[578x700]
Светлая тебе память.

годы скитался, скоро мне двадцать пять.
долог был путь, к могиле твоей приведший,
только с лица дорожную пыль стирать
дольше еще. потому и не стоит мешкать,

много рассказывать: я торопился жить,
старался заполнить все пулевые бреши
иными ветрами, реками. дом забыт,
и память моя изломана, словно ветошь

чужими ладонями, теплыми как огонь,
закатами и полями, давно отцветшими.
себе говорю, мол, хватит уж, охолонь,
швов и заплат на подошвах не станет меньше.

быстро старею. как и мое тряпье -
вся моя жизнь перелатана-перешита.
нет, я не жалуюсь, просто искал предлог
поведать тебе о том, что уже отжито:

нашего дома не отыскать на картах,
наши друзья - кто предал, а кто в могиле,
те, с кем дурачились мы на последних партах
в партии маются скукой, порой насилием.

война оказалась не худшей из наших бед,
после нее столько грязи и боли видел -
с лихвой бы хватило на тысячу смутных лет.
мир не стоил того, чтобы ты погибла.

тебе никогда не исполнится двадцать лет,
не станешь счастливой женой и хорошей мамой.
на камень надгробный падает лунный свет...
ушла ты достойно, родная, но слишком рано.

я годы скитался, людей не желая знать,
стремился забыть, раз исправить ничто не волен,
мне через пару месяцев двадцать пять,
но до сих пор просыпаюсь на поле боя,

пытаясь спасти, желавшую всем добра,
светлую девочку в красном потертом френче...
в моих волосах достаточно серебра,
но вспоминать о войне мне ничуть не легче.

время безжалостно и беспощадно к нам:
ты навсегда останешься юной Фрейей,
я же останусь насмешкой седым годам,
живя всем назло и в пыли дорог старея.

Как слухами полнится небыль, так снегом набухло небо, узорчатая снежинка растаяла на щеке;
на горы ложились тени, на землю спустилась темень, и каменных башен стены уступами шли к реке.

И тихо качались сосны, танцуя под ветром сонным, под медленный ритм вальса отсчитывая шаги;
и скрип их казался стоном, тихим, печальным, тонким, как будто бы плакал кто-то на той стороне реки.

Так ярко луна светила, сокровищем Алладина, и звезды, как на картине, сияли во тьме небес;
дорога казалась вечной, беззвучной и бесконечной, как будто струился млечный поток на застывший лес.

Мне в сказку бы к братьям Гриммам, присесть бы сейчас к камину, там липовый чай с малиной, оладушки, дикий мёд,
в гостиной зажглись бы свечи, сыграли бы в чёт и нечет, и праздник бы длился вечно, как ёлка под Новый год.

Там розы в старинных вазах, там кот развалился важно, там зонтик Оле-Лукойе детишек лелеет сны; огней карнавальных отблеск,
и маски меняют облик, таинственно льётся в окна серебряный свет луны.

Мне холодно и тоскливо в рубашке из прутьев ивы! О, где бы добыть огниво, из снежных вырваться пут?
Но скоро я буду дома - дорогу укажут гномы, ведь я расскажу о том им, как любят меня и ждут...

wonderful

music video

вольный перевод

полтора часа

пусть побудет пока

или Choe Jae Rim

B

B

really horror

Однажды в мою палату,
Любые презрев запреты,
Накинув едва халаты,
Явились тайком поэты.

Мы все, говорят, слыхали,
Что ты здесь совсем ослабла.
Мы будем лечить стихами!
Вливали в меня по капле,

По слову чужие строки
О снах, о любви, о марте.
Они говорили строго.
Писали в моей медкарте:

"На Пушкина аллергия.
Реакции нет на Блока.
Мы будем лечить другими,
Пока ей не стало плохо".

Кололи антипрозанты,
Твердили, что станет легче,
И новые варианты
Искали в своей аптечке:

Эссенция Пастернака
И пятипроцентный Бродский...
А мне оставалось плакать -
Обиженно, как подростку.

Сживут же меня со свету -
Потом и не вспомнят имя!
Я выгнала всех поэтов
И стала лечиться ими.

Две книжицы самиздата,
Тетрадка в плохой обложке...
Не классика, да куда там!
А чудо случилось все же.

Лечилась я их стихами -
И слезы во мне стихали.

P

Как-то всё уладится, заживёт.
Я уже давно тебе не пишу.
Вот ещё один пролетает год,
Словно нераскрывшийся парашют.

Как-то всё уладится, не впервой.
Мы проснёмся прежними в январе,
Снег лежит непуганый, молодой,
Лепят бабу снежную во дворе.

Отчего же муторно, отчего
Засосёт под ложечкой поутру?
Человек – забавное существо:
"Все умрут, а я один не умру".

Распахнутся белые покрова,
Город снегом намертво занесён.
Мы опять неправы, а жизнь права,
Потому она побеждает всё.

Потому не думаю наперёд,
Никуда по-прежнему не спешу.
Парашют откроется, снег сойдёт,
Я тебе когда-нибудь напишу.

Лето кончается быстро, на первый счёт.
Ветер ехидно ухает и зевает.
Мавки качают ножкой в дверном провале
И подпирают сохнущий лист плечом.

Близится август - время больших чудес.
Фавницы вьют в косы венки и кости,
Смотрит в окно луны побелевший гвоздик,
Бродит по паркам, переливаясь весь.

Гулкое небо, гаснущая звезда,
Что ещё нужно детям твоих историй?
Песня звучит, забытая на повторе,
И, хрипловато вскрикивая над морем,
Тянутся мимо длинные поезда.

Долго ли сказке, если уснуть вдвоём?
Переберётся память по лбу и венкам,
Утром проснёмся - будет начало века,
Тонкий ундинин волос, омелы ветка
И затанцованный мавкой дверной проём.

[319x477]
Светлая тебе память.
Kajimaseyo & If