудачи проговаривать и чем чаще, тем лучше, говорят помогает. Попробовать? Одна надежда на склероз, но это грустная надежда. И, потом, неужели вы думаете, что склероз начнёт стирку с неприятных воспоминаний? Нет, уверен, оставит на закуску, и последний проблеск сознания придётся на ту самую харкотину.
О литературной посмертной славе.
Есть такая книжная серия ЖЗЛ Жизнь Замечательных Людей. Удалось угнездиться в серенькой обложке – ты часть мировой истории, замечательный людь, во всяком случае, эндемически, на родной почве. Критерии замечательности тяжёлым грузом лежат на совести авторов серии. Кто больше матери истории ценен? Будем ориентироваться на объективные показатели.
Том, посвящённый Григорию Распутину толще всех. Чингисхан и Наполеон Бонапарт раза в три субтильнее. Пользы от всех троих человечеству, кроме вреда, никакой. Завоеватели хреновы, хоть народу загубили миллионы, а Григорий, сексуальный террорист дворового (во всех смыслах) масштаба? Чудны дела Твои, Господи.
ОПИСЬ ИМЕНИЯ
оставшегося после убитого на Дуэли Тенгинского Пехотного полка Поручика Лермантова.
Учинена Июля 17 дня 1841 года.
№№
6. Собственных сочинений покойного на разных ласкуточках бумаги кусков 7.
53. Подштанников холщёвых старых 7.
54. Подштанников холстиновых одне.
60. Подштанники фланелевые одне.
65. Фуфайка и подштанники лосиные 2.
Первый Мой роман назывался …забыл. Но вернувшись домой (сейчас я в трамвае) навёл справку. Первый мой роман назывался «Исполнение желаний». Был исполнен на широкоформатной машинке «Уфа» с двухцветной черно-красной гвардейской лентой. Ленту такую достать потом не удавалось, вставлял узкую, отчего
На границе тучи ходят хмуро.
В эту ночь решили самураи
Перейти границу у реки.
"...Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?
Любите ли вы финскую таможню, как люблю её я? И далее по тексту Виссариона Белинского.
Ах, этот нежный шелест контрабандных финских марок в семейных трусах, этот вечерний звон сверхнормированного алкоголя укутанного тряпьём в спортивной сумке. Молодость, адреналин и первая, робкая жажда к неправедной наживе. Всё минуло. Но так и стоят перед глазами туго обтянутые серой болоньей ягодицы финской таможенницы и оттопырившийся на крутом бедре стильный ГЛОК
Проникнуть к вожделенному международному поезду имени двух великих русских писателей возможно сквозь особый павильон - стеклянный аквариум с турникетами, пристроенный сбоку-припёка Финского вокзала. Вроде бы всё как обычно: скамейки из гнутой фанеры, киоски, кассы. Но. Как провожают пароходы, совсем не так, как поезда. Ни с чем не сравнимая атмосфера предвкушения дальнего плавания ( в соседнюю чухонию), даже суета какая-то сдержанная, европейская. Пётр Яковлевич, прихвативший по дороге в ларьке три баночки пивка ( ещё бы курицу варёную в газете взял) в железную дорогу, смотрелся провинциально неуместно. Лизонька блистала в свежекупленной импортной колясочке. Хелька вырядилась в какие то мешки, что куртка, что штаны и выглядела истой суомелянкой. Елена заметно нервничала. Пётр Яковлевич тронул её за синтетическое плечо - Всё будет тип топ - на писклявый его шепот обернулось несколько потенциальных пассажиров. Контрабандные шепотки не приветствовались в местах тотального паспортного контроля. Если Елену Пётр Яковлевич мог усмирить без труда, то борьба с самим собой чем ближе к границе, тем становилась напряжённее. Задачи маячили впереди непростые. Сразу две. Держаться в рамках приобретённого в гримёрке паспортного образа и не допустить подробного досмотра. Количество укрытой от таможен валюты во много много раз превышало дозволенные пределы. В этом месте Пётр Яковлевич слегка погладил потаённое место. На родной земле таможня даст добро без труда, но с иноземцами другая песня. Для приличного внушения необходим хоть какой вербальный контакт. Внушение без вербального контакта это сказки дедушки Месмера. А как этот контакт добыть из финского пограничника? У Петра Яковлевича из финской мовы: юкси, какси, колме и хювя пайва. "Раз они со мной планируют общаться, значит и по-русски разумеют что-нибудь" - самовнушил он себя и бодро проследовал на посадку.
В Выборге стояли долго и нудно. Таможенники докапывались до каждого пассажира по полной, но Пётр Яковлевич в своих бумажках липовых был уверен (вспомнил, что страховку забыл впопыхах, косяк пустяковый), а отвести глаза лаптю таможеннику раз плюнуть. Вдруг, как по команде, погранцы и таможенники сорвались с места и покинули вагоны в крайней торопливости, чуть на ходу не выпрыгивали. Тот, который проводил досмотр Петра Яковлевича впопыхах забыл на столике огромный фонарик. "Десять марок" - по привычке оценил Пётр Яковлевич и устыдился неуместности суммы на фоне многочисленных тысяч укрытых в трусах и других загадочных местах. За пограничной чертой Петра Яковлевича отпустило, не дожидаясь прихода финского контроля он откупорил баночку пивка и получил рублёвый взгляд от Хельки.
- А подождать десять минут? Не нарывайся Петя. В Финляндии говнюков хватает, а взяток они не берут, ссат за пенсию и
РОССЕТТИ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО. THE LIFE AND OEUVRE. 1867-69
Осенью 1868 года со своим другом Беллом Скоттом отправился в Эйршир, остановились в Пенкхилл-Касл у мисс Бойд, подруги Скотта. Здесь Россетти познакомился с солодовым виски и пристрастился к нему. В Пенкхилл-Касл Россетти приезжал и в 1869 году, когда уезжал из Лондона, чтобы не присутствовать при вскрытии могилы Лиззи. После смерти Сиддал Россетти поместил в её гроб рукопись стихов, которые он планировал опубликовать после перевода Early Italian Poets (1861). В 1869 году рукопись извлечена из гроба и опубликована в 1870 году.
Его Poems 1870 включали эксгумированные из могилы Лиззи и новые, вдохновлённые Джейн с которой он прожил следующее лето в Kelmscort Manor.
Россетти. 1870
Автопортрет 1870
Self portrait (1870)
Binding Design: Poems (1870)
В 1870 году вышел первый сборник оригинальной поэзии Россетти "Стихотворения" (Poems). Россетти тщательно готовил книгу, заботясь о бумаге, шрифте, обложке и, прежде всего, об отзывах. Он заранее договорился, чтобы хвалебные рецензии, написанные его друзьями появились в главных журналах. Однако, несколько отрицательных отзывов всё таки появилось и мнительный Россетти утвердился в мысли, что против него существует настоящий заговор.
La Donna Della Fiamma
1870
В 1871 году Уильям Моррис и Россетти совместно арендовали тюдоровский особняк Келмскотт-Мэнор в Оксфордшире. Там Россетти провёл лето в обществе Джейн. Моррис тем временем уехал в Исландию, фольклёр собирать. В 1872 году Россетти совершил попытку самоубийства, выпив целый флакон лауданума. Мэдокс Браун забрал Россетти в Шотландию, в Келмскотт Россетти вернулся только в сентябре.Россетти прожил тут до 1874 года, и покинул дом после того, как продал свою долю в фирме Морриса.
«Рождественская песнь» — картина , созданная в 1874 году.
Ранее (в 1857—58 годах) Россетти уже создал работу с таким же названием, но в иной технике и композиции. Натурщицей для картины стала не столь часто появлявшаяся на его работах Эллен Смит. Россетти увидел Смит на Челси стрит в 1863 году. Красота Эллен отличалась от привычных натурщиц с работ Россетти, хотя её округлые черты лица и полные губы имели некоторое сходство с Фанни Корнфорт, красота которой, по мнению Россетти, к тому времени начала увядать. В отличие от Джейн Моррис, Алексы Уайлдинг и Рут Герберт, обладавшими острыми и характерными чертами лица и позировавших для типажей роковых женщин, Эллен Смит обладала более мягкими и чувственными чертами лица.
РОССЕТТИ 1871 - 1874. ЖЕНЩИНЫ, ИГРАЮЩИЕ НСТРУМЕНТАХ.
С 1871 по 1874 годы Россетти создал четыре картины, изображающих женщин, играющих на музыкальных инструментах: La Girlandata, Veronica Veronese, The Bower Meadow и Roman Widow. Предполагалось, что их купит E. R. Layland , но он очень требовательно относился к цвету, размеру и форме картины, стремясь достичь определённого декоративного эффекта (он декорировал свой дом) он предпочёл картины с единственной женской фигурой и купил лишь Veronica Veronese, и Roman Widow.
Зосима страстотерпец.
Зосима толст и лыс. Полосатая футболка не добравшись до пупа демонстрирует обвисшее на хронически не запираемую ширинку брюхо. Футболка носила тотально демисезонный характер и даже в лютые морозы, вместе с брюхом отсвечивала в распахнутую верхнюю БУ одежонку. Шапка не касалась головы Зосимы принципиально. И грех было скрывать колоритную, блестящую, шишковатую и вечно исцарапанную лысину. Зосимой окрестил бомжа Киношка, снимавший как-то фильм по Достоевскому.
Ста́рец Зоси́ма — персонаж романа «Братья Карамазовы» русского писателя XIX века Фёдора Михайловича Достоевского, в молодости вспыльчивый офицер Зиновий, с которым однажды происходит духовное перерождение, после которого офицер уходит в отставку и становится монахом Зосимой
Выпертый с позором из армии Зосима денщиков по мордам не хлестал, в дуэлях не участвовал. Офицером, кстати, он тоже не являлся, а был честным прапором и был изгнан из рядов даже не за пьянство (не большой порок в войсках) и не за воровство, но по полной профнепригодности. Более бестолкового прапора не обувалось в сапоги за три века существования русской армии. Страстотерпцем Зосима сподобился уже в статусе бомжа, приверженец здорового образа жизни, он с целью опьянения и для пользы сердцу обычно принимал «на грудь» 5-6 пузырьков корвалола, после чего привычные фельдшера скорой помощи под белы руки сопровождали его с обетованной скамейки домой. Благо липовый бомж Зосима был законно прописан и проживал с сожительницей и её дочуркой лет восьми в двухкомнатной квартире на первом этаже. Личину бомжа он принял как индульгенцию от всех социальных обязательств. До определённого момента статус кво всех устраивал. НО. Всегда это «но» и как часто именно женщины нарушают зону комфорта и благоденствия. В недобрый для Зосимы час, встретив его в дверях «на тройке» - под руки с двумя фельдшерами и имея, совершенно некстати, в руках скалку она мгновенно превратила на глазах изумлённых медработников ровненькую плешь Зосимы в лунный верденский пейзаж. Хуже того, опять совершенно некстати, спавшие брюки обнажили яйца Зосимы, которые и были зверски исцарапаны когтями сожительницы. Во время прогона «сквозь строй» фельдшера продолжали держать Зосиму в вертикальном положении и не смогли воспрепятствовать ( и не слишком торопились) нанесению травм. Зато потом помощь была оказана в полном объеме, густо мажа йодом исцарапанные места фельдшер удовлетворённо улыбался улыбкой Ганнибала Лектора. Зосима не улыбался. Скрыть от сотоварищей механизм получения травм не удалось и Зосима обрёл статус страстотерпца, хотя травмы и оказались совершенно неконвертируемы в получение милостыни, но моральную базу Зосимы укрепили необычайно. Он пострадал. Жизнь была к нему жестока.
Петру Яковлевичу понадобился ассистент.
Не в кулинарных, но в сугубо утилитарных целях интересовала его голова Зосимы. Не собирался он смаковать мозги тушёные с нежным горошком на манер Ганнибала Лектора, тем более, что в черепной коробке страстотерпца, вызженной корвалолом, мозг находился условно, там царила гулкая пустота. Но это и привлекало Петра Яковлевича, ему был необходим аккумулятор, желательно разряженный по полной, а заряд он предоставит, дело
Sancta Lilias
Alternately titled: The Blessed Damozel (central figure only)
1874
This unfinished work is extremely striking because of the uniform treatment of the gold background and the gold drapery of the damozel. The modelled head and hair appear to float not so much on as in this flat and shallow gold surface. The effect is visually contradictory, as if DGR had introduced a realistic and even voluptuous image into the kind of space typical of iconic and even byzantine work.
The picture was begun as an early version of The Blessed Damozel, but DGR cut it downto a small single head pictureâ, as he told his studio assistant Treffry Dunn, after he had begun the larger picture again (quoted in Surtees, vol. 1, 142). DGR recovered the picture (probably in 1876, when he gave the picture to the Cowper-Temples) in order to have its background completely gilded, as it in fact comes down to us. Both the gold background and the lilies are later additions, and the outer edges of the hair were also reworked when the gilding was added. In reworking the picture DGR left the damozel's gold dress unfinished. Nonetheless, since he gave the picture as a present to the Cowper-Temples, DGR must have thought it completed.
The picture not only forms part of the sequence of Blessed Damozel paintings and drawings, but relates as well to the three-quarter length work known as Sancta Lilias .
Картина названа по одноимённому стихотворению
Джон Уильям Полидори
(англ. John WilliamPolidori; 7 сентября 1795, Лондон — 24 августа 1821, Лондон) — английский писатель и врач итальянского происхождения. Известен как автор первого художественного произведения о вампире, так и названного, — «Вам
Перейти к навигацииПерейти к поиску
|
||
| Данте Габриэль Россетти | ||
| Пия де Толомеи. 1868 | ||
| Pia de' Tolomei | ||
| Холст, масло. 105,4 × 120,6 см | ||
| Музей искусств Спенсера, Лоуренс | ||
Пия де Толомеи (картина Россетти)
|
||
| Данте Габриэль Россетти | ||
| Пия де Толомеи. 1868 | ||
| Pia de' Tolomei | ||
| Холст, масло. 105,4 × 120,6 см | ||
| Музей искусств Спенсера, Лоуренс | ||
Пия де Толомеи
|
||
| Данте Габриэль Россетти | ||
| Пия де Толомеи. 1868 | ||
| Pia de' Tolomei | ||
| Холст, масло. 105,4 × 120,6 см | ||
| Музей искусств Спенсера, Лоуренс | ||
РОССЕТТИ 75
|
11.La Bella Mano (Прекрасные руки) 1875. 12.Набросок фигуры и руки к .La Bella Mano (Прекрасные руки) 1874.
|
РОССЕТТИ 1875 -77
Благословенная.
Fogg Art Museum - Harvard University - Cambridge, MA
The Blessed Damozel (1875-78)
68 l/2 x 37 inches
Художник Данте Габриель Россетти, рисуя эту картину, вдохновлялся одним из своих собственных поэтических творений двадцатипятилетней давности. Первый вариант "Дамы" был написан в 1847 году, ещё для журнала "Герм".
Священный женский лик склонён
Над входом тайным в
[448x299]
2023
11 марта иду
Фея кукол
балет Йозефа Байера
Этот милый балет, поставленный в 1903 году братьями Сергеем и Николаем Легатами как аттракцион сменявших друг друга в разнообразных соло балетных звезд, в начале прошлого века исполняли Матильда Кшесинская, Вера Трефилова, Агриппина Ваганова, Ольга Преображенская, Анна Павлова, Павел Гердт, Михаил Фокин. В танцах на музыку Байера и дополнивших его партитуру фрагментах Чайковского, Дриго, Рубинштейна и Лядова звезды петербургского балета блистали своими коронными трюками.
Дебютная постановка братьев Легатов во многом своим успехом обязана и оформлению Льва Бакста. «Фея кукол» стала одной из первых театральных работ будущего фаворита взыскательной парижской публики и законодателя европейских мод. Шумный успех и новаторство парижских спектаклей «Русских сезонов» были впереди, а в кукольных костюмах и декорациях, изображавших Петербург середины XIX века, Бакст оттачивал мастерство. Как вспоминал потом друг и коллега художника Александр Бенуа, чья коллекция народных игрушек послужила поиску образов персонажей этого балета, «Левушка чрезвычайно увлекся работой над "Феей кукол"». Одной из причин, почему Бакст с особым жаром и вдохновением трудился над балетом, был роман с будущей супругой Любовью Гриценко. Заканчивая декорацию игрушечной лавки, влюбленный художник задумал написать портрет своей избранницы и приглашал ее позировать в декорационную мастерскую. Получившийся удачным портрет Бакст решил включить в декорацию. Модель не протестовала. «Фигура ее на холсте была аккуратно вырезана и пришита к общей "паддуге" среди всяких паяцов, кукол, барабанов, мячей, тележек и прочих игрушек, – вспоминал Бенуа. – Любовь Павловна висела в своем новомодном парижском черном платье и огромной черной шляпе! ‹…› Не
Модели Россетти.
Женщины прерафаэлитов обычно попадают в две категории: модели (по преимуществу жёны, любовницы, или в случае Кристины Россетти - сёстры художников) или женщины художники прерафаэлиты. Джейн моррис попадает в первую, а Сиддал можно отнести к обеим категориям.
The Pre-Raphaelite women generally fall into two categories: artist’s models (who were predominately wives, lovers, or in the case of Christina Rossetti, sisters of the artists) or Pre-Raphaelite women artists (Lizzie Siddal can be included in both categories). Jane Morris falls in the first category.
1. Кристина Россетти. Christina Rossetti. Кристина Россетти
2.Элизабет Сиддал. Elizabeth Siddal. 1849* встречает Элизабет Сиддал и использует её, как основную модель (не позволяя позировать другим). Элизабет Сиддал
3. Алекса Вайлдинг. Alexa Wilding. АЛЕКСА ВАЙЛДИНГ ALEXA WILDING
4. Фани Корнфорт. Fanny Cornforth 1856* встречает Фани Корнфорт и использует её, как основную модель.1863* Фани Корнфорт становится домоправительницей у кого-то другого. Фанни Корнфорт
5. Анни Миллер. Annie Miller. АННИ МИЛЛЕР ANNIE MILLER
6.Джейн Моррис Бёрден Jane Morris Burden
Гендерный вопрос.
