Моя трудовая деятельность на земле обетованной началась в "коммуне". Не знаю кто, когда и почему назвал прачечную (а именно там я и работала) таким до боли знакомым словом.Но что- то в этом было. Прачечная начиналась с помещения с разными окошками вдоль длинного коридора. На каждом окошке были надписи "Хлопок", "шерсть", "постельное белье" "цветное" и т.д. Кибуцники привозили вещи в стирку и отправляли их в нужное окошко, за которым стоял контейнер. Я работала на глажке вещей или по необходимости на складывании. Я сидела на крутящемся мягком стуле , мне подвозили что-то типа длинного двухъярусного стола на колесиках, где лежали уже выстиранные вещи. С другой стороны стоял такой же пустой стол с наклеенными сбоку номерами. Например 0-100, 200, 300 и т.д. Суть заключалась в том, что у каждого кибуцника вещи были пронумерованы личным номером. И вот я складываю одежду (как новую, нас учили этому специально), раскладываю в соответствующую стопку. Когда этот столик заполнялся, другой работник забирал его, ставил новый и шел в отделение с шкафами, где опять же за каждым кибуцником была закреплена ячейка с номером. Вещи со стола перемещались в соответствующие ячейки. Если я видела, что какая-то вещь требует ремонта, я откладывала ее в отдельную корзину и она отправлялась на ремонт. Кибуцникам оставалось зайти в гардеробное отделение и взять со своей ячейки выстиранную, выглаженную, хорошо пахнущую одежду. Пусть одежда эта была в основном однообразная и простая. Но всегда - чистая!
Естественно, работа моя немного отличалась от прежней работы учителя пения в школе. Но новые люди, атмосфера и какая-то особенная аура этого места были мне интересны. Я любила наблюдать за окружением и это компенсировало мне издержки моей неквалифицированной работы.
Умилял меня один факт: каждый день в "коммуну" приезжали старики на инвалидных колясках. На работу! Они были там кто сколько мог, им подвозили вещи и они их складывали, пришивали пуговицы, в общем кто что мог. Но с каким видом они исполняли свою работу! Они чувствовали себя нужными! Вообще, забота о стариках в этом отдельно взятом островке коммунизма, меня очень трогала. Уже потом, работая в доме престарелых, опять и опять обращала внимание, что встретить старость и даже уйти из этого мира достойно - так важно для каждого из нас. Просто до поры до времени мы не думаем об этом. Почему-то часто вспоминалась моя парализованная бабушка, с которой мне приходилось сидеть полдня после школы, пока мама не приходила с работы. Ей бы кресло такое! А о памперсах тогда мы и не слыхали...
Я очень любила говорить со стариками, там были поляки, болгары, которые помнили русский, да и наши соотечественники тоже встречались среди этого почтенного народа.В общем, как понимаете, работа в "коммуне" была не такая уж скучная и я извлекла из нее немало пользы для себя.
Музыка и слова мои. Пою тоже я. Аранжировку делал Лев Шафир - композитор, музыкант и мой хороший друг.
"Который год пытаюсь понять - что держит меня на плаву в моем небезупречном, небезболезненном и небезоблачном здешнем существовании. И думаю - его откровенная, брутальная, убийственная карнавальность. Перемена лиц, образов и масок; вывернутый наизнанку смысл существования; ситуации-перевертыши, их откровенная театральность и откровенный фарсовый идиотизм. Маски грубо размалеваны, служанка переодета госпожой, госпожа - куртизанкой и все играют чьи-то роли. Играют грубо, упрощенно, условно, ибо ничего не поделаешь - площаднОй театр.
И только иногда блеснет в прорези глаз идиотской маски внимательный и насмешливый взгляд, каким смотрят на нас с портретов шуты Веласкеса."
Дина Рубина "Под знаком карнавала".
Побывали сегодня с мужем на "блошином рынке". Это место такое, где продается все мыслимое и немыслимое барахло. Иногда диву даешься, чего там только нет! А я просто хожу и на людей смотрю. Такие "кадры" мелькают - и среди продавцов, и среди посетителей. Я умышленно не писала "покупателей", потому что многие (как мы) ходят туда просто посмотреть и подышать экзотической атмосферой этого рынка. Иногда среди товара, зачастую разложенного прямо на асфальте, попадаются вещи из моего детства: пепельница, олимпийский медвежонок, фотоаппарат "Смена"(15 рублей когда-то стоил), транзисторный приемник, белые (когда-то) наволочки 70/70 с выбитыми цветами в уголке, пластинки для проигрывателя. Да что там перечислять! Много чего можно купить как напоминание о далеких детских годах. Жаль только, что детство уже нигде не купишь... Район, где расположен рынок тоже своеобразный: это заброшенный старый арабский квартал Хайфы со скелетами полуразвалившихся каменных домов, зияющих черными глазницами окон.
Эти старые дома и не менее старые, зачастую никому не нужные вещи составляют единую картину, гармонично дополняя друг друга.
Не буду много описывать. Фотографии красноречиво продолжат начатый мною рассказ.
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[525x700]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
[700x525]
За спиной гора Тавор. И одеты мы уже как настоящие кибуцники. Костюм-тройка забыт по-моему, навсегда!
[487x699]
Первый праздник, который мы отмечали в Стране был Рош а-шана (Еврейский новый год). С этим праздником у меня связана довольно веселая история. Сказали нам, что в кибуце праздники отмечаются массово и весело. Так оно и было. На большой площади были поставлены длинные столы с угощениями. А потом (как было объявлено заранее) в зале столовой, которая была оформлена, как ресторан с тяжелыми шторами и приглушенным светом, был дан концерт в честь праздника, даже бар с разными напитками был . К празднику мы готовились основательно. Я вытащила лучшие наши одежды, муж расчехлил свой свадебный костюм-тройку (везет же людям, один размер на протяжении стольких лет!). В ход пошла даже косметика, которой я очень умеренно пользовалась обычно. Дети тоже были одеты по всем правилам. В назначенное время мы всей семьей двинулись на праздничную площадь. Следует сказать, что с нами в кибуце жили еще 2 такие же семьи, приехавшие в один день с нами по этой программе. Они были одеты аналогично, разве что косметики у женщин было побольше. И вот мы таким солидным составом в вечерних одеждах подходим к месту празднования. Если скажу, что на лицах наших было удивление, то это будет слишком мягко. Глядя на это событие сегодня со стороны могу сказать, что это еще та картина была: кибуцники в своих почти повседневных хлопчатобумажных футболках и шортах (благо есть у них свой цех по пошиву такой одежды) , ну разве что кое-кто волосы распустил, кто-то шорты на брючки незамысловатого покроя сменил(естественно, пошитые в том же цеху), а кто-то даже обувь надел и мы - в поистине карнавальных костюмах и в "боевой" раскраске. Спасибо вам всем, друзья-кибуцники, за такт и вашу высокую внутреннюю культуру. Нас приняли тепло и радостно, усадили за столы, дали подарки. Потом я поняла, что по-видимому, мы были не первыми репатриантами, которых кибуц принимал по программе "Первый дом на Родине" и ситуация эта случилась не впервые. Одна только Софа, приставленная к нам кибуцом в качестве помощницы и имеющая здоровое чувство юмора, заметила: " Ребята, вы перепутали, сегодня Рош а-шана, а не пурим "(праздник, когда переодеваются в карнавальные костюмы).
Естественно, в первый же будний день после праздников мы пошли в местный магазинчик и купили себе одежду более подходящую для нашей новой действительности. Кстати, ничего удобнее и качественнее этих шортиков(анекдот, я - и в шортах!), кофточек и футболочек я потом не носила.
Вернусь к воспоминаниям. Мы летели в самолете на встречу с практически незнакомой страной. Рассказы и красочные описания всех благ, которые ждут нас на земле обетованной, звучащие из уст работников Сохнута (еврейского агенства), не в счет. Да и не верила я им особо. Знала, что начало будет непростым. И была готова к этому. Один немаловажный факт, который впоследствии, как оказалось, явился залогом нашей успешной абсорбции (слово-то какое недушевное): в одном самолете с нами летели семьи, с которыми мы познакомились незадолго до отъезда на семинаре в Днепропетровске. Была такая программа, "Первый дом на Родине" называлась. Вот мы и попали туда. Жить мы должны были в кибуцах, а на учебу ездить в один и тот же ульпан. Так что летели мы сюда вроде бы уже и не одни, а это так важно было тогда. Заглядывая вперед скажу, что с некоторыми семьями мы очень сдружились и до сих пор активно и интересно общаемся. Господь, по-видимому, был благосклонен и дал нам на новой Родине настоящих преданных друзей.
Итак, выходим из самолета. Первое, что вижу - НЕБО! Серое и неприветливое (Что такое хамсин, т.е. горячий ветер с песком из пустыни, который в тот день и закрыл небо, я конечно же, не знала тогда). Мелькнула предательская мысль: "Чужое небо". Ну что ж, дороги назад нет. Зато впереди нас ждет кибуц, пасторальные картинки, домики с красными крышами, утопающие в зелени и цветах, чистый воздух, птицы поющие радостными(а как же иначе!) голосами.
Автобус долго развозил семьи вновь прибывших репатриантов по кибуцам. Наш был последним. Сил уже не было, сказывались волнения и заботы последних дней. Наконец-то мы въехали в кибуц Эйн Дор (Родник поколений в переводе). Высадили нас около какого-то нелепого строительного вагончика непонятного цвета. Нас встречала невысокая полненькая женщина, которая сказала, что рада нас видеть и добро пожаловать в наш дом (при этом указывая на этот самый вагончик). Вот те на! Растерянность (мягко говоря) была написана на наших лицах. А как же домик с красной крышей в тени деревьев? И это наш первый дом на Родине?
Делать нечего. Я хочу войти в этот дом и упасть на кровать (если таковая там окажется). Мы входим и замираем на пороге!! Уютно обставленный салон, на столе торт и цветы. Кондиционер, телевизор... В холодильнике - напитки, овощи и молочные продукты. Маленькая удобная кухня, две спальни с аккуратно застеленными кроватями. Все готово для полноценной жизни. Я понимаю, что НАС ЖДАЛИ! Какое это теплое и щемящее чувство. Тот, кто летел сюда, поймет меня!
В последующие дни мы знакомились с особенностями кибуцной жизни. Это такое маленькое государство в государстве, живущее своей особенной жизнью.Мы ходили вместе со всеми есть в столовую (кстати, вкусно!), вечера проводили в клубе за чтением газет, шахматами и еще какими-то новыми для нас играми. Бассейн с голубой водой, окруженный зелеными лужайками и цветами (как на картинке из глянцевых журналов) был в нашем распоряжении. По улицам между домиками с красными крышами (были, были все-таки!) ходили павлины. Сыто мычали коровы, стоящие под вентиляторами и слушающие классическую музыку.
А еще были люди! Особый вид людей. Кибуцники. Приветливые, веселые, непритязательные в одежде, легкие в общении. Незнакомые люди желали нам удачи, все время спрашивали, не нужно ли нам чего, занимались ивритом с нашими детьми (Об оплате не могло быть и речи!), а чаще всего просто улыбались при встрече. Мы чувствовали себя частью одной большой семьи, говорящей на разных языках, шумной и дружной. И в какой-то момент я вдруг почувствовала: а ведь это и вправду наш дом. Первый дом на Родине.
Сколько раз потом, уже в свободном плаваньи, это чувство ко мне возвращалось. Тот эмоциональный толчок, который дал нам кибуц, очень помог в последующем восприятии мною порой не очень сладкой израильской действительности. Пройдя немало трудностей за эти годы, я, не кривя душой, говорю. Я - дома.
Утром проснулась с мыслью, что очень трудно жить, когда мозг не в ладу с сердцем. Ну и как их помирить?
Что же я чувствовала тогда, оставляя город, в котором родилась и прожила 33 года? Противоречивые эмоции...Я ехала в неизвестность, но не было страха, было любопытство и светлое предчувствие чего-то нового. Поскорее хотелось забыть, вычеркнуть некоторые моменты, связанные с бесконечными больницами, озлобленным народом, неимоверным количеством всяких сомнительных личностей, которые вдруг (или не вдруг) стали нас окружать. Нет, я тогда не уезжала на землю обетованную, я убегала от жестокой и беспощадной реальности того неустроенного времени. Я не ехала сюда, я уезжала оттуда. И только одно обстоятельство вызывало душевную боль при мысли об отъезде - мои друзья. И те, с кем росла с младенчества (были и остаются такие!), и те, кого приобрела в течение многих пестрых лет моей жизни, и те, встречи с которыми я ждала каждый четверг в литобъединении, потрясающе интересные и славные люди, к которым тянуло с какой-то магической силой. Больше всего боялась, что там, в новой стране, не выдержу, сломаюсь от их отсутствия в моем мире.
Я УХОЖУ
Я ухожу, себе самой не веря,
Сжав кулаки, черту переступив,
Я оставляю за прикрытой дверью
Дней прожитых контрастный негатив.
Я ухожу,
По капельке, по звуку
Мотив свой незатейливый раздав,
Без громких слов, друзья, подайте руку
Все, кто был прав и тот, кто был не прав.
Сентябрь играет в переулке тихом
На струнах остывающей зари.
Я ухожу. Не поминайте лихом!
И без меня встречайте сентябри.
Болят глаза - от слез или от пыли,
Я ухожу, былого не кляня.
Вы у меня не просто в жизни были -
Вы целой жизнью стали для меня.
6 сентября 1998 года. Неделя до отъезда в Израиль.
Я в растерянности. Утром проверила эл.почту, а там полно сообщений от неизвестных мне людей. Чего только не предлагают! Вступить в клуб "Вязалочка" (Этого мне еще не хватало!), в группу любителей кроликов (
), еще в какие-то непонятные общества. А еще есть много желающих стать моими друзьями в обмен на чтение их дневников или голосование за что-то, чего я еще не поняла ("Проголосуйте за номер 3"). Друзья мои (не знаю, можно ли вас так назвать?) ну не так сразу. Я же новенькая здесь, а вы меня уже по полной программе загрузили! Одно приятное событие по настоящему порадовало во всем этом информационно-рекламном хламе. Большой Генри стал моим постоянным читателем. Паша, очень признательна тебе.
Вчера в интернете меня нашли мои друзья, с которыми не общались 11 лет. Они в Николаеве, я - в Израиле. Жизнь, как водоворот, закрутила нас в море повседневности. Все куда-то спешу, хочу успеть переделать массу всяких дел. И тут это письмо от них. Далекий голос из города детства и юности. И вдруг возникло непреодолимое желание написать о том, чем я тут живу, какая стала. Да и воспоминания из прошлого вдруг как-то разом нахлынули, аж защемило что-то там глубоко...11 лет я тщательно пыталась смотреть только вперед, чтобы прошлое не вторгалось в мое "светлое будущее". Я практически сожгла мосты, соединяющие меня с ТОЙ жизнью, с ТЕМ миром, и ринулась вперед, растворившись в дне сегодняшнем. Новые друзья (кстати, настоящие), новая работа, новый дом. Да что там! Новая страна, новый мир, новая жизнь. И сложилось-то все как нельзя удачно (по дереву что ли постучать?). А сегодня поняла: не зачеркнуть ничего из той жизни! Вот оно прошлое, рядом. И настоящее тоже - вот оно. Им всегда быть вместе, как бы мы ни старались их разъединить. Поэтому я здесь. Поэтому я пишу. О том, как живу сегодня. И вспоминаю, вспоминаю...
Тамара, Володя! Спасибо вам! И простите за мое бессовестное молчание. Здравствуйте, друзья!
В детстве и юности не писала дневников. А теперь вдруг захотелось оставить что-то в памяти. 11 лет я живу в Израиле в маленьком городе у моря с чуднЫм названием Кириат Ям.
[700x525]