http://www.youtube.com/watch?v=eVxqP6EljTc
Александр Малинин "ДАЙ БОГ"
муз.Р.Паулса
сл. Е.Евтушенко
Дай Бог слепцам глаза вернуть И спины выпрямить горбатым. Дай Бог быть Богом хоть чуть-чуть, Но быть нельзя чуть-чуть распятым. Дай Бог не вляпаться во власть И не геройствовать подложно, И быть богатым, но не красть, Конечно, если так возможно. Дай Бог быть тертым калачом, Не сожранным ни чьею шайкой, Не жертвой быть, не палачом, Не барином, не попрошайкой. Дай Бог поменьше рваных ран, Когда идет большая драка. Дай Бог побольше разных стран, Не потеряв своей, однако. Дай Бог, чтобы твоя страна Тебя не пнула сапожищем. Дай Бог, чтобы твоя жена Тебя любила даже нищим. Дай Бог лжецам замкнуть уста, Глас Божий слыша в детском крике. Дай Бог найти живым Христа, Пусть не в мужском, так в женском лике. Не крест, бескрестье мы несем, А как сгибаемся убого! Чтоб не разувериться во всем, Дай Бог, ну, хоть немного Бога. Дай Бог всего, всего, всего, И сразу всем, чтоб не обидно. Дай Бог всего, но лишь того, За что потом не будет стыдно. Дай Бог! Дай Бог! Дай Бог! Дай Бог!
Сегодня получила дополнительные фотографии с последнего нашего концерта.
Даниэль Абухацера "Звуки музыки"
Йоси Фурман и Натали Корецки "Smile"
Йоси Фурман "Фигаро"
Мария Любман "Алелуйя!"
СУББОТНИЕ СВЕЧИ
В пыли бытия, весь от края до края
Мой путь, как линейка, годами отмечен.
Но плачут, рутину столетий смывая,
Моё откровенье - субботние свечи.
Тревожилась память забытыми снами,
Давали приют полустанки чужие...
Субботние свечи - дрожащее пламя -
Моё пробуждение от летаргии.
Пусть ветер сорвёт запоздалые слёзы,
Пусть небо жестокие молнии мечет.
Мой плот в океане безжалостной прозы,
Моё возвращенье - субботние свечи.
Как прожито долго в разладе с собою.
Уже ль покаяние душу излечит?
А сердце болит неизбывною болью,
А сердце горит,
как субботние свечи...
И.К.
Последняя любовь
Эльдар Рязанов (из к/ф "Старые клячи")
Последняя любовь, как наважденье...
Как колдовство, как порча, как дурман.
Последний шанс на страсть и обновленье,
прощальный утешительный обман.
В какие годы сердце горше плачет?
Увы, конечно, на исходе дней.
Любовь - загадка...Как она дурачит.
Не хватит жизни разобраться с ней...
Последняя любовь - мятежный случай,
судьба шальная нас с тобой свела...
Всю жизнь порознь мы были невезучи -
тебя я ждал, и ты меня ждала...
Жизнь куролесит...Наворот событий,
сжимает сердце, голова пьяна...
И множество незнаемых открытий
мне дарит обретенная страна.
Последняя любовь, как завещанье:
прозрение, прощенье и прощанье...
МОЛИТВА
Эльдар Рязанов (из к/ф "Небеса обетованные")
Господи, ни охнуть, ни вздохнуть,
Дни летят в метельной круговерти,
Жизнь - тропинка от рожденья к смерти,
смутный, скрытный, одинокий путь.
Господи, ни охнуть, ни вздохнуть!
Снег. И мы беседуем вдвоем,
как нам одолеть большую зиму.
Одолеть ее необходимо,
чтобы вновь веной услышать гром.
Господи, спасибо, что живем!
Мы выходим вместе в снегопад.
И четыре оттиска за нами,
отпечатанные башмаками,
неотвязно следуя, следят.
Господи, как я метели рад!
Где же мои первые следы?
Занесло начальную дорогу,
заметет остаток понемногу
милостью отзывчивой судьбы.
Господи, спасибо за подмогу!
Концерт, о котором так долго говорилось в последние дни, СОСТОЯЛСЯ! Ребята мои просто молодцы! И этот дедушка-миллионер(впрочем как и вся его семья), оказался весьма премилым, но что самое главное, интересным и образованным человеком. Все прошло как нельзя лучше, мы были героями дня. Что, смею признаться, было приятно. Кто больше волновался, трудно сказать: те, кто выходил на сцену или я, стоявшая под стенкой в самом конце зала (сидеть просто не могла!). В любом случае все получили мощный заряд энергии и желание продолжать свои творческие поиски.
Последние минуты перед началом.
Последняя репетиция
Пока миллионер опаздывает, можно немного подурачиться.
Расписание моих уроков сейчас просто никого не интересует. Наш город( громко, конечно сказано, 45 тыс.жителей) готовится к приезду миллионера из Англии, который вкладывает много средств в развитие образования. Почему именно наш город удостоился такой чести? Все очень просто. Это работают старые связи нашего мэра, который в недалеком прошлом был не последним человеком в посольстве Израиля в Америке. А там он познакомился с о-очень интересными людьми из международной организации ОРТ, которая занимается пожертвованиями во всем мире. Ну хобби такое у людей! Они нередко у нас бывают и результаты этих визитов весьма заметны (имею в виду размеры их пожертвований ). Так вот этот английский дядечка, член того самого ОРТа, решил отметить свой 80-летний юбилей в Кирьят Яме. Супруга его, леди такого же почтенного возраста, прибывает вместе с ним.. И, естественно, мои ученики участвуют в этой торжественной церемонии. Теперь все свободное и несвободное время посвящено репетициям, обсуждениям, режиссуре. Это происходит перед уроками, после уроков, между уроками и вместо них! Я очень благодарна этому престарелому господину, за то, что он решил удостоить своим присутствием наш город. И дело совсем не в той внушительной сумме, на которую рассчитывает местное руководство. Я наконец-то вырвалась из повседневной рутины и могу сделать что-то такое, по чему давно истосковалось мое творческое естество! С другой стороны я вижу сейчас, что эти повседневные, рутинные упражнения, распевки, наставления, бесконечные поиски творческих решений в моей работе просто необходимы - все исполнители вполне профессионально смотрятся на сцене. Причем не только вокал, но и драматургическое решение номеров очень даже на уровне. Жду с нетерпением концерта. А пока - репетиции, репетиции, репетиции.
Ты пришла в этот мир совсем неожиданно, но легко и радостно. И до сих пор остаешься легким и радостным человечком. С самого раннего детства ты заявила о себе как личность и я это безоговорочно приняла. У тебя всегда было и есть свое, порой очень неординарное, мнение на различные события жизни. Мы совсем не похожи с тобой в плане восприятия окружающего мира, но это меня абсолютно не огорчает, а только добавляет уверенности в том, что ты выстоишь в любых жизненных перипетиях. Как бы мне хотелось уберечь тебя от невзгод, боли и слез, которые неизбежно встречаются нам в пути. Хотя понимаю, что без всех этих атрибутов невозможно узнать настоящую жизнь. Пусть тогда у тебя их будет поменьше. А еще мне хотелось бы, чтобы с годами ты не растеряла тот, присущий только тебе, мягкий и лучистый свет, который исходит от тебя при каждом появлении. Не перестаю благодарить Всевышнего, что дал мне тебя. Это особый подарок, на который, (как утверждали практически все знакомые и незнакомые врачи), мне особо и не стоило рассчитывать. И только я абсолютно точно знала, что ты обязательно у меня будешь. Вопреки всему я оказалась права. Я подарила жизнь тебе, а ты осветила своим присутствием жизнь мою. Ты только знай, что в любой ситуации, что бы ни случилось, я есть у тебя. Сегодня тебе 18 лет. Будь счаслива, дочка.
Вчера на репетицию хора приходили мои бывшие ученицы, а теперь солдатки. Сидели со всеми и пели с таким удовольствием. А я смотрела на них и сравнивала, какими они были и какими стали. Казалось бы, еще в прошлом году это были просто девчонки, смешливые, болтливые, ранимые порой, а иногда по-юношески категоричные. А вчера увидела, как изменились они. Даже взгляд другой, более взрослый и серьезный. Им так идет военная форма! И они, кажется, понимают это. Держатся с достоинством и немного свысока поглядывают на остальных учеников. Анна даже спросила, почему ученики сегодня так несерьезно себя ведут. И пришлось мне напомнить, что они иногда вытворяли на репетициях, когда у них было соответствующее настроение (израильских школьников нужно знать!). Анна улыбнулась и сказала:
- Я увидела себя вчерашнюю со стороны. Я что, тоже такая была?
- Бывало и похуже, тебе напомнить? - это был мой ответ. На что она улыбнулась и мы продолжили обычную репетицию, иногда прерываясь, чтобы успокоить моих не в меру эмоциональных "гениев".
В этом году еще несколько моих учеников уходят из консерваториона. Каждый раз, когда это происходит, в душе смешивается столько чувств одновременно. Грусть от расставания (сколько любви душевной, сил и эмоций в них вложено!), надежда, что все у них сложится успешно, и то, что узнали они в стенах консерваториона, однозначно оставит какой-то след в их внутреннем мире (это отнюдь не касается исключительно музыкальной деятельности, ведь далеко не все станут профессиональными музыкантами), и еще подтачивает сердце такое маленькое эгоистичное желание, чтобы они не забыли тебя, эти вчерашние мальчики и девочки, чтобы звонили иногда и забегали хоть ненадолго в класс, где столько лет подряд мы встречались, надеюсь, не только как учитель и ученики. А, может, это и не эгоизм совсем. Просто специфика моей работы такова, что к каждому ученику я привыкаю, как к родному человечку - это ведь не целый класс передо мной, обучение у нас все-таки индивидуальное. А каждый ученик - это личность со своими, только ему присущими, особенностями и чувствами. Во всяком случае, я их так воспринимаю. Поэтому на уроках иногда (иногда?!) мы не только поем упражнения по постановке голоса, а порой и жизненные проблемы обсуждаем. В некоторых случаях я даже забываю о возрасте своем - такие темы развиваем! А наши совместные чаепития между занятиями (ладно, чего греха таить, иногда и время урока захватываем немного)! Не побоюсь сказать, что мой класс - это не просто класс вокала и хора. Приходят мои будущие таланты и во внеурочное время, даже если есть урок с другим, они тихо сидят на диване (благо, класс огромный), кто уроки делает, кто книжку читает, кто просто присутствует... Так что смею надеяться, что, даже уйдя из консерваториона, ребята мои, не раз сюда еще вернутся.
Двери моего класса, как, впрочем, и дома, всегда открыты для вас, друзья мои. Приходите!
А я пока что пойду готовиться к занятиям, собралось много нового материала, который надо прослушать и разобрать.
В очередной раз мы поднимаемся в Иерусалим. Я намеренно употребила слово "поднимаемся", потому что так принято говорить по нескольким причинам. Ну во-первых Иерусалим действительно находится на высоте 700 метров над уровнем моря, а во-вторых, в духовном смысле он настолько высок и недосягаем, что такие слова, как "въезжаем" или "входим" попросту не вяжутся с его сущностью.
На этот раз нам предстояло остаться в Иерусалиме 2 дня. Первый день был очень прозаичен - приводили в порядок новую квартиру, которую снял наш сын. Так как это была суббота, мне вспомнились коммунистические субботники времен моей доисторической юности. Все было похоже, только без коммунистического подтекста. Поработали на славу. Пусть нашему сыну живется здесь уютно и легко.
А на следующее утро мы своей традиционной компанией собрались у Стены Плача, чтобы нетрадиционно отметить день рождения нашей подруги Жанночки. Не забыли мы и тот факт, что все прогрессивно-религиозное( и нерелигиозное тоже) человечество Земли обетованной праздновало также в эти дни замечательный праздник Суккот.Первым пунктом нашей программы было посещение подземных туннелей под Стеной. Каждый сантиметр этого подземелья дышит историей, древностью, духовностью (впрочем, так можно сказать о любом месте в Иерусалиме, поэтому трудно описывать этот город словами, все нужно видеть и чувствовать). Даже воздух, наполненный запахом сырости, придавал свой неповторимый колорит этим древним стенам. Естественно, мы исполнили волнующий обряд вкладывания записок с самыми заветными нашими желаниями в расщелины между камнями. На этот раз записки были вложены в подземную часть Стены Плача. Не знаю, услышит ли Он наши просьбы, но как говорил один еврей из старого анекдота: "Хуже не будет!"
Потом мы всей нашей суперинтернациональной (еврейско-мусульманско-христианской!) компанией направились в Храм Гроба Господня. Тоже одна из величайших духовных святынь.Уже не в первый раз в Храме меня посетила крамольная мысль, что вся туристическая суета, шумиха, грязь и толкотня лишают это место той своеобразной трепетной святости, которая по идее должна здесь присутствовать. Ну не вяжутся в моем понимании в этих стенах экскурсоводы с платками на высоко поднятых зонтиках (это чтобы не отставали экскурсанты от группы), галдящие очереди к месту захоронения Иисуса после распятия (ну совсем как в советских магазинах за очередным дефицитом), с постоянным выяснением, кто стоял, а кто - нет; священники различных конфессий, следящие, чтобы не задерживались люди возле очередной святыни, коих немало в этом Храме (а если душе недостаточно отведенных секунд?). Понимаю, что люди со всего мира мечтают хоть раз в своей жизни посетить это уникальное место (нам-то повезло просто жить здесь, в этой стране!). И все же, чувствую, что каждый раз что-то мешает полностью раствориться в атмосфере этих стен.
Следующий пункт нашего путешествия был отнюдь не духовным. Форменное чревоугодие! Как мы грешили! А как иначе, если Жанночка сразила нас наповал (почти в полном смысле этого слова) своими кулинарными изысками! Происходило это безобразие в Парке Независимости. Следует отметить, что безобразничали мы не одни, вокруг расположились такие же независимые компании, преследующие аналогичные цели.
Затем после небольшой прогулки по торговому каньону (тоже уникальное архитектурное сооружение в виде огромного пассажа с бесчисленными магазинами, кафе, скульптурами и цветами), где в этот вечер в честь праздника Суккот на каждом углу выступали музыканты, певцы, а простые посетители танцевали под эмоциональные еврейские мелодии, мы вышли на финишную прямую нашего праздничного путешествия. В Старом городе в башне Давида мы смотрели световое шоу. Описать это опять-таки невозможно. А фотографировать было запрещено. Скажу только, что на старых стенах перед нами прошла вся история Иерусалима, воссозданная с помощью света и звука. Зрелище потрясающее своей грандиозностью, красочностью и масштабами.
Так закончился наш праздничный день в Иерусалиме. Но если кто-то подумал, что мы разъехались после всего каждый в своем направлении, то он ошибся. Теперь путь лежал в город Ашдод, где на следующий день мы праздновали 7-летие младшего члена нашей дружной компании - Томера. Но это уже совсем другой рассказ.
Был поздний вечер, дождь и туман. И опустевшая, притихшая улица. И я на автобусной остановке. И автобус придет неизвестно когда. Фонари как-то тоскливо и очень уж неуверенно пытались осветить мокрую дорогу сквозь сплошную бело-текущую занавесь. Многих такая картина повергает в уныние и депрессию. А я наслаждалась пропитанным густой влагой воздухом. И была почти... счастлива. Даже расстроилась немного, когда все-таки подошел мой автобус. Да, осень - это мое время года.
Сегодня целый день хочется писать стихи...
Йом Кипур. День покаяния. Страна замерла на сутки. Редкая машина доедет до середины Израиля. Вернее, они вообще не ездят (не считая, конечно, медиков и полицию). Этот день означает в еврейской традиции отпущение грехов и завершает 10 дней раскаяния, после которых на небесах решается судьба человека на следующий год. На улицы нашего городка вышли люди в белых одеждах. Так положено в этот день. Согласно Талмуду, в этот день еврею нельзя пить и есть, умываться, пользоваться косметикой, носить кожаную обувь (!?) и вступать в супружескую и, подозреваю, несупружескую ( это уже мое домысливание Талмуда) близость. Я люблю этот день. По дорогам идет, никуда не спешащий, народ. Встречается много знакомых, каждый тебе улыбнется, скажет доброе слово. И ты ему. И на душе становится спокойнее, ведь у всех этих искренних пожеланий своя особая энергетика. По телефону я тоже получила много пожеланий легкого поста и хорошей записи в книге судеб. Но почему для того, чтобы просто доброе слово сказать, нужен особый день? А давайте чаще быть доброжелательными, открытыми, искренними. Не завидовать, не обижать резким словом, не ненавидеть лютой ненавистью, не отворачиваться от страждущего. И давайте чаще просить друг у друга прощения (о! это тоже надо уметь!). Не только в Йом Кипур.
Друзья мои, близкие, если обидела кого-нибудь вольно или не вольно - простите! Пусть у вас будет легкий и хороший год. Вне зависимости от вашего вероисповедания.
Долгожданная встреча состоялась! Новогодняя встреча друзей на морском побережье Ахзив. Всегда с нетерпением жду этих встреч, потому что у нас есть потрясающие друзья, с которыми каждая проведенная минута по настоящему интересна и насыщенна. Я когда-то уже писала, что прочитала одну фразу, которая как нельзя точно подходит к нашей ситуации. Суть ее такова, что если Всевышний хочет особенно одарить человека, он дает ему настоящих друзей. Нас он отметил особо, за что не перестаю благодарить его. Друзья, что называется - и в радости, и в горе... Все вполне состоялись на земле обетованной, некоторые даже обзавелись малышами. Так что возраст нашей компании колеблется от 6 до 44 лет! Сегодня в очередной раз юмор перехлестывал через край! И шашлыки получились отменными! Потом вдруг еще и дождь пошел, что не совсем характерно для этого периода. Дождь во время купания в море напомнил мне почему-то детство. Когда мы купались в реке, крупные капли дождя били по водной ряби и в воздухе стоял опьяняющий запах озона.
Выкладываю несколько фотографий, чтобы можно было представить нашу Новогоднюю встречу более красочно.
[700x525]
Да-да, именно с новым годом, потому что сегодня в Израиле наступил Новый 5770 год. На улице 32 градуса тепла и море - 29. Нет привычной елочки и снега. Да и другие атрибуты привычного нам новогоднего праздника отсутствуют. Есть яблоки с медом (чтобы год был сладким), есть рыба, обязательно с головой (потому, что голова - это начало) и еще много всяких интересных мелочей, которые говорят, что новый год за окном. Все-таки, нам повезло! Мы отмечаем два новых года! Так что еще и елочка будет. А пока что завтра едем с друзьями на море! Новый год отмечать! Всех с праздником. Хорошего и сладкого года!
[700x525]
Пройти...по краешку твоей судьбы...
Старая песня Пугачевой...Не поют сейчас такие. А жаль...
Забегая вперед, скажу, что так или иначе в домах престарелых я бываю довольно таки регулярно. Только уже в несколько ином качестве. Лет через 5-6, когда я уже работала по своей родной специальности и знала большое количество песен на иврите, идиш (русский само собой разумеется), меня пригласили раз в неделю петь в доме престарелых. Я приходила, ставила небольшой синтезатор и в течение часа пела. Как по-разному реагировали люди на эти песни. Кто-то пел со мной, кто-то беззвучно плакал (это бывало очень часто, причем у людей, о которых говорили, что они "растения", т.е. не способны соображать вообще), кто-то в такт со мной выбивал рукками дроби на столе. Были такие, кто "заказывал" песни. Слепой Гена просил всегда "что-нибудь любовное", 48- летний Эли, который вследствие какой-то аварии был парализован, практически не разговаривал и не до конца понимал, кто он, где он и вообще что творится вокруг, любил песни Арика Айнштейна, он их пел со мной, помня КАЖДОЕ слово. Многие "русские" старички просили песни о войне и конечно, кто мог, пели их. Постепенно эти, с позволения сказать, концерты стали семейными. Дети и родственники тех, кто жил в доме престарелых, стали приходить в те часы, когда я пела. И зачастую у меня было много помощников, потому что теперь это походило на коллективное пение.
Сегодня, на каждый праздник я прихожу в эти дома со своим хором пенсионеров. Кто-то говорит, что тяжело видеть умирающих, беспомощных людей. Я же, зная положение изнутри, утверждаю, что они нуждаются в нас, они такие же, как и мы. В этих беспомощных, искалеченных, разбитых болезнями и годами телах, бьются сердца живых людей, которым так же, как и всем (а точнее - больше, чем всем), нужны наше внимание, тепло и участие. Кстати, после каждого такого выступления я получаю огромный заряд положительной энергии и некоторое время живу с ощущением, что сделала что-то важное.
Возвращаюсь в прошлое. Первое место моей работы после выхода из кибуца - дом престарелых. Должность моя звучала внушительно: "метапелет", что по русски переводилось весьма прозаично: нянечка. Где еще могли работать на первых порах наши "олимы", толком не знающие языка да и особенностей израильской непростой жизни. Конечно, можно было бы пойти на биржу труда, зарегистрироваться как безработная с высшим образованием, которую не имели права послать на неквалифицированную должность, а по моей специальности музыканта (ну очень редкая профессия среди "русских" израильтян!) работы не предвиделось в ближайшем(да и в далеком тоже) будущем. Так можно было получать какое-то маленькое пособие по безработице. Но я рассудила, что тогда ни языка, ни особенностей моей новой страны я никогда не узнаю, а это уже не в моем характере. В общем, придя на биржу труда, я ткнула пальцем в первую же запись в журнале вакансий и спросила, могу ли я туда идти работать? Мне объяснили, что это работа неквалифицированная и если я сама согласна, могут дать направление. Так я оказалась в маленьком и уютном доме престарелых. Не было никакого разочарования, душевных терзаний и депрессий. Я - дирижер с высшим образованием и эти старики в инвалидных колясках, ведро, тряпка... Я узнавала жизнь с той ее стороны, о которой никогда и не думала. В мои обязанности входило искупать и переодеть с утра 8 человек, усадить их в столовой, помыть их комнаты, положить в стирку их вещи и постельное белье и помыть посуду после еды. Можно это было делать машинально, не вникая в подробности и без лишних сентиментов. Кстати, многие так и делали, и осуждать их я бы не решилась. Работа действительно тяжелая - и морально, и физически. Но с первых же дней я поняла, что не смогу отгородить себя от этих стариков. Каждый из них - целый мир, увы, приближающийся к своему концу. Повторюсь, так важно, чтобы этот конец и уход были достойными. Через некоторое время пришла мысль: я им нужна! Тот небогатый запас слов, который я уже успела накопить, я использовала, чтобы кого-то поддержать, кого-то похвалить, кому-то просто сказать доброе слово. Им недостаточно было сменить подгузник и постелить постель, они нуждались в душевном тепле и добром слове. Я старалась как можно больше дать им этого тепла.
Особенно запомнилась маленькая тихая старушка по имени Шошанна. Альцгеймер уже основательно повернул стрелки ее часов в обратном направлении, превратив в маленького беспомощного ребенка. Она сидела в своей коляске то улыбаясь, то хмурясь, но явно не воспринимая адекватно окружающую ее действительность (во всяком случае мне так казалось). Когда наступало время вести ее в туалет, она, естественно, не понимала чего от нее хотят и приходилось потрудиться, чтобы уговорить ее зайти в нужную дверь. Как-то, когда в очередной раз Шошанна отказывалась вставать с коляски и следовать в нужном направлении, не знаю почему, я вдруг запела песню "Аидише мама". Что было потом, трудно объяснить! Моя старушка ОСОЗНАННО на меня посмотрела, улыбнулась и потянула ко мне свои высохшие, морщинистые руки . Я помогла ей встать с коляски и не сразу поняла, что она, держась за меня стала танцевать!!! Я продолжала петь, а она танцевала и пела вместе со мной мелодию без слов. Так в танце мы медленно продвигались к туалету и благополучно туда попали. В последующие дни можно было наблюдать такую картину: Шоши сидит, пардон, на унитазе, а я рядом на стульчике и вместе поем песни на идиш ( пришлось вспомнить весь репертуар моей бабушки, светлая ей память). Смеяться? Плакать? Не знаю. Вспоминаю это с грустной улыбкой и болью.
Еще один старик (его и стариком-то трудно назвать). Алекс. В полном и здравом уме. Владел свободно четырьмя языками, в прошлом ученый и преподаватель.Только страшная болезнь Паркинсона в тяжелейшей форме превратила его тело в какой-то судорожно трясущийся механизм, не поддающийся регулировке. Когда я заходила его переодевать, в глазах у него блестели слезы. Он неловко извинялся каждый раз за то, что я должна была видеть его обнаженным и очень мучался от того, что полностью зависим от посторонних.
Вот уж не знаю, что лучше: оставаться в таком ясном сознании или тронуться умом, чтобы не понимать всего ужаса своего состояния.
Многие, приходя на такую работу, часто проклинают судьбу, страну, окружающих, в общем, всех и вся. Я же благодарна судьбе за то, что узнала эту, не самую светлую, но неотвратимую сторону нашего бытия. И научилась ценить каждый, прожитый в добром здравии, день.
Мой сын заканчивает службу в армии. Вчера он получил новый паспорт с новой пропиской. Он снял квартиру в Иерусалиме и теперь будет жить и учиться там. Мой птенец улетел из гнезда. Он теперь взрослый, солидный и бородатый мужчина, снисходительно обнимающий меня за плечи. Но ведь для меня он остался тем маленьким Коленькой, который высоким голосом тянул соло в детском хоре.
В голове беспорядочно проносятся многие события нашей с ним жизни: первый крик, первый взгляд, первое слово (очень раннее, кстати), первая скрипка, первый концерт, переезд в новую страну... Это было вчера еще. А сегодня он уже учит меня жить. Но я не обижаюсь и потихоньку прислушиваюсь к его советам. Почему-то вспомнилось стихотворение, написанное еще в те годы, когда он был смешным, непослушным озорником.
Сын.
Наспех уложены книжки в портфель,
Пляшут хитринки в глазах непоседы.
Сын убегает, хлопает дверь,
В доме опять тишина до обеда.
Я у окна прослежу его путь,
Мысли мелькнут ветерка дуновеньем:
Утро уйдет...Ничего не вернуть,
Сын мой еще повзрослел на мгновенье.
Встречу в лицо неизбежности ход,
В памяти спрячу ушедшие даты...
Сын за порог, попрощавшись, шагнет -
Все сыновья улетают когда-то.
Время прибавит вискам седины,
Сердце забьется подстреленной птицей,
Господи!
Не было б только войны,
Чтобы домой ему в срок возвратиться.
Ну вот он и шагнул за порог, мой сын. Дай ему Б-г у дачи, я молюсь за него.
[375x500]