Священник Иоанн Охлобыстин сообщил читателям своего блога, что подал прошение Патриарху с просьбой отстранить его от священнического служения до того времени, пока священник не найдет ответа на вопрос о грани между «не навредить» и «принести пользу» в священническом служении и работе актером.
Священник Иоанн Охлобыстин прокомментировал развернувшуюся дискуссию вокруг его роли в фильме «Царь» П. Лунгина:
«Несмотря на то что большинство фильм хвалит, много критики в мой адрес от собратьев по служению и простых прихожан. Если отбросить хамов, дураков и желающих самоутвердится за чужой счет, все равно много. Суть основной претензии в том, что исполнением роли бесноватого царского шута я соблазняю людей и унижаю священный сан.
Первой реакцией было отмахнуться и напомнить, что на постановку фильма режиссера благословил покойный патриарх Алексий, а моей задачей было лишь точное выполнение поставленной задачи. Но, поразмыслив, я понял, что в прочитанной критике есть определенный резон. Нет, не в соблазнении, кого тут соблазнишь!? Неофиты лишь укрепятся в вере, выявив «очередное, ожидаемое ими» нарушение святых устоев, принципиальных противников веры Христовой уже не соблазнишь, для только вступающих на путь, это станет хорошим поводом разобраться и, как следствие, сделать еще один шаг в сторону храма.»
Далее отец Иоанн ставит вопрос о возможности реализовать свой талант и служть Богу в священном сане: «Здесь проблема стереотипа. Я действительно категорически не соответствую общепринятому нормативу внешнего образа священнослужителя: я снимаюсь в кино, предпочитаю светскую одежду, причем своеобразную, занимаюсь боевыми искусствами, мое тело покрывают татуировки, пальцы мои частенько унизаны перстнями, и у меня не растет борода, в конце концов. Вроде бы чепуха, самому смешно. Но почему им не смешно?
Почему это возмущает действительно уважаемых мною людей? Что-то не так. И я спрашиваю себя: что есть истина? Что для меня Христос? Желанная с детства работа в окружении приятных мне коллег, сопереживание их радостям и печалям, обеспечение моей семьи, детей и жены, которых я люблю без памяти, внешний комфорт и возможность творческой реализации, без чего моя душа рвется на части или предстояние у Святого Престола, где на время службы я полностью растворяюсь в восторженном осознании сопричастности Вечности, где меня покидает страх смерти и мою душу наполняет блаженный покой? Я не знаю. Может быть, я, подобно Пилату, задаю неправильный вопрос? Может быть, выбор только из «не навредить» и «принести пользу»? Ведь святые отцы утверждали, что Бог прост. Значит, надо все просто решать.
Наверное, я обращусь к Святейшему с просьбой отстранить меня от служения, пока я не найду правильный вопрос и единственный ответ на него. Если он есть.»
Через два дня отец Иоанн написал об исполнении намерения: «Свое намерение реализовал – письмо Святейшему составил и отнес в Патриархию. Все должно быть честно – Господь рассудит. Может быть это и будет правильный вопрос. Тот самый – самый правильный.»