Москва, 3 ноября 2009 г.
Мценская Казанская икона Божией Матери, спасенная в годы Второй мировой войны, переданная Русской Православной Церкви в августе 2009 года, по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла возвращается во Мценск, сообщает "Русская линия". В воскресенье, 8 ноября, святыню в Орловскую область доставит председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата архиепископ Волоколамский Иларион.
В 9.00 на центральной площади Мценска состоится торжественная встреча иконы, после чего она крестным ходом будет перенесена в Свято-Троицких храм, где пройдет Божественная литургия.
В дни кровопролитных боев на орловском направлении древний Мценск превратился в страшные горящие руины. Один из солдат Вермахта Йозеф Бертрам, верующий католик, на развалинах храма обнаруживает Казанскую икону Пресвятой Богородицы. Икона оказалась неопалимой. Ее не тронул пожар. К сожалению, четких упоминаний, в каком из них находился чудотворный образ, не сохранилось. До революции во Мценске было 14 храмов, после войны их осталось вдвое меньше. Вместе с отступающими немецкими войсками Бертрам увозит икону в Германию. Много лет она находилась в его семье. Перед смертью Йозеф Бертрам завешал вернуть чудотворный образ в Россию. Икона была передана в Бенедиктинское аббатство под Мюнстером, где монахом подвизается сын бывшего солдата Вермахта.
В августе 2009 года было выполнено завещание Бертрама. Монахи Бенедиктинского аббатства привезли святыню в Москву и передали архиепископу Волоколамскому Илариону.
Согласно оценками искусствоведов, икона написана в XIX веке и является одним из списков образа Казанской Богоматери, обретенного в XVI столетии. С чудодейственной силой этой святыни связывают окончание Смутного времени.
8 ноября святыня, утерянная Русской Церковью в годы безбожной власти и Великой Отечественной войны, возвратится на Родину.
4 ноября - празднование Казанской иконе Божией Матери (в память избавления Москвы и России от иноземных захватчиков в 1612 г.)
В 1552 году Казанское ханство было присоединено к Руси царем Иоанном Грозным.
60 000 русских людей было освобождено из плена; началось обращение мусульман и язычников в христианство. В 1579 г. страшный пожар опустошил Казань. Он начался в доме купца Онучина. После пожара Матроне, девятилетней дочери купца, явилась во сне Богородица и открыла ей, что под развалинами их дома находится Ее чудотворный образ, зарытый в земле тайными исповедниками христианства еще при татарском владычестве. Божия Матерь точно указала место, где можно было найти икону. Родители поначалу не обратили внимания на рассказ девочки, но чудесное явление Небесной Царицы повторилось трижды, причем в третий раз оно было грозным.
Мать отвела Матрону к митрополиту Казанскому Иову, та рассказала ему о чудесном явлении. Все духовенство города, в сопровождении огромной толпы народа, направилось к дому Онучиных. Сейчас же начались раскопки, но найти икону не удалось. Тогда копать стала сама Матрона и тут же обрела святой образ. Он был необыкновенной красоты и сиял совершенно свежими красками, как будто только что был написан. Митрополит передал икону о. Ермолаю, наиболее почитаемому в городе священнику, и тот, высоко подняв ее над головой, сопровождаемый крестным ходом, отнес чудесный образ на городскую площадь, где и осенил им на четыре стороны весь собравшийся народ. Отец Ермолай написал тропарь новоявленной иконе «Заступнице Усердная», который знала вся Святая Русь.
«Был и целиком Православный драматический театр "Странник" из Санкт-Петербурга, некогда существовавший в жанре радиотеатра при православной радиостанции, а ныне делающий первые шаги на действенно-визуальной сцене. Вот тут-то одно из неожиданных открытий и случилось. Режиссер Владимир Уваров пытался сделать "Раскольникова" спектаклем-покаянием. И, уповая на духовные прозрения героев, актеров и зрителей, не озадачивался броскими режиссерскими приемами и каким-либо антуражем, кроме парочки стульев и иконы. Но актеры Александр Чередник (Раскольников) и Елена Станчиц (Соня) так глубоко впустили в себя хрестоматийную и всем знакомую историю, что дыхание перехватывало у публики, казалось бы, ко всему привычной. Столь живой и обнаженной правды чувства, мысли, эмоции давно не приходилось наблюдать даже у каких-нибудь прославленных коллективов. А причиной всему - та самая личностность прочтения, когда за персонажем угадывается конкретная человеческая судьба - этого, и только этого, актера. Что само по себе - вещь редкая, а потому драгоценная»
А вот еще один член жюри в Старой Руссе – Сергей Козлов, зав.лит. Новгородского академического театра драмы им.Ф.М.Достоевского:
2 ноября в Санкт-Петербурге состоялось знаменательное событие: в Доме писателя (Союз писателей России) прошла презентация романа Людмилы Николаевны Разумовской "Русский остаток".
ПРЕДИСЛОВИЕ К РОМАНУ:
Отвага правды, покаяния и любви.
Книга, которую вы сейчас открыли, может и, как представляется, непременно должна стать событием для каждого из ее читателей и для всей современной отечественной культуры. Ее автор, Людмила Разумовская, известна и в нашей стране, и за ее пределами как превосходный драматург, остро чувствующий время, проницательно и честно отражающий его духовные и социальные проблемы. Тонко и точно исследуя глубины человеческих душ, она сумела создать разнообразные, сложные, противоречивые, подчас неожиданные в своих проявлениях характеры персонажей.
Такие пьесы драматурга, как «Дорогая Елена Сергеевна», «Сад без земли», «Медея», «Сестра моя Русалочка», «Конец восьмидесятых», «Владимирская площадь» и другие, со времени своего создания и по сей день идут на подмостках многих театров Европы, Азии, США, Канады. На родине, в России, у каждой из них была своя драматическая, но порой и счастливая судьба.
И вот перед нами новое произведение Л. Н. Разумовской, написанное на этот раз в жанре романа. Очевидно, в такой смене писательского «амплуа» была своя внутренняя логика и необходимость: роман – наиболее универсальный и наиболее свободный литературный жанр, который позволяет сочетать драматическую остроту конфликта, стремительность и напряженность диалога с авторскими комментариями и неспешными философскими раздумьями о времени и о героях. В романе могут спокойно соседствовать вымысел и строгий исторический факт или документ, лирические сцены и политическая публицистика. Одним словом, жанр романа наиболее близок самой жизни, во всей ее «цветущей сложности» и полноте.
В своем первом опыте обращения к «большой прозе», который представлен ныне на суд читателя, Людмила Разумовская показала, что как человек и как художник она вполне созрела для создания произведения очень значительного масштаба и духовной силы.
Лакейство и деликатность перед Европой
Известно, что все русские интеллигентные люди чрезвычайно деликатны, то есть в тех случаях, когда они имеют дело с Европой или думают, что на них смотрит Европа, - хотя бы та, впрочем, и не смотрела на них вовсе. О, дома, про себя и между собою, мы свое возьмем, дома весь европеизм по боку - взять лишь, походя, наши отношения семейные, гражданские, чести, долга, в самом огромном большинстве случаев. Да и кто из проповедующих «европейские» идеи серьезно у нас в них верит? Конечно, лишь люди честные и при этом непременно добрые (так что и верят-то лишь по доброте души), но ведь много ль у нас таких-то? Если уж всё говорить, так ведь у нас, может быть, нет ни одного европейца, потому что мы и неспособны быть европейцами. Умы же передовые, биржевые и всячески руководящие берут у нас с европейских идей лишь оброк, и я думаю, что это у нас так и есть, повсеместно. Не говорю, конечно, про людей с большим здравым смыслом: те не верят в европейские идеи, потому что и верить-то не во что, ибо никогда и ничто на свете не отличалось такою неясностью, туманностью, неопределенностью и неопределимостью, как тот «цикл идей», который мы нажили себе в двухсотлетний период нашего европейничания, - а в сущности не цикл, а хаос обрывков чувств, чужих недопонятых мыслей, чужих выводов и чужих привычек, но особенно слов, слов и слов — самых европейских и либеральных, конечно, но для нас всё же слов, и только слов.
Объяснить всё это прямо попугайством нельзя. Тоже и лакейством мысли нельзя, русским лакейством мысли перед Европой. Лакейства мысли у нас много и очень даже, но высшая причина нашей европейской кабалы всё же не лакейство, а скорее наша русская, врожденная нам деликатность перед Европой.
[140x204]Когда мы знакомимся съ Житіемъ св. праведнаго Іоанна Кронштадтскаго, мы видимъ поначалу, что онъ свой жизненный путь началъ такъ, какъ многіе и многіе изъ пастырей Церкви его начинаютъ. Родился въ бѣдной семьѣ скромнаго псаломщика, испыталъ бѣдность и нужду и, наконецъ, принялъ на себя священный санъ пресвитера, священника, и началась его работа на Божіей нивѣ. Въ чемъ же разгадка? Какимъ образомъ онъ, начавшій свою жизнь, какъ обычно начинаетъ пастырь Церкви, изъ себя сдѣлалъ такого гиганта духовнаго, колосса духовной жизни, какихъ мало было не только у насъ на Руси, но и вообще во всей Вселенской Церкви.
Нужно помнить, какъ труденъ былъ его подвигъ! Великіе наши праведники: преподобный Сергій, преподобный Серафимъ и другіе, — они отъ мірского шума и суеты уходили, а вся жизнь, все пастырство о. Іоанна прошло на людяхъ среди массъ народныхъ.
Но самъ онъ указалъ, въ чемъ тутъ разгадка, каковъ былъ его путь. Начавши его скромнымъ служеніемъ, рядовымъ священникомъ въ Кронштадтскомъ соборѣ, онъ все свое вниманіе и силы устремилъ на то, что именуется у насъ «внутреннимъ человѣкомъ». Онъ самъ говорилъ впослѣдствіи, что онъ рѣшилъ твердо, съ перваго дня своего пастырства, все время наблюдать за самимъ собой, все время углубляться въ самого себя, все время самого себя контролировать. Такъ провѣряя, онъ старался пресѣкать всякія грѣшныя желанія, всякія побужденія къ грѣху, какъ только онъ замѣтитъ ихъ въ своей душѣ.
Тутъ мы сразу видимъ, насколько онъ не похожъ на насъ, многогрѣшныхъ. Какіе только грѣхи, какіе только соблазны не хозяйничаютъ въ нашей грѣшной душѣ!.. Насколько безсильны и слабы мы оказываемся, когда нужно одолѣть грѣхъ, потому что во-время за борьбу съ нимъ не взялись, и когда онъ уже овладѣлъ душой, тогда слишкомъ трудно его переломить и изгнать изъ души... А вотъ о. Іоаннъ, онъ какъ только замѣчалъ въ себѣ грѣховныя движенія, ибо они и у него были, онъ былъ человѣкъ, какъ и мы, онъ сейчасъ же останавливалъ ихъ и вступалъ въ жестокую борьбу съ врагомъ-искусителемъ. А врагъ сразу замѣтилъ, что передъ нимъ совсѣмъ необычный служитель Престола и сталъ на него нападать такъ, что это другіе видѣли. Одинъ изъ тѣхъ служителей Церкви, который часто и много съ о. Іоанномъ служилъ вмѣстѣ въ началѣ его служенія, говорилъ: «Сколько разъ я видѣлъ, какъ о. Іоанна врагъ связывалъ во время служенія: во время молитвы, потемнѣетъ его лицо, остановится онъ, недвижимо стоитъ, видно, что въ немъ страшная борьба происходитъ. Но призоветъ Имя Господне, — весь просвѣтлѣетъ, стряхнетъ съ себя вражій туманъ и бодро и радостно идетъ, въ благодати Божіей, совершать свое служеніе. И вотъ, ведя такую борьбу и съ своими грѣховными побужденіями, и съ врагомъ нашего спасенія, о. Іоаннъ сталъ быстро вырастать духовно.
И былъ моментъ, съ котораго онъ превратился въ Чудотворца, сначала Кронштадтскаго, а потомъ и Всероссійскаго. Знаемъ мы, какъ его извѣстность перешагнула за предѣлы Россіи, потому что, буквально со всѣхъ концовъ земного шара неслись къ нему просьбы о томъ, чтобы онъ помолился своей могучей дерзновенной молитвой у страшнаго Престола Господа Славы. Много было у насъ на Землѣ Русской, великихъ праведниковъ, которые творили много чудесъ, но такое море чудесъ, неисчислимое, не поддающееся учету, какое окружало о. Іоанна во вторую половину его пастырской жизни, это было ЕДИНСТВЕННОЕ явленіе! Недаромъ, говорили его почитатели и чада духовные, что имъ это напоминаетъ Евангельскія времена. Какъ вокругъ Спасителя творились чудеса, такъ и вокругъ Его вѣрнаго служителя былъ непрестанный потокъ чудесъ!..
Вотъ, такого молитвенника и чудотворца послалъ Господь русскому народу передъ самой годиной его лихолѣтія. Предупреждалъ о. Іоаннъ, билъ въ набатъ. Въ своихъ проповѣдяхъ послѣднихъ лѣтъ онъ все время объ этомъ говорилъ. Говорилъ: «Русскій народъ, береги своего благочестиваго и добраго царя. Убережешь — Россія долго будетъ еще сильна и славна на страхъ врагамъ и на радость друзьямъ. А если не убережешь, то и царя твоего убьютъ, и Россія, и тебя обезславятъ и самое имя твое отнимутъ у тебя!»
Какъ же страшно сбылось
[700x525]
"...Вот, например, вся жизнь моя теперь — почему мне удается от кайфа убежать? Потому что мне там скучно. Я лежу обкуренный или пьяный, а мне там скучно. Ну что опять музон, опять друзья, перетираем опять все то же самое. Мне скучно — я хочу туда, где круто. Я хочу быть крутым самым. А крутым самым — это с Богом.
А фильм-то вообще не об Иване Грозном. Название "Царь" я расшифровываю как Христос — царь мира. Герой там — не Иван, а Филипп.
Ведь вот наша нация, наша страна пребывает в поисках национальной русской идеи, правда? И Ельцин петушился на этот счет, и нынешние петушатся. Так какая же наша русская национальная идея? Святость — вот наша русская национальная идея. И не надо этого слова бояться. Святость — это нормальность, это норма жизни, а грех — это от ненормальности. Фильм "Царь" — это картина о русской святости, а не об Иване Грозном.
Митрополит ведь — святой человек. Он ни в ком не видит плохого, как Серафим Саровский всех встречал: "Здравствуй, радость моя!" Что он, врал или словоблудил? Нет, человек — икона Божья, образ Божий. Вот как надо относиться. И митрополит Филипп так относился. Вот об этом кино. Если у нас это вышло. А если нет — значит, мы промахнулись.
После первого просмотра я вышел из зала расстроенный. Я был расстроен своей ролью — я не увидел на экране образа русского царя. А потом подумал — и слава Богу. Иначе был бы это второй "Остров". И заслонил бы я митрополита и сгоревших мальчиков в церкви. И что было бы? Был бы Петя Мамонов опять.
http://kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1259490
P.S. ТОЛЬКО ОТНОСИТЕЛЬНО ГОСУДАРЯ ИОАННА ГРОЗНОГО Я ВОЗДЕРЖУСЬ СОГЛАСИТЬСЯРастроганный теплыми отзывами В.Л.Богуславского о спектакле «Раскольников», решил написать немного о самой постановке. Это первая наша работа, мы открывали театр этим спектаклем. Думаю, никто не будет отрицать, что Ф.М.Достоевский является одним из самых православно-мыслящих писателей русско-славянского пространства. Но, используя его поразительный глубинный психологизм, современные режиссеры, как правило, подгоняют его под так называемый психоанализ З.Фрейда, напрочь выхолащивая православную основу из его произведений. Дело зачастую доходит до того, что в героях «откапывают» совершенно несвойственные им пороки, как, например (это сейчас очень модно) латентный гомосексуализм. И это у Достоевского-то, которого без православия представить невозможно! Он ведь, строго говоря, только о Христе и писал. Не о богоискательстве, как это одно время утверждал К.С.Станиславский, а именно о взаимоотношении человека и Бога. По большому счету, другой темы у него и не было, во всяком случае, если говорить о крупных произведениях писателя, а это все его романы. И «Преступление и наказание» является, на мой взгляд, сердцевиной творчества Ф.М.Достоевского. В основе романа лежит проистекающий из люциферианской гордыни неосознанный бунт человека против Создателя с одной стороны, с другой - опять же неосознанное - стремление к покаянию, маета души, блуждающей в безблагодатном состоянии отрыва (откола) от Бога. Собственно, в романе смоделирована сущность взаимоотношений человека после его грехопадения и Создателя.
Основой спектакля послужила линия Сони Мармеладовой и Раскольникова, в которую вкрапляется сцена в распивочной с Мармеладовым. Наши герои – и Соня, и Раскольников – люди, пораженные смертным грехом, оба падшие. Но душа Сони находится в состоянии постоянного покаяния, Соня живет в ощущении человека, лежащего во прахе и не смеющего поднять глаза на своего Создателя. Стыд! Великий стыд она испытывает перед Богом. И считает себя самым последним человеком на земле. Раскольников же напротив, - дух противления внушил ему мысль о том, что он чуть ли не первый человек на земле и призван вершить судьбы народов. И вот взаимоотношения этих двух, таких разных, людей мы, вместе с Ф.М.Достоевским, и пытаемся проследить в нашем спектакле. По сути, это спектакль о нас всех. О всех людях. Мы все, отчасти и Раскольниковы, и Сони… И больше, пожалуй, Раскольниковы. Я сейчас говорю о людях верующих, церковных. О тех, кому много дано и с кого много и спросится. Веруя в Бога, мы живем в почти постоянном отрыве от Него, в состоянии откола от Создателя, раскалываемся на части веры и безверия, благодати (очень редко) и холодной безблагодатности (почти постоянно). Мы все преступили. Все достойны и наказания. Но милостивый Господь из праха поднимает нас и выносит на Своей ладошке в новую, иную жизнь, как, по роману Ф.М.Достоевского, Он и сделал это с нашим героем. Слава Богу за все!
[699x466]