Дождь накрывает город сплошным потоком,
Город становится зонтичным, борщевичным.
Рыжий октябрь мокро целует в щеки -
Время писать о личном.
Здравствуй, октябрь, я по тебе скучала,
Я так люблю тебя, ты меня, может, тоже.
Дышишь порывисто – словно спешил с вокзала,
Ветер пронзает дрожью.
Время влюбляться, время стихов и песен,
Всполохов рыжих в темной озерной глади:
Лист в волосах, оставшийся после леса –
Это октябрь погладил.
Пахнет привычно – пряностями и медом.
Ты обнимаешь как-то меня всей кожей,
Я изменяюсь с каждым прошедшим годом,
Ты же – всегда все тот же.
Горький и терпкий, рыжий и сероглазый,
Всё принимающий, чуточку сумасшедший.
Ты меня лечишь. Видишь меня и сразу
Молча латаешь бреши.

Милый октябрь, я так хочу быть доброй,
Мне так паршиво, я поругалась с мамой…

Рыжий октябрь крепко сжимает ребра –
И заживают шрамы.

Корни, что гложут камни, будут всегда тонки,
Кровь выступает ярче на белоснежной коже.
Мальчик вскрывает вены правильно - вдоль руки,
Ветер вскрывает стены, воет, пугая кошек.
Ветер сегодня весел, а небеса темны -
Это приходит буря и умирает лето.
Мальчик вскрывает шрамы - больше не будут ныть,
Падают на пол капли призрачного рассвета...

Падает пепел света на половицы сна,
Пенится переливом песня грядущей стужи...
Мальчик сегодня весел. В небе горит луна.
Мальчик сегодня будет снова кому-то нужен,
Кто-то забьёт тревогу и взбударажит сеть
Тонких электронитей связи и интернета...
Мальчик вскрывает вены - могут и не успеть,
Зреет над крышей буря и умирает лето.

chinakot


Тут такое творится – весна уступила лету,
Оголяя проспекты и зеленью пряча дома,
Головою мы здесь, а душою на море где-то,
Только вот не уедешь – с деньгами зима, зима…
Пух уже полетел, аллергией заполнив город,
Отцветает сирень, но вступает в права жасмин,
Каждый год в это время я снова смешливо-молод,
И брожу по Москве, то с тобою, а то один.

------

Светлая тебе память.

Баю-баюшки-баю,
не ложися на краю,
придет серенький пси-пес
и ты ему откусишь нос,
быстро высосешь глаза,
а потом укусишь за
красный маленький язык,
а потом свернешь кадык,
в уши щупальца воткнешь
и мозги сосать начнешь,
вскроешь серенький живот,
вывернешь наоборот,
печень, почки, потроха,
остальная требуха,
все залитое жирком,
исходящее парком,
сердце съешь украдкою
и мозг спинной на сладкое.

Евгений Прошкин, Олег Овчинников
"Палачи"

На зимнем побережье, среди зеленых льдин,
в застывшем рыбьем жире простуженных ундин
я вспоминаю лето, и жар горячих крыш,
кота, что был безумно презрителен и рыж,
оранжевое платье, мотив Дюран-Дюран,
морских ракушек запах, и Лисс, и Зурбаган...

В начале было слово, что рифмою сплелось,
от "Как вас звать, сеньора?" до "Свидимся, авось!"
И все, что было раньше, - забылось, утекло,
рассыпалось в осколки витражное стекло,
в клубничной "Маргарите" растаял кубик льда
загадочной улыбкой Чеширского Кота...

А мы с судьбой играли, как дети, ты и я,
Кащея побеждали и Джека Воробья,
носились по вокзалам, пустыням и горам,
плясали джигу-дрыгу и напивались в хлам...

...В наследство мне достался большой калейдоскоп,
внутри него картинки сменяются легко:
вот кольца с изумрудом, вот замки на песках,
серебряная шляпа, журавлик в облаках,
щепотка древних зелий, колода Ленорман,
стеклянный колокольчик, железный барабан...

В легенде скандинавской найдем дворец из льдин,
там с надписью "Валгалла" есть книжный магазин.
Он внешне неприметен, но, знаешь, говорят,
что в подземелье гномы зарыли древний клад.
Никто еще оттуда живым не уходил!
Нам нужно заклинанье,
(но можно и тротил!)

...И черно-красный Ворон несет нас к облакам,
к молочным Средиземьям, кисельным берегам,
волшебных сказок россыпь взметая на лету -
про ливни из лягушек, болтливых какаду...
Он опытный инструктор - давай запоминать:
чтоб под матрас принцессам горошин не совать!
С огнИвом баловАться везде запрещено!
(но можно вызвать духов и ночью пить вино :)

А хочешь, мы накупим с малиной крем-брюле,
вишневых тарталеток и горьких трюфелей?
И будем слушать диски, запилим их до дыр,
закажем растворимой космической еды?
Стриптиз устроим в ванной, станцуем ча-ча-ча
и вызовем всех духов на ужин при свечах?
Порежем на кусочки ореховый пирог
и будем пить на крыше горячий пряный грог?

...Пока в руках удача, пока не свистнет рак,
мы не поверим в смерти дырявый лапсердак,
пробьют часы разлуку, растает ночь во сне -
давай прибьём кувалдой кукушку на стене?
Стучат соседи в стену, ломают нам замкИ,
но что для нас чужие ужимки и прыжки?
...Тут рыжий Кот явился и мявкнул:
"Господа!
Пришла пора прощаться.
Прощайтесь навсегда!"

В холодном лунном свете я вновь стою один,
на зимнем побережье, среди зеленых льдин,
Но в каждой новой сказке, что помним только мы,
хранятся наши тайны
в молчании
зимы...

3 videos

– С неба сыплется снежок,
Жить на свете – хорошо.
Я слепил себе снежок,
А потом слепил ышшо.
Я снежком в тебя попал,
А другой тебе отдал.
Ты промазала в меня
И сказала: жизнь – фигня.
Я еще снежок скатал
И опять тебе отдал.
Ты отнекиваться стала,
Это что-то означало.
Я нагнулся мало-мало,
Как бы что-нибудь нашел.
Ты стрельнула и попала,
И победно закричала,
Заплясала, и сказала...
– Жить на свете – хорошо.

Вячик Рыбаков "Очаг на башне"

С наступающим!

Петя "Промисом" порадовал. Весьма.

Знаешь, осень... Она для сильных. Осень знает, куда ударить.
Осень видит сквозь плащ и свитер то, что скрыто в твоей груди.
То, что спрятано в клетке ребер, будто ноты меж струн гитары,
Осень ловко подцепит ногтем и с насмешкой шепнет: гляди.

Если лето хмельным напитком опьяняет до ветра в крыльях,
Осень молча швыряет в бездну, дождь вонзая в твою ладонь.
Можно слепо брести в потемках и пенять на свое бессилье
Или все же придумать способ хоть на время разжечь огонь.

Кто-то ищет осколки света в незнакомых домах и душах,
Кто-то купит себе светильник и немедля придет в восторг.
Кто-то чиркнет обычной спичкой... Впрочем, осенью свет не нужен,
Ведь теплее объятий близких не горит ни один костер.

Осень 2016

Осень входит листком помятым, долгим выкликом на реке, точкой выбора, невозврата, остановками в тупике, чёрной дрожью в сентябрьских лужах, ароматами дыма, мха. Ты её начинаешь слушать, словно раньше была глуха, словно в этот раз всё иначе, эта осень — совсем не та. Новый путь по-другому начат — чтобы встать, наконец-то встать. Пусть дорога совсем не греет, и извилиста, и крива, но тоска, что всего острее, говорит тебе те слова, от которых смешно и больно, но так правильно и легко. Ты болотом идёшь и полем, и глотаешь у горла ком, вспоминая себя (как друга, что был близок, а стал далёк), как годами ты шла по кругу как усталый, слепой зверёк. А теперь ты совсем другая — даже шаг твой совсем иной. Осень больше не испугает, не возьмёт тебя на износ. Ты решила себя как ребус, все ответы в себе храня, и выходишь впрямую к небу.

Подожди там чуть-чуть меня.

Августу III

Выйдешь из дома — за дверью август
с лампой, погасшей в руке:
стёртое имя, забытый адрес,
детство по пояс в реке.
Так и стоит на краю столицы.
Хочет войти, да войдя, боится
солнцем заляпать паркет.

Если что пить, то звенящий воздух,
прерванный летний матч.
Школы хранят прошлогодний возглас,
взмывший над полем мяч,
звонкий удар, имена над дворами —
август, что счастлив, бессилен, ранен,
солнечен, жарок, незряч.

Если что петь, то разлёт качелей,
в ситцевых крыльях балкон.
хор голосов, гибель виолончели —
август всегда о благом.
Год, что уходит в шелест кассетный,
год с летней девочкой в платье осеннем —
самый заветный год.

Август всегда, потому — последний.
Август любому, всем.
В августе вечном отыщут по следу
нас на песчаной косе.
Там, за волнами нечёткий абрис:
в сердце Вселенной — огромный август.
Непроходящий свет.

Где? В тополях, у тенистых сараев,
в велосипедных звонках.
Как? Уходя прямо в море трамваем,
чёрт его знает, как.
С чем? Через сад, не задев бельевые,
с сердцем кленовым, пробитым навылет,
с небом в глазах, будто это впервые,
с лампой, горящей в руках

Августу 2

У августа не было шанса.
Трамвайным звонком трепеща,
он бредил одним – отдышаться
в шершавых ладонях плюща.
И старые крылья плаща
оставить в ладонях плюща.

Отчаянный и бестолковый,
он ветром метался в белье,
он гиб, он срывался с балконов,
он шляпу забыл на скамье.
«Вот олух!.. Куда вы, месье!..
И шляпу забыл на скамье»

Сквозь сонную площадь, фонтаны,
сквозь брызги испуганных птиц,
он несся к ошибке фатальной
в полете педалей и спиц.
Застыть, задержаться, спастись?..
Все реже мелькание спиц.

«Как мало, мой милый, как мало!
В чем смысл сплетения крон,
в чем замысел гулких вокзалов,
когда отплывает перрон,
в чем суть побережья, причала,
коль он опоздал на паром?
В чем лето, когда где-то в нем
идет кто-то в осень с вокзала?»

И рухнул, не верящий в правду,
средь преющих яблок в саду.
«В чем месяц, коль месяц мой август?
В чем я оправданье найду,
что гибну у всех на виду
средь преющих яблок в саду?
Так в том лишь его и найду,
что гибну у всех на виду,
что все на виду, на виду…»

Август

Август выходит из дома. Ветер срывает шляпу.
Лезет озябшей ладонью в карман. Извлекает флягу.
Взгляд поднимает к небу. К дредноутам и облакам.
Так погибает лето. В четыре коротких глотка.

Август идёт сквозь травы узреть синеву океана.
Тому, кто примерил траур, зелень не по карману.
Мальчишки на поле бейсбольном. Сборная городка.
Так умирают. Без боли. В три не отбитых броска.

Август худой лопаткой верит в отлив и отмель.
Вой каллиопы из парка в сердце находит отклик.
Смотритель библиотеки гасит одну за одной.
Так удлиняются тени. Дредноут идёт на дно.

Так удлиняются ночи. Становится холодней.
Так помнят сильнее прочих несколько летних дней.
Август поднимет ворот, взмахнёт драматичным плащом.
Чтобы уйти по волнам. За грань, где что-то ещё.