- Я… вот! – показал ему нож. – Я пришел тебя убить!
- Хорошо, я уже труп! – кивнул он послушно. – Выеби меня!
Арто изображал для меня мертвого. Я лизал и целовал его везде, а он был трупом. Круто… вспоминалась Саша… но я ему ничего не говорил о ней. Соврал, что и у меня эти игры впервые.

Его ласковые ресницы подрагивали, когда я…

Его тонкие руки взлетали, будто крылья, когда я…

Он кусал и без того пухлые губы, когда я…

И он пил, пил мое сердце, которое я…

- Что? – переспросил я холодно.
- Я же говорю, мы вчера с Арто у него дома…
- Это я понял, - оборвал я, - ты с ним спала вчера?
- Ну да, - спокойно пожала плечами шлюха, и продолжила: - Он прикинь…
- Ага, прикинул! – кивнул я, встал и вышел, не в силах выносить больше ни слова из этого грязного рта. Который Арто, оказывается вчера поимел без меня! Внутри все кипело от болезненного возмущения ревности – как? Но ведь это же предательство! Ведь мы же вчера расстались с уговором сделать это втроем позже – ПОЗЖЕ!!
- Разве мало ему, что я позволяю ебать кого угодно, но только с моего ведома! Теперь ещё и за моей спиной, с моим же другом, с нашим общим другом?? Мразь, гадина! И он и она. Хотя, она-то что, она шлюха, но Арто… а впрочем, чего я ждал, я же о нем практически ничего не знаю, кроме того, что он сам мне рассказал. Да, я не первый у него, но он-то у меня… девку – ту я простил бы. Их я никогда не считал и не ревновал, да и не было у меня с ними каких-то любовных мук, но Арто – даже и зная, что я не ревнив, спать с Жахни, когда мы договорились… это подло, по меньшей мере! «Я не настроен сегодня»!! Это просто мерзко.

Я сел на асфальт, обнял колени и заплакал. Мне стало очень горько. И ещё страшно. Как он мог? За что? За то, что я был с ним, отдал ему всего себя? За мою любовь? Игра есть игра, и я же не запрещал ему ебать Жахни при мне, на моих глазах, в моей постели даже! Но вот так по-тихому, по-крысиному, за моей спиной, когда мы договорились принадлежать только друг-другу, и без ведома ничего не делать – это подло! О, это чудовищно подло, это измена!
Захотелось убить его. Убить на хуй, и немедленно. Но как это сделать? Зарезать, наверное, проще всего. Да, точно, так и сделаю. А она? Нет, она не виновата. Она такая какая есть, а вот он – он меня обманул. Он же строил из себя такого чистого и нужного, что мне без него практически не жить. А я и поверил! Я засмеялся гадливо – да уж, а я и поверил! Где мой холодный цинизм, моя родная обитель? Он лишил меня не только чести и остатков разума, моей мужской сущности, а ещё и душевного льда, цинизма, расчетливости и радости садизма. Я сам стал жертвой! Я - я, Ветер, я позволил с собой такое сделать?! Ууу, это непростительно. Ни мне не ему. И физическое здесь вовсе второстепенно, хоть и важно, но самое поганое – как же я позволил ему пролезть мне в душу? Он совершил диверсию, и должен быть убит по закону. Ему нельзя оставлять жизнь после того, что он сделал. Да-да, его нужно убить… я лихорадочно заходил по комнате, ища нож – где, где мой нож? А, это же не мой нож, это у моей подруги, Алисы, что заперта сейчас в психушке за свою страсть к убийствам, был нож. А у меня же лезвие… любимое лезвие, которым я то и дело режу руки… о, черт, нужно сделать это как можно скорее, пока я не передумал.

А дома – новая книга Жанны Моуле!
Мама купила и положила мне на подушку… мамочка знает, чему я буду беспредельно рад!
«Танцуй, сволочь!» - и Её бесподобное лицо, разукрашенное под… монохромного клоуна, цинично улыбается… я схватил книгу, сорвал целофановую обертку с грифом «Детям до 16-ти», и прижал к сердцу, перелистал странички, вдохнул вкусный свежий запах типографской краски… безудержно-робкая дрожь охватила все мое бедное существо – ах, снова Жанна! Читать её – все равно что… что сексом заниматься, с… как бы сказать это… с любимым человеком! И я сам себя застеснялся и прикрыл лицо книгой… спаси меня, Жанна, спаси, богиня моя!
«Блогиня моя», как откомментил я однажды её инет-дневник. Она долго смеялась… ставила жирные смайлики, которые я трогал через монитор, влюбленными глазами.
«Богиня, как ты все успеваешь, ведь у тебя новые книги выходят с такой скоростью, что в голове не укладывается, когда ты их пишешь!»
«Дружочек мой, да эти книги в основном еще из тех, неиздаваемых, глухих времен, когда я была совсем никому не известна, безавторитетна, и жадно кромсала бумагу в стол, в стол, в стол… сейчас все эти кипы извлекаются оттуда, и все, что так неожиданно оказывается совсем не таким уж паршивым, щедро издается!» - ответила моя французская Женщина, моя звезда. Я просто кончил на ее стиль, ее слова, со мной случилась сладостная истерика...

- Арт, а ты совсем к женщинам никак?
- Да нет, что ты, я их очень люблю и уважаю… но… как тебе сказать… да, я сплю с ними, но это совсем не то.
- А для чего тогда? Почему не соблюсти чистоту жанра, если тебе не то?
- Да блин… понимаешь, они для меня как бы… ну, не душевные что ли. Влюбиться в женщину я не могу, - он серьезно покачал головой. – просто выебать женщину всегда больше возможностей, особенно мне!
- Ага, у них все-таки тело больше под хуй приспособлено, - усмехнулся я цинично, но голову опустил, боясь обидеть. – А почему тебе особенно?
- Выебать возможностей? Потому что во-первых, я хорошенький, и очаровательный!
- Милашка, - вставил я.
- Точно, ну и вот, они практически сами дают. А если это не помогает, то стоит только сообщить, что я педик, и на! Трахай сколько хочешь, она же ещё и счастлива, что такая крутая!
- Тогда может, выебем Жахни? – схватил я его за руку, озаренный внезапной идеей. – Я ебал двух девиц, одновременно, но одну с другим парнем, это ж круто!
- Жахни? – он нахмурился и посмотрел мне прямо в глаза, будто что-то там высматривая. – А почему Жахни?
- Потому что она доступна, она точно даст!
- Да нам-то даст кто угодно, мы красивые, - самодовольно пожал он плечами.
- Ну а че ты Жах не хочешь, она близко и точно согласится, ты ж знаешь, она шлюха!
- Знаю, - кивнул он настороженно: - Но ведь она друг…
- Арто, - вздохнул я: - Ну хватит выебываться, я же знаю, что ты её ебал уже, и не раз, и я тоже, вот тебе и друг! Так почему бы не объединиться?
- Ну знаешь… это как-то не так…
- Да как не так-то? – разозлился я. Ломается он тут! Нашел место.
- Просто… - пожал он плечами и отвел глаза. – Но если ты хочешь, тогда пожалуй…
- Тогда я звоню ей? – вскочил я, в радостном предвкушении – наконец-то еще одно извращение станет реальностью!
- Жахни, привет, ты сегодня свободна?
- В каком-таком смысле свободна? – усмехнулась она в трубку.
- Ну, ты ж понимаешь… я хочу к тебе прийти сегодня, если ты дома!
- Я-то дома, тока вот уйти хотела, но если твое предложение будет более соблазнительным, я подумаю, - длинно ответила она. А я возвел глаза к небу – нахватались все широких слов, деловые, бля!
- Хм… не сомневаюсь, тебе понравится!
- Думаешь? – снова усмехнулась она. – А что именно?
- В общем… а к чему темнить – мы хотим с Арто тебе предложить сегодня встретиться втроем, и…
- И потрахаться? – опередила она.
- Да, - кивнул я.
- Э… ну ты знаешь, сегодня не получится!
- А что ж так?
- Не тот день, дорогуша! – в голосе ее промелькнуло будто раздражение.
- В каком это смысле не тот?
- Да в таком… а впрочем, я и объяснять не буду, знаешь ли, скажем проще – у меня нет настроения на групповой секс сегодня!
- Вот так вот именно сегодня и нет?
- Да, вот так вот именно сегодня, но ты не обижайся, в другой раз не откажу! – примирительно сказала она.
- Эх, жаль! – вздохнул я. – Ну чтож, подождем!
- Ну чтож, подождите! – ответила она.
- Ладно, звони!
- Ладно, пока! – и она первая повесила трубку.
- Вот так вот, - поглядел я на Арто и развел руки.
- Ну чтож делать… - пожал он плечами.
- Да… - вздохнул я, садясь рядом с ним. – Обломались мы на сегодня!
- Ну, я все равно как-то не настроен сегодня!
- А я всегда настроен, например! – сказал я. – Да впрочем, и похуй, жаль только немного!
Чтож, пришлось пить и очень долго целоваться… сжимаясь больно и жарко изнутри, от стыда и злости – не могу себе отказать в нем.
А когда пришла пора расставаться, я не знал, что делать – то ли провожать его домой, то ли нет – ведь он не девка! Блядь, занесло же…
- Ну, пока! – неуверенно махнул рукой, и изредка оглядываясь, пошел прочь, унимая дрожь неуверенности, и лишь когда Арто исчез в темноте, я немного успокоился и перевел дыхание. Страшно все это и глупо. Поднял голову в заволоченное тучами небо, вздохнул, встряхнул лохматой головой, отгоняя тяжкий хмель, и помчался переулками, домой, домой…

Что делаю я с этим дуралеем? Смеясь спросил я себя. Не знаю. Откуда мне знать? Но мне с ним так хорошо… он стал воплощением моей лучшей части души. Той, о которой я даже не подозревал, считая себя истинным чудовищем. Если бы я был… хмм… девушкой, я был бы Арто. Я никогда не любил. А вот – влюбился, да, иду по улице, спотыкаюсь оттого, что не вижу ничего перед собой, замыкаясь и плавая в состоянии совершенно новом. Любовь… оказывается, она похожа на сладкую асфиксию. Я думал, любовь – это рабство, чушь и унижение. Да нет, это… приятно. Так неудобно и жарко в груди. И так сжимается в животе горячий ком, постыдности того, что было уже между нами. Я смущенно улыбнулся сам себе и пожал плечами:
- Чтож, пусть будет так, ведь я сам жаждал переступить все извращения… - сказал я вслух, и какая-то девица отшатнулась от меня, процедив сквозь зубы:
- Ненормальный!
- Оу, миледи, если б вы знали, - картинно развел я руками, обернувшись к ней, - насколько вы правы! Насколько…

Все было так чудно… Но вдруг затошнило. Мерзость какая!..
- Пошел на хуй, чума гнойная, чтоб я тебя больше не видел! – беснуясь, швырнул бутылку, задыхаясь от ярости и четкой злобы.
Он моментально исчез за дверью, а я долго ещё дрожал и метался. Тошнило, крутило от всего-всего-всего, и я еле успел до кухни, где меня вырвало, вывернуло желчью от отвратности воспоминаний. О, как же невыносимо, нестерпимо! Я едва разогнулся, утирая вязкую слизь со рта, и воспаленный взгляд режущихся о предметы глаз зацепился за крупную толстую булавку, забытую мамой на столе. Я схватил её, и со всей дури воткнул в ладонь. Брызнула кровь, злобный мат сам вырвался из глотки, я закашлялся, и сжимая запястье, уполз в ванну, лелеять свою рану. Кровь всегда умиротворяла меня… спать... скукожился на постели и закрыл измученные глаза.

Но ночью не выдержал, будто подбросило – проснулся, и как был, в грязной одежде, помчался к нему… задыхаясь и глотая холодный воздух, гулкая кровь колошматилась в дурной башке.
- Э-э, нет, Гавриил, постой-ка! – вдруг затормозил я сам себя. – А не ты ли вчера блевал нещадно, от отвращения к самому себе и той мрази, что испортила в тебе мужчину?
Нет! Не пойду! Похуй, нахуй и в пизду все эти сраные перепитии, я больше не играю! Куда, вот только куда? – я закружился на месте.
- А что это там, за углом грохочет? Клуб? Чудесно! Вот мне туда и надо.
Блядская аллея, ярмарка дешевых шлюх.

…порвал ей одежду. И мысли рваные, летают клочьями, сплетаясь с обрывками воспоминаний о той, первой изнасилованной мной: а если оборзею от безнаказанности, и стану серийным маньяком?
Фак, будет идти с каким нибудь своим парнем, пальчиком ткнет, и фэйс мне начистят.
Я когда гашенный, такой ебнутый.
Зло как-то, она орать пыталась, потом шею мне грызла, после того, как я её по лицу ударил, и сказал, что зубы выбью. Зато молчала, отбиваться пробовала, а я че-то ни боли ни страха, и не возбуждался ни хуя, злой был как черт, и силы откуда-то взялись адские, у меня аж тело болит от напряжения до сих пор…
А прикольно, сначала сухая была совсем, больно ей делал, но буквально через минуту такая мокрая, но ноги сжимала до последнего, пока кончать не начала…
У стеночки в кустах возле дома. Она так на меня смотрела… хрен знает, уже когда колготки рваные стягивать начала, и ненавистью не назовешь, хотя слезы были.
А я блядь, рядом стоял, и блядь, до меня вообще с трудом доходило что случилось вообще, я даже курить не мог.
Я вот думаю
А я не кончил, бросил её, и убежал к Арто.
Тот вышел…
Я кратко изложил ему весь свой вечер… он кивал и гладил меня по волосам.
- Я не хороший человек?
- Ты восхитителен, я тебя обожаю! – сказал он так тепло и с самым искренним светом. И я ощутил гордость за себя. Я – настоящая дрянь и сволочь. Так и надо… Арто любит меня за это. Ну надо же… тока я вот думаю – мне ж тогда похуй было. Видел нас кто или нет…
Арто мне все простил. Я свернулся калачиком, на диване, он сел за комп, а я смотрел и смотрел на него, сквозь ресницы, пока веки совсем не ослабели, и окончательно не сомкнулись…

Чертово уёбище… че вот с ним делать? Меня так и тянет к нему. Откуда он вообще взялся, и кто он такой, чтоб нарушать мой одинокий покой? Никогда, ни о ком я не думал столько, сколько о нем!
Даже Сашка занимала меня лишь как безотказный и потакающий сексуальный объект, я понял, что не любил ее по сравнению с чувствами к Арто!.. и что все мои дергания по отношению к ней – лишь обрывки саморефлексии. Она ничто – Арто все…
Стремно и гадко вспоминать то, что было – было! И некуда деться! – между нами. Я все пытаюсь убедить себя расслабиться и забить, но… что-то не дает. Едва принудив себя поразмыслить об этом, я понял – ощутил всем нутром – что просто-напросто не хочу о нем забывать. Напротив, я обнаружил в себе желание пойти наперекор всему миру, и сделать так, как хочу сам – увидеть его снова. И… возможно, да возможно – иметь с ним некие отношения. Дружеские, разумеется. Ведь уж кто-кто – а я имею полное право делать все, что мне явится из темных глубин подсознанья. «Ведь ещё и не такое позволял я себе, бывало», - говорил я себе полушепотом, в мутной дрожи набирая его номер. Черт, черт!! Его не было дома. Ну или он не брал трубку. Я дико разозлился – да как он смеет, когда я наконец звоню ему, так меня обламывать!
- Алё?
Он ответил так неожиданно, что я совершенно растерялся, и молчал, как дурак.
- Алё, ну же, кто там? – раздраженно спросил его голос.
«Вот блядь, пиздец!» - прошептал я одними губами, и повесил трубку. Сердце колотилось в горле, ушах, руках, животе – да просто везде.
- Блядь, блядь! – проорал я, со всей дури ударяя в стену. – Больно же, сука, еб твою мать! – затряс ушибленной рукой. Меня все бесило, бесило! А паче всего собственное бессилье. Чего я ждал? Я вообще зачем ему звонил? Совсем ебанулся со своими идиотскими прихотями.
Вскочил, забегал кругами, закурил с третьей попытки. Больно заныли шрамы, затянуло в животе, тяжко… схватил нож, постоял над раковиной и швырнул вместе с сигаретой. Развернулся, снова набрал номер.
Раз… два… три!
- Але?
- Арто, это Ветер, привет, давай встретимся… и возьми, пожалуйста… флейту – уже совсем тихо прошептал я, и мне стало так безудержно стыдно, что весь вспыхнув повесил трубку. Закрыл лицо руками, не зная куда ещё прятаться. Что-то черезчур постыдное показалось мне в этой просьбе о флейте… кошмар! Ничего не стыдно, а такая невинная вещь всю душу мне спалила!

- Алле, Гавриил, ты чего трубку-то бросаешь? – весело прокричал он.
- Да я… - задыхаясь и тяжко сглатывая слюну сквозь болезненные и гулкие удары сердца, потерянно прохрипел я: - Я это… нечаянно! - и тут же прикусил язык – отвратителен сам себе, он ведь по такому тону догадается обо всем… И тут же хлестнула страшная мысль - если уже не догадался – чего бы еще он назвал меня Гавриилом, так кроме мамы никто не называет!!
- Ты вроде встретиться хотел?
- Ну… да! – пролепетал я, как малолетка тупая.
- Давай, я все равно ниче не делаю, побухаем!
- Слушай а это! – что бы такое сказать, чтоб как-то заштукатурить смущение: - А у тебя записи есть, ты мегакруто играешь!
- Понравилось? – рассмеялся он: - Да, есть конечно, диск притаскивай, скину!
ххх
… Я сел на кровать, и почувствовав неудобство, вытащил из-под задницы какую-то длинную черную тряпку с блестками.
- Это что ещё за хрень? – у меня глаза на лоб полезли – платье! Настоящее женское вечернее платье. Мягкое и нежное – кажется, бархат.
- Это моё платье, - просто и естественно ответил Арто, пожав плечами, и садясь рядом со мной.
- И давно ты пидорасничаешь? – беззлобно спросил я, и сразу испугался обидеть его. Он меня сделал чудовищно чувствительным, ей-богу. Отвратительный тип.
- Давно, - все так же естественно ответил он, ничуть не обидевшись. – Хочешь, можешь померить!
- Чего? – я офигел. – Ты думаешь, раз я с тобой… сука, блядь, да ну тебя на хуй! – вскочил я на ноги, складывая на груди руки. – Я все же не баба, Арто, запомни наконец! – мне страшно хотелось его ударить, бесил его насмешливый взгляд.
- Да? – он прищурился. – А я баба, хочешь посмотреть? Или слишком трезв для этого?
- Заткнись уже, - я отвернулся к окну, чтобы он не заметил, как обессиливающе он на меня действует. Я не умею от него защищаться. Эта дрянь так обаяла меня, что я наверняка и не то ему прощаю заранее…
- Не, смотри, мне же идет? – он принялся раздеваться, я не мог на это смотреть. Пиздец… ну почему мне не убраться нах отсюда? Черт.
- Гляди, я похож на Жа… эээ… ну, на красотку?
- Что? – вскинулся я, - ты хотел сказать, на Жанну?? – я моментально оказался возле него, и схватил за красивое тонкое горло. – Не смей, понял, сука, никогда не смей ничего о ней говорить, ты….
- Да ну? – он все ещё насмехался, хотя в глазах его уже плескался страх. Вот так то! Это то, что мне и нужно, этого мне пожалуй, пока достаточно! И я отпустил его.
- В самом деле, Арто, ты же знаешь, я не выношу…
- Ладно, ладно, Ганечка, всё, проехали! – он встал прямо передо мной, в своем этом распроклятом платье, а я не мог поднять глаза.
- Ну посмотри же! – настойчиво взял он меня за Читать далее...

Я позвал Жах выпить со мной. Я был разорен, как покинутый замок, выстужен через распахнутые двери души, и мне срочно требовалось согреться, чтоб не замерзнуть окончательно. Как жить дальше я не знал. А Жахни мой единственный друг, пусть бы и подобие друга, но все же, приятельница. Купил на все свои жалкие сбережения два баттла мадеры, один джин и вермут – водка казалась излишней, я боялся проболтаться.
Жахни смотрела на меня искоса, попивая временами из своего личного баттла. Я молчал, стараясь не сталкиваться с ней взглядом, и пил, пил пока не затошнило. Горло уже сводило от гадких глотков без закуски, но хмель не шел.
- Что-то с тобой не так! – утвердительно сказала наконец Жахни.
- Да? – спросил глупо я.
- Да, это уж точно! – кивнула она, и указала мне баттлом на грудь. – Там у тебя что-то поселилось, ясно как водка!
- Почему? – округлил я глаза, и задрав свитер посмотрел себе на голую грудь. Вид бледной кожи напомнил мне Арто, и его… блядь, блядь, ну как я мог?? Захотелось плакать, и убить кого-нибудь… хотя, этим ничего не исправишь, поздно.
- Что ты имеешь в виду? – спросил я, уже вполне серьезно. Что, это видно?
- Ну… ты или влюбился, или…
- Или? – вздернулся я.
- Или, ну может, э… не знаю даже, больше всего похоже на любовь.
Я пожал плечами и отхлебнул большой кусок мадеры, злой, как бешеная собака.
- Не влюбился, а всего лишь ебался с Арто, - сказал я вдруг, не успев зажать рот. Странно, но чувство такое, что ничего сверх я не сказал, и уж тем более не сделал. Как обычно, мир перевернулся в один крохотный миг, утратив все что было страшно и важно разом.
- Да? – Жахни посмотрела на меня недоверчиво.
- Да, - кивнул я, глядя ей прямо в глаза. Чудный эпатаж, однако – Ветер, совратитель стольких юных дев, и вдруг – ого-го, он ебался с парнем, смотрите, смотрите на него, каков мерзавец! Он может все, и даже не скрывает этого!
- И как это? – полушепотом спросила она, делая подведенные глаза огромными.
- Больно, - пожал я плечами равнодушно.
- Да? – удивилась она.
- А вот ты будто не знаешь! – разозлился я. Какая сука!
- Ну да, да, - примирительно кивнула она. – Первый раз хреновато…
- Слушай, это вообще-то не твое дело, не находишь? – нервно вскинулся я. Хороша тема!
- А почему ты вообще это сделал? – не унималась она.
- Да ничего я не делал, отъебись же от меня уже!
- Но Ветер, ведь это же просто пиздец, у меня ещё не было друзей, а тем более любовников-геев! – восторженно всплеснула она руками.
- Я не гей, блядь ты такая, оставь меня в покое, зря я тебе рассказал! – я сцепил пальцы на бутылке изо всех сил, чтобы не ударить её. Ведь если я сделаю это один раз, мне трудно будет остановиться.
- Ну прости, прости, я ведь так… - тронула Жахни меня за плечо. Я дернулся, резко сбрасывая её руку.
- Если ещё что-нибудь, хоть слово скажешь, я тебя убью, тварь убогая, обещаю! – угрожающе прошипел я. Она серьезно кивнула, но тут же открыла рот:
- А если…
- Я просил тебя помолчать, ты меня бесишь, бесишь! – вскочил я, не в силах выносить её голоса. И какого хрена я проболтался?? Теперь её унять труднее, чем зубную боль!
Помолчали. Я ходил туда-сюда, медленно и глубоко дышал, приходя в себя. От злости у меня разболелась голова. Пришлось даже принять колесико. Как только оно провалилось в горло, мне пришла забавная мысль:
- А почему ты говоришь, что у тебя не было любовников-геев? – весело спросил я, садясь рядом с притихшей Жахни: - Разве Арто не трахал тебя?
- Да, точно, трахал ведь! – подняла она голову. Я нежно улыбался ей, и она рассмеялась. – Так что ты не первый… Хотя нет, ты ведь после этого со мной ещё не… ой, а ты-то его успел выебать?
- Вы-е-бать? – по слогам произнес я, и вдруг ощутил от этого слова возбуждение. – Да, я ебал его тоже! В рот…
- О, как круто! – проскулела Жахни, - расскажи!
- Ах ты, грязная любительница зверской порнографии! – я потянулся и начал расстегивать ей кофту: - Рот у него мягкий и нежный, как у самой маленькой шлюшки…
- Да, а язык длинный и горячий, - прошептала Жахни, заводя руки себе за спину и расстегивая лифчик.
- О, он лизал тебя? – спрашиваю я, высвобождая её сиськи, и беря их в ладони.
- Да, он мастер на такие дела, почти как ты!
- Почти? – уточняю я, сжимая её соски, отчего она вскрикивает.
- О, да, ты круче всех, кто меня лизал!
- А он, как он делает это, что он, кусает, или целует, или засовывает в тебя язык? – возбуждаясь все сильнее требую я.
- Он лижет мне бедра изнутри, я с ума от этого схожу, и пытаюсь сжать ноги, но он такой сильный, не дает мне этого сделать! – говорит она приглушенно и хрипло, и тянет ремень моих джинсов.
- А ты? – я помогаю ей стащить с меня штаны – давно пора, мне уже больно! И меня так сильно возбуждают картины, в ритме воспаленного пульса сменяющиеся в мозгу – как Арто лижет Жахни, как он грязно ебет её, с таким звериным выражением очаровательного лица, что с ума сойти можно, и я сгребаю волосы сучки Жахни, и делаю ей больно – она любит это, не меньше чем я!
- Так а что же ты, говори, говори же!
- Я пищу, и прошу таким Читать далее...

Мы вошли в его комнатку, маленькую и тесную, только кровать у стены и стол под компом. Я уже плохо соображал от выпитого, но не настолько, чтобы не понимать, зачем я здесь… мне не было страшно, мне скорее просто похуй. Нет, не на него, а на то, что так нельзя и прочее. Я должен уже наконец признать – я хочу его. Он соблазнял меня намеренно, и у него получилось-таки. Чтож, я во всем иду до конца. И если я здесь… если бы я не хотел, я бы не пришел. А раз пришел… он прервал дурацкую цепочку размышлений – не место и не время для них – повернувшись ко мне, положил одну лапку мне на плечо, а другую на поясницу, приблизился и поцеловал. Блядь, да разве думал я, что влюблюсь в парня? Да парень ли он… да разве я…. Что еще? Теряюсь в его обьятьях, не в силах не отвечать на его нежный и настойчивый поцелуй… о, боже, чтож я делаю? я голубой? Разве… он меня раздевает… я слетаю со всех мыслимых кругов, я распадаюсь… я так хочу его, и мне уютно с ним здесь, или где-то еще. Идиотская мысль – а кто кого будет трахать? Я его, или… о нет, он меня? Как бы не потерять остатки разума, я ведь так этого хотел! Больно, наверное. Но надо идти до конца… до конца… а я достаточно чист? Ужас, я боюсь, а он уже спускается к моим ногам, он целует мой голый живот, он шепчет – иди ко мне - какой ты теплый - я люблю тебя, Ветер…
- И я тебя люблю, Арто… - отвечаю я шепотом, боясь того, что сейчас будет, и желая этого до смерти. О, если бы мне предложили сейчас сохранить честь мужика, или позволить ему войти в меня – я бы закричал, как в агонии – нет, не надо мне никакой чести, пусть он сделает это!!!!! Лучше сдохнуть, чем остановиться! Задирая футболку до ушей, подставляя ему свое беззащитное, худое тело, я чувствую себя ничтожеством и великолепием, пока вся жизнь и Вселенная стекаются проворно в одну точку – ниже живота… он берет в рот, господи боже, он его берет в рот, и это делает не она, а он… а-а-а, боже, не дай свихнуться, какой он проворный!!!! Облизывает, сосет, заглатывает так глубоко, я умираю почти… кажется, вот-вот кончу, но нет, он приостанавливается, и дает мне возможность вздохнуть, чтобы оставаться в живых, и пока еще дышать. Слегка пробегает язычком по головке, не давая мне придти в себя как следует. Я дышу через раз, потом через два… опустив глаза, сталкиваюсь с его лукаво-жадным взглядом, и меня передергивает сладчайшая, болезненная дрожь. А зрелище неописуемо, как он широко открывает ротик, обхватывает своими пухлыми губами мой изнемогающий член, и сосет, сосет, увлекаясь, и самозабвенно, стараясь дать мне как можно больше. Господь и святые ангелы, отвернитесь, я кончаю, и он пьет душу мою, она вся спермой изливается, и я по-ды-ха-ю… кажется, мне не удалось сдержаться, и я стонал, кусая губы.
А дальше… я не мог больше стоять, колени подгибались, и я сел на край кровати. Но он тоже хотел своей доли. Тихо и аккуратно, но настойчиво сел рядом, принялся облизывать мне уши. Приятно, и сладко, и я понимал, к чему он клонит, но сил пока не было.
– Арто, прости, дай мне чуток отдышаться… - прошептал я просительно, отдаваясь в его власть окончательно. Я чувствовал себя беспомощным и заранее предопределенной жертвой, но так сладко и страшно было мне осознавать что все, обратной дороги нет! Еще немного, вот только приду в себя чуть-чуть, так, чтобы выдержать то, что предстоит…
- Но малыш, это же не значит, что ты откажешься в последний миг? – он наморщил нос, так трогательно! Я не удержался и поцеловал его – прощай, Ветер, ты законченный педик! Тебе не оправдаться ничем более. И я встал на колени, стянув остатки одежды. Он вздохнул так сладко, а я… я послушно согнулся под тяжестью его ладони, мягко надавившей мне на лопатки. Уперевшись локтями о край кровати, стараясь устроиться поудобней, и в то же время не делать лишних движений, стыдясь все же того, что вот-вот произойдет, но сгорая от нетерпения – скорее!
…я кричал, от боли и отвратительного унижения. Я бы мог, конечно, уйти прочь, убить это мерзкое животное нахуй, но я позволил уже, и мне так больно – никогда бы не подумал, насколько! Искусал все пальцы… мелькнула мысль – завтра будут следы зубов…
сознание мутилось, молниями дергались в нем вспышки боли и… наслаждения. Не знаю, когда, но вдруг острое наслаждение разорвало нутро…

- Опс, приплыли! – ору я, радостно здороваясь. Они сидят там втроем, с ними ещё какая-то герла, с которой Жахни целуется, они курят гашиш, прямо на улице. Я ловлю себя на том, что невольно окидываю парня взглядом, тайно выискивая флейту…
- А мы тебе звонили-звонили, - доверительно сообщает мне Арто, передавая дымящийся раем дырявый баттл. Я затягиваюсь по-первой, и гадкий привкус оплавленного пластика несет тошноту. Но я её умаляю водкой – уж точно Жахни притащила, она без водки прям никуда!
- А я че? – спрашиваю я у чувака.
- А ты не отвечаешь! – разводит он руками блаженно улыбаясь.
- Так я это, - говорю я через жирную паузу затяжки: - Спал я… вот.
- Ааа, ясно, - сладко и расслабленно улыбаясь отвечает мне он.
- Ты на гитаре не играешь? – ни с того ни с сего спрашивает он.
- Неа, а че? – пожимаю я плечами.
- Ууу, жаль! – выдыхает он, и хлопает по жопе Жахни. – А ты говорила, играет!
- Никогда я не играл! – равнодушно отвечаю я. – Эта герла просто тупая сука!
- Сам ты тупая сука! – орет Жахни и ударяет меня в плечо. Я смеюсь. Ну смешно же, ей богу!
- А тебе зачем, брателло? – говорю я ему. Так я называл его в тот раз, когда мы поцеловались, и меня начинает ужасно забавлять это, я хочу подначить его.
- Да мы тут вот думаем группу намутить!
- Да ну? – я поворачиваюсь к Жахни. – С ней чтоль?
- А че бы и нет? – злится она, я радостно ржу, от всей души – гашиш хорош!
- Но это же банально! – ору я, смеясь. – Люди, да вы что?
- А что? – все так же сладко улыбаясь спрашивает Арто. Они все сидят передо мной на корточках, а я возвышаюсь над ним, и наверное именно поэтому понимаю отлично, какую муть они тут несут!
- Так вы все тупые сучки чтоль, не понимаете? – радостно спрашиваю я.
- Ага, - блаженно кивает Арто. – А ты как догадался? Сильно видно?
- Ужасно сильно! – наклоняюсь я к нему, - просто невъебенно! Понимаешь?
Он кивает, Жахни уходит в приват к девице, они целуются, им все пох.
- Знаешь, - я сажусь рядом с чуваком. – Чувак, понимаешь, я потому и не стал вообще учиться играть на чем бы то ни было, а особенно на гитаре, потому что все играют!
- Не все... – качает он головой, и передает мне гашиш.
- Ну хуй с ним, не все, но дело в том… - я глубоко затягиваюсь, и стараюсь удержать дым подольше, но боюсь утерять очень важную мысль – я вдруг сам понял, почему не играю. – В том дело, чувак, что тогда все начнут лезть – а давай группу намутим! И все возомнят себя ТорКами и Жаннами Моуле! – я передал ему дым, Жахни из-за плеча заорала протест, что мы между собой курим, им не даем, я отмахнулся – мол, трахайтесь там, не мешайте серьезным парням разговаривать.
- Ну да, ну да, – бормочет Арто, затягиваясь, Жахни свирепо лезет отбирать у него наркотик.
- Да ты хоть знаешь Жанну Моуле? – начинаю злиться я. Меня бесит все, весь мир! И если он вякнет что-нибудь не то, этот козел, я нах…
- О, да! - сладко выдыхает он. – Певица, писатель, русская Милен Фармер и вторая Медведева!
- Да ты охуел! – ору я, - какая нах Медведева? Они же разные, Жанна мой бог, не надо ни с кем сравнивать!
- Да-да, я согласен! – говорит он так горячо, что я сразу теплею.
- Ты правда её любишь?
- Очень, - кивает он. – Она милашка!
- Угу, - киваю я, довольный что все нормально, мою Жанну никто и не думал обижать. Попробовали бы только!
- Ну, милашка – это слишком упрощенно для неё, понимаешь? – размахивая руками говорю я, горячка её имени овладевает мной. Не могу быть спокоен, упоминая о ней. Я хотел говорить и говорить о богине, меня аж трясло, но в то же время тянуло в обратную сторону раздражение – да не надо это никому, и вообще не хочу делиться с ними ей! Это такой глубокий приват для меня, такой интим, что говорить о Жанне с кем-то – будто сексом заниматься! А я их не хочу. Ч-черт, но как же разрывает! Невозможность и желание говорить, и нежелание в тот же самый момент! У меня аж голова разболелась, сердце колотилось как бешенное. И я знаю – это не гашиш, это моя потайная любовь к Жанне рвется проявиться, и протестует против выставления на всеобщее обозрение. Она хочет быть, но быть интимно… ох, не знаю, не знаю, как быть. Могу лишь только молча курить, вполуха едва улавливая извне, как смеются Арто, Жахни и её девка. Я устал, я так устал от них, но они нужны мне! Я хочу гашиша, а он есть только здесь. И я не хочу домой – мамы нет ещё, страшно быть одному. Всегда этого боялся. Редко удается сохранять равновесие в одиночестве. И потому надо успокоиться, покурить, может быть отобрать у девок водки, как-то вклиниться в разговор, поржать с ними. Ох, нехорошо мне! Не надо было вообще про Жанну с ними говорить. Как же она, моя девочка, мой алый сумрак, помогала мне остывать, когда Сашка бросила…
- Ребят, водки дайте мне! – вытягиваю руку, и поражаюсь, до чего же она вдруг слаба! Что это со мной? Перекурил? Да вроде нет!
- Эй, ку-ку, проснулся, бля! – ржет кобыла Жахни, мне дико поджимает её уебать.
- Сука ты блядь, чего ржешь? – вскакиваю я, но слабость, слабость косит, и я вынужденно сажусь обратно. – Нормально сказать никак? Читать далее...

- А гашиша так и не было? – расспрашиваю я Жахни на утро. Она валяется одетая и размазанная рядом со мной на моей кровати.
- Неа, так и не приперся тот чувак, сука! – хрипло говорит она. И перегнувшись через меня шарится по столу.
- Хули ты делаешь? – сдавленно шепчу я, пытаясь спихнуть её тушу со своего прижатого живота.
- Сигареты ищу, - злобно говорит она, и переваливается обратно. Закуривает, и я ору на неё:
- Эй, родная, в постели-то не курила бы!
- А, щас! – цедит сквозь зубы она, и прикуривает. – Самому можно дык.
- А я у себя дома вообще-то! – зло отвечаю я, и отбираю у неё сигарету. – Тока мне и можно!
Курю экспроприированную сигу сам, она молчит и сопит.
- Ну и пошел на хуй! – зло отворачивается от меня.
- А че было-то вообще?
- Ниче, - раздраженно бросает она не поворачиваясь.
- Ну, на-на, покури! – милостиво сую ей сигу через плечо.
Она берет молча, и курит какое-то время.
- Ну и ниче, пидорасничали вы с ним! – обычным тоном говорит она равнодушно.
- Че-го?? – ору я, приподнимаясь на локте.
- Я же сказала, ничего! – пожимает она плечами. Отдает мне окурок: - На затуши!
- Не, ты че серьезно? – ору я, машинально сминая тлеющий фильтр.
- Вполне, - кивает она, и шарится за кроватью.
- Че ты там лазишь, э? – спрашиваю я, пытаясь скрыть смущение. Чего я опять натворил спьяну?.. ой, мама, боюсь! Жахни молча берет ещё один «Честер», извлекает на свет баттл пива, я офигев моргаю.
- Это откуда?
- А ты и этого не помнишь? – хихикает Жахни, отвинчивая крышку.
- Неа, - потерянно киваю я.
- Ну так вот! – смачно отпив, начинает она.
- Жахни, ты только серьезно, не выдумывай лишнего, знаю я тебя!
- А я ещё ниче не сказала, - с видом хозяйки ситуации заявляет она, и отдает мне баллон. Я пью и слушаю.
- Короче, чел с гашишем так и не пришел, и вы с Арто сгоняли за водкой!
- Мы? – таращусь я. – А на чьи деньги?
- Угадай с трех раз, - сузив глаза, говорит Жахни.
- Аа, – киваю я, будто понимаю.
- Ага, - обиженно моргает Жах. – Сам орал – я тебе отдам завтра! Ну и где?
- Ой, Жах, ты поверила что ль? – обнимаю я её, подлизываясь.
- Да ладно, щас, поверишь тебе, поплачешь потом! – беззлобно отвечает она. – Ты слушай, а потом-то вы нажрались…
- Кто вы? – обижаюсь я. – А ты будто сама ничего не получила с этого?
- Ну ладно, мы нажрались! – говорит она. – Но не это важно, а то как вы с ним валялись по траве и целовались!
- Не пизди! – я зло замахнулся ударить её, но в последний момент рука сама остановилась. – Ты че, совсем уже охренела?
- Ага, я же ещё и охренела! – злобно шипит она, взмахивая сигаретой.
- Как хочешь, а в эту хуету я не поверю никогда! – заявил я, заливая в себя сразу полбаттла пива. Оно еле лезет в горло, я не хочу его, и вообще не люблю пиво, но надо что-то делать, ведь я начинаю вспоминать… да, мы реально с этим чуваком в шутку дрались, как молодые коты, развлекаясь – не помню только чья была идея, но я радостно орал, размахивая водкой – о, круто! Мне же не с кем просто так, для разминки подраться! По дружески! И мы с ним сцепились, и катались по траве, подминая один другого попеременно. А потом… в некоем порыве, когда он оказался снизу, я сел на него верхом и быстро – очень быстро! Поцеловал. В губы. Черт. Зачем? А он улыбнулся, и скинул меня с себя, но! – после значительной паузы, в которой мы боролись лишь для вида. А на самом деле… о нет, только не это! Я совсем уж ебанулся, повредился разумом.
- Да ты не думай, это же реально красиво было! – подначила Жах. – Знаешь, как два зверя молодых резвятся, а потом ещё поцелуй этот!
- Да там того поцелуя-то три секунды, как ты вообще заметила? – проворчал я. Мне было стыдно.
- Ну так, я пристально смотрела… - примирительно сказала она. – Давай может ещё на пиво сообразим!
- Не хочу я больше пива, нах! – отвернулся я. – Лучше бы ты домой шла!
- Ну нееет, - ноет она, а я это ненавижу, когда бабы ноют. Убить охота!
- Нет пойдешь – и грубо выпихиваю её из моей постели. – Вали, и знай, я не пидор!
- Да я не думала, – растерянно моргает она, прикрывая грудь руками зачем-то.
- Да ради бога, тока скройся! – ору я. Она злобно ворчит, одеваясь. Я молча наблюдаю за ней. Уже совсем одевшись, она жалобно смотрит на меня, желая остаться, но я показываю ей на дверь.
- Ну как знаешь, - шипит она, и уже дверях поворачивается: - Сука!
- Пошла ты… - равнодушно пожимаю я плечами. Я не клялся ей в любви. Она исчезает. Я тупо пялюсь в потолок. Охота жрать до невыносимого, как всегда с похмелья. Пиво немного накрывает, но хочется блевать. Надо бы пойти пожрать, думаю я, и поднимаю трубку – звонок:
- Ребята, вы ещё там? – орет радостный голос.
- Какие нах ребята, - зло отвечаю я. – Это кто ваще?
- Эт Арто, я вам гашиша достал!
- Ой, блядь, - тихо ругаюсь я от стыда. Не прошло полгода…
- А нах он нам щас? – я говорю «нам», потому что боюсь, что он меня это… ну, черт, клеить будет после вчерашнего. Хрен знает, вроде и не было ничего, но мне так стремно… пусть думает, что я с девкой!
- Ну как, ребята! – радостно вопит трубка, – гашиш же никогда не лишний, он же Читать далее...

…я взял новую сигарету – старая упала куда-то - и принялся разминать пальцами. Не знаю, что сказать… какое-то неуловимое отчуждение успело произрасти между нами, пока я был погружен в безумие.
- Кстати, а где Эрот?
- Уехала она уже, домой!
- Да? – рассеяно удивился я. - А почему не попрощалась?
- Так ведь тебя же нигде не было! - всплеснула руками Жахни.
- Да, точно! – криво усмехнулся я. Вот дерьмо. А впрочем, да и похуй. Влюбился – я?! смешно, блядь!
- А ты что, болел, да? – сочувственно заглянула мне в лицо подружка.
- Да нет… - пожал я плечами цинично. – Просто очень уж хорошо она ебалась!
- Аа, понятно! – рассмеялась девка. И вдруг будто напряжение спало – я вспомнил, а ведь адскую пропасть по имени Сашка назад я особенно дружил вот с этой… толстой дурочкой, всегда.
- Сука ты, Жахни! – сказал я ей беззлобно.
- Как обычно! – улыбнулась она. И мы пошли гулять. На Молодежку. Что нас все время тянуло туда? Знаковое местечко. Вот и в этот раз… но впрочем, обо всем - своим чередом!
На ступенях театра не оказалось никого, кроме одного лишь парня. Он дрожал от холода и хлюпал носом. Мне он сразу не понравился. Тощий неприятный тип, в дебильном цветном шарфе. К тому же, Жахни, тупая шлюха, сразу полезла слишком уж бурно его приветствовать, целовать и садиться на колени. Он не очень активно реагировал, и то хорошо, а то я отчего-то ощутил укол ревности. Ревновать Жах? Вот уж бред! Та ещё блядь, и никогда этого не скрывала, и она вовсе не моя девушка, я с ней просто трахаюсь, как и многие другие, и чего же боле, но… не знаю. Все равно неприятно. Она что, и с таким не погнушается, как этот чувак? Обдолбаный какой-то. Нет, он мне очень неприятен, и я вообще не хочу с ним общаться. А если я не хочу общаться, так почему бы не уйти? Тем более, что моя шлюха увлеклась им, а я тут третий лишний. И сегодня пусть он её ебет. Она сидела у него на коленках, а он смотрел на меня поверх её головы воспаленными глазами температурящего. Я нахмурился – хули надо? а он улыбнулся. Очень приветливо и как-то… расслабляюще. Я не желал чувствовать расположение к нему, и отвернулся. Все ещё норовлю думать о Сашке. Ну уж нет, больше никому не позволю лазить в моей душе.
- Жахуня, ты нас не познакомила с молодым человеком! – сказал он.
- Да? – она оглянулась на меня с дурацкой рожей.
- Да, сука ты эдакая! – ответил я. Не хотелось, чтобы этот чел вдруг подумал, что я с этой девкой. Ну, в смысле вместе. Не знаю, зачем, но мне не хотелось в его глазах мараться.
- Это вот Ветер, - дура Жахни зачем-то хихикнула.
- Не хи-хи а просто Ветер! – холодно сказал я. Пусть видят, что мне похуй и на него и на неё.
- А я Арто! – ответил парень с улыбкой, простужено всхлипнул, полез в карман за платочком, и кивнул Жахни:
- Слезь, пожалуйста, ладно?
Мне показалось, что он тоже не хочет показаться передо мной дружком этой шлюхи. Хотя странно, какого хуя я должен отчитываться перед кем бы то ни было, а особенно перед незнакомым дебилом, за свои связи? А? Да пошел он на хуй!
- Жахни, детка, иди ко мне лучше, отстать от дяди! – дурачась сказал я, и привлек сучку к себе. Парень пожал плечами, и высморкался. Да реально, пусть думает что хочет!
- Ой, ребят, а выпить у вас нету? – с надеждой спросил он «заложенным» голосом.
- Человек, ну откуда у нас выпить? – театрально взмахнул рукой я. – Да разве, будь у нас что-то, мы бы здесь ходили?
А Жахни зачем-то хихикнула. Дура, она меня раздражает. Зачем все время хихикать? Блядь. Я устал…
- Давайте тогда может налабаем? – предложил с надеждой этот Арто, кукожась на ступеньках.
- А как? – иронично покачал я головой. – Не хочу показаться странным, и невтемачным, но гитары-то нет!
- Зато есть вот это! – Арто извлек откуда-то из ниоткуда флейту, улыбнувшись, как черт из табакерки. Сука, оригинально!
- Уау, классно! – зааплодировала, подпрыгивая Жахни.
- С одной тока флейтой? – покачал я головой. – Вы уверенны?
- Да, конечно, ты че, ты же ещё не слышал, как он играет! – снова встряла Жахни. – Ему всегда круто подают, а тебя на гитаре перемкнуло!
- Не подают, а платят за работу, и за счастье слушать мою игру! – высокомерно ответил пацан, вставая. А мне снова захотелось изгнать вон и эту вечно лезущую во все дуру, и этого всего такого из себя выдающегося флейтиста с насморком. О, небо, забери меня, ибо они заебали! – взмолился я серым облакам. Но остался. Выпить реально хотелось, к тому же я чувствовал, что тоже заболеваю, и вот-вот подымется температура, а домой не хочется. Водка – лучшее лекарство, а дома нет ни её, ни денег. Потерплю, куда ж деваться?
Арто прокашлялся, любовно поднес к губам инструмент, и… я порадовался, что остался. Играл он действительно здоровски, это надо признать, что-то кельтское, переливчатую мелодию, от которой будто аромат цветов и вызревающих лугов разносился легким теплым ветром вокруг… правда, иногда музыкант прерывался, чтобы утереть сопли. Жахни пританцовывала, взмахивая шапкой, которую то и дело подставляла для монет и купюр – она мастерски аскала. Как она умеет, Читать далее...

Их любовь все равно, что проклятье,
Их любовь – все равно что позор.

Фотографии Гавриил_Ветер : Богиня Жанна

Фотографии Гавриил_Ветер : Мама))

“За какие-то паршивые две недели я успел так дико… влюбиться… Теперь я знаю, что это так называется. И потерять ее, мою сексуальную мечту! Представь, Жанна!!”
“Отлично представляю… и сочувствую! Но посмотри на это по-другому! Вы оба еще очень молоды. И не были бы счастливы. Она бы сбросила тебя все равно, поверь моей интуиции. Ей нужна куча мужиков и развлечений, и хорошо, что ты не успел совсем уж прикипеть к ней, а то пришлось бы отрывать… с мясом. А так – когда все кончилось внезапно, это как занозу вовремя выдернуть, пока не загнила, теперь только ранку продезинфицируй, веселым развлечением, или хорошей книгой, сейшеном угарным – и все заживет. Возможно, шрам останется… но ничего, сделаешь тату на душе, и этот опыт тебе еще сгодится, как дрова в следующий костер!”

- Где ж ты был-то, придурок ты ненормальный! – ругали меня мои постылые девки. А я вернулся к ним. Ведь больше не-ку-да. Любви не существует.
Нет. Никакой. Любви. Есть лишь монгол. Верно одно лишь блядство. И острые предметы, которыми легко… так легко! Поверьте мне. Уж я-то знаю.

КОНЕЦ.

Скоро вторая часть, здесь же... (ЯНА)

- Мама ушла, у нас с тобой есть целый день!

Я сидел на диване, и слепо шарился в инете… ни о чем. Сашка лежала рядом, протянув ножки через мои колени. Я рассеянно поглаживал их – стройненькие, не очень длинные, но такие милые, с розовыми стопочками, и нежные тоненькие волоски, моя персиковая Лолита… я с ней рядом будто нежно раненный зверь. Ни разу, после ночи на кладбище не говорил ей, что люблю. Но это так. Боюсь – если скажу, она уйдет. Не приемлет любви… только секс, веселый разный секс.
Я просто ласкал ей ножки… а она так аккуратненько повернулась на бочок, так ловко сползла чуть ближе ко мне, что юбка ее – крохотная джинсовая тряпочка, приподнялась. Я бросил рассеянный взгляд на нее, и заметил, что она без трусиков, и ножки ее разведены, так чуть-чуть, будто бы случайно. Я забросил комп, запуская пальцы в ее нежное, влажное… она подалась навстречу, но не единого вздоха, лишь личико лукавое и губки покусывает, будто ничего не происходит.
Ах, будь я девушкой – я бы ей и был!

Сука, сладкий сахар тает быстро. Особенно если его бросить в столь горячий чай, как… любовь?..
Все закончилось само-собой. Она ушла. Молча. Банально.
- Я позвоню…
Да хуй там. Ждал.
Зря. Не выдержал.
Привычно порезал вены
- Что, не хочешь терзать меня? Почему? Что я такого тебе сделал?.. Ну так я и сам могу себе это сделать!
Мир снова стал скучен и сер.
Вернее, это я вернулся к миру. А Сашки просто никогда не существовало. Не могло существовать. Ведь я не нашел ни единого ее артефакта!! Специально искал. Ничего. Не единого волоска на подушке. Если она и была – то уж точно дочерью ангела. Люди не могут так уходииииить…. Моментами мне хочется завыть:
- Транквилизаторы, транквилизаторы…
- Они же между прочим недешево стоят! Ты считаешься вылеченным, и у тебя нет инвалидности! Иди-ка работай, если хочешь глотать таблеточки!

Если бы еще не одно но…
- Сашу видела сегодня, передавала тебе привет, спрашивала, как ты, - сказала мама.
- Что? – я выронил ложку, и замер. Нет. Меня затошнило от ужаса. Не может быть. Я опять съезжаю. Руки невыносимо заныли под бинтами. – Где?
- Она с мамой в мастерскую заходили, заказали для Сашы кулон – ангела, говорят, у неё папа умер, в память о нем…
- Да? – я не мог дышать и весь скукожился от ледяного страха.
- Да, такая хорошая девочка, почему ты с ней сейчас не общаешься, я думала, у вас любовь, - начала было мама, но я уже вскочил, и ноги сами понесли меня прочь! Скорее, скорее!!
Я помчался, задыхаясь и умирая по знакомому адресу. Переулок, дорога – стойте же, дайте мне перебежать! Тротуар - обогнул фонарь – подъездная дверь – кодовый замок, сука!! – отойдите, мне срочно! – третий этаж… Саа-а-шаа… больно, ёбт, как больно! – здравствуйте, а Са…
- Нет, уехала с каким-то монголом, я все глаза выплакала, а вы не знаете, что за монгол такой?
- Какой монгол? – сердце прыгает в горло и орет в смертной муке – где она??
- Ну, не знаю я, в Москву её увез, а вдруг в рабство?
- Какое нахуй рабство, она моя!! – ору я, и уже несусь, несусь куда то прочь, окончательно ебанувшись.

- Ебал я в рот вас всех!!

Тотальное одиночество? Ну а чтож, я разве не знавал его! Мне никто не нужен. Я одиночка по жизни. Но когда со мной поступают так, как Сашка – мне хочется кричать…
- Я – этого хотел? – заорал я как зверь с моста прямо в белую, и она унесла за горизонт мою муку, и разлила её на весь закат. Вот дерьмо… спасает одна лишь боль. Все руки уже неживые. Порвал ножом даже мышцу, и теперь правая рука слабее левой. Я убью её. Я убью их всех.
- Не смейте, не смейте же использовать меня! – закричал я в смертельной злости… и закат отвечал мне кровью.

Мы шли по улице под ручку. Она вырядилась как настоящий мальчик-малолетка. И походкой своей распиздяйской топала рядом, малыш мой грязный. А я весь такой аккуратный, в папином бархатном пиджаке. Бабушка привозила ему из Лондона. В нем и хотели похоронить, но не стали, опустили в землю в белой рубашке.
Ну, да не об этом! Идем мы – аристократ и подранок за ручку. Я выгляжу форменным педофилом, подобравшим бомженка с помойки для своих забав. Смешно, блядь. Нет, правда! Представьте себе: она то и дело кривляется, показывает прохожим язык, обезьянка. Люблю ее за это. Отрада похотливой и невоспитанной душе! Вызывающий перформанс ходячий.
- Хватит показывать людям язык, Саша! – строго одергиваю я, вживаясь в роль: - Это неприлично!
- Ха, я бы им хуй показала, если б был! – сказала она, и неожиданно схватила меня за обозначенное, я аж вздрогнул: - Может, ты за меня? – и так мило улыбнулась. Ненавижу, когда они морщат нос – те, кто становится мне чуть ближе, я сразу таю, затронутый в самое сердце.
И вдруг… встретили мою няню. Последнюю мою Мэри Поппинс. До нее было три. Все не выдерживали и сбегали. Очень сложный мальчик, которого надо было водить постоянно в процедурку, где я ревел и неадекватно себя вел – уж очень болезненные были методы лечения. К тому же, меня то и дело выносило от уколов, ломало и рвало – а без этого никак… убирай за мной, бегай за мной, вытирай мне слезы и сопли, отвечай на нереальные вопросы, которых было очень много – и в основном про смерть и боль. То и дело приходилось вытаскивать иголки у меня из-под ногтей на ногах, отбирать истерзанных кукол, прятать книжки – рвал я их жестко. А равно следить, чтоб я не мастурбировал под одеялом во время тихого часа, будить, когда орал во сне и рвался куда-то, к тому же мог ударить по лицу очень сильно… воровал таблетки – у них сладкая оболочка, потом плющился, рыдал когда тянуло все суставы… короче, проще было совсем не родиться. Я – самый настоящий выродок. Природа так жадно меня уничтожала, что воевать с ней за продолжение существования приходилось очень жестоко. Конечно, не каждя нянька вынесет битву. Мама плакала втихую, и меняла нянь. Не понимаю ее – на кой черт было рожать от сумасшедшего? Сама она сидеть со мной не могла – работала дохрена, копила деньги на дорогостоящее лечение и мне и себе, у нее хроническая депрессия. Ужасно это все. Сначала со мной иногда сидела бабушка, а потом и она быстро умерла.
И так тяжело, невыносимо, и мне и ей, а тут еще и няни не задерживались более месяца. Она пыталась сидеть со мной сама, но сразу оставалась без денег. Я требовал каждую минуту внимания, какой уж тут ювелирный труд! Пиздец один. И она снова приступила к поискам. Ирма Леонидовна, немка, рекомендованная маминой клиенткой, оказалась именно тем человеком, которого мы столь долго ждали. Она нашла ко мне подход. При ней я затихал и тихонько вошкался со своими детскими делами, вел себя почти как нормальный. Может, потому что не было в ее глазах растерянного ужаса передо мной, и смотрела она мне в глаза мои мрачные, воспаленные бессонницей, спокойно и ласково, глубиной невыразимой. Я сразу как звереныш потянулся к ней. Она была и тогда уже в возрасте. До двенадцати лет она приходила за мной смотреть, бывало часто и ночевала. Глаз не смыкала при мне ни на минуту – не как другие, которые засыпали безмятежно или измученно, оставляя меня наедине с кошмарами внутреннего ада. При Ирме же я оставлял дверь приоткрытой, и спокойно засыпал, зная, что если случится вдруг приступ лунатизма – который хоть и бывал редко, но очень пугал меня наутро – то она непременно отведет обратно в постель, и никогда мне об этом не скажет, чтобы не ранить. Ее боялись и демоны мои, она была им укротителем. Так, благодаря ей, относительно спокойно я и вырос. В тотальном одиночестве, но под присмотром.
И вот сейчас… встретил ее. Едва узнал – очень постарела. “Уж не из-за меня ли?” - мелькнула тревожная мысль. Кто знает, о чем она думала, и как переживала, когда молча пережидала мои приступы, и пока я спал а она нет.
Что делать, поздоровались, поскольку не свернуть в сторону, ни сделать вид, что не узнал – нельзя. Ирма окинула меня всего подслеповатыми старческими глазами, чуть дольше задержав взгляд на сигарете – я почему-то смутился и отшвырнул ее прочь суетливым движением. Сашка сделала эдакий книксен, скотинка маленькая.
- Это вот… мой друг Саша! – сказал я зачем-то. Ирма Леонидовна покачала головой и кивнула, глядя мне в глаза снизу вверх (в последний раз мы виделись, когда был еще ниже этой маленькой хрупкой женщины), и сразу остро почувствовал, как быстро идет время… Она сказала самым ровным голосом:
- Да, Габри, я знала, тебя занесет однажды!
- Ну… да… - пожал я плечами, чтобы скрыть смущение и непонимание – о чем это она?
- Друг хорошенький! Хм-м, я действительно знала это, - кивнула она удовлетворенно, разглядывая Сашку. Та смотрела прямо и серьезно.
- Чтож, счастья тебе, милый мальчик Гавриил! – огладила мне плечо старая нянька, и степенно пошла прочь, Читать далее...

- Мама, доброе утро! – прошел я на кухню, уже умытый, причесанный и почтительный.
- Привет-привет, барагозники! – подмигнула она, отложив журнал. Любит быть в курсе всего, неугомонная.
- Здравствуйте, - за мной робко прошмыгнула Сашка. Вся такая аккуратненькая, уже подкрасилась, воробышек мой. Я представил ее маме, и в глазах моей родной появилось что-то теплое и душевное. Видно, Сашка ей понравилась. Вот и отлично, обычно девиц она встречает подчеркнуто вежливо и сухо, и вообще старается не сталкиваться. А тут почувствовала наши особые с Сашкой отношения – я ведь считаю ее своей подругой, если не девушкой… на какую-то мамину шутку девчонка смешно наморщила нос, и улыбнулась с набитым ртом… совсем ребенок. Я почувствовал себя гораздо старше… а владеет мной.

Она - наивный извращенец, моя мечта во плоти. Как дети выдумывают себе друга, который вылазит ночью из-под кровати, так я выдумал Сашку, там, ночью на кладбище. Детские мечты реальнее любой реальности, и Сашка оказалась живой. Я обнаглел однажды, и позволил себе выяснить в горсети, есть ли такая – Александра К. В. – и она есть! Я записал адрес, выучил наизусть – у меня плохая память, пришлось повозиться, - и в следующий её прилет спокойно, невзначай выведал где она живет. Теряя рассудок, я слышал именно то, что заучил, и боялся смертно – а не есть ли это просто игра воображения, не слышу ли я то, что желаю?? – нет.
Она выебала меня так, что я думать забыл о глюках! Реальнее некуда. Уж точно!

- Я робот, маленький наивный и похотливый робот для секса! – говорила она “железным” голосом. И я проверял – ага, так ли уж ты и робот? Та можешь сделать вот так? Этого ни одна девчонка не выносит, даже извращенки. Она делает спокойно и механически. Она – робот. С ума сойти!
После, лишь когда игра окончена, может закричать и сморщиться, так что я весь леденею, и обругать меня, что так и кости сломать недолго. А на вопрос, почему не прекращает это, не запрещает мне звереть, делает огромные глаза, и говорит - это ведь игра! Нельзя портить игру!
Она не делает грани между жизнью и игрой, она вся в игре, она очень природная и дикая, девочка моя. Не могу поверить, что раньше её не было! Не могу нарадоваться!
- Как оказывается, хорошо, кому-то доверять… никогда этого чувства не знал.

Потом пришли ко мне домой, квартира пуста, матери не было (как и договорились, у мну же днюха), и перешагивая через бутылки – пустые и полные, подобрали одну – с джинном, и залезли в постель. Я упивался восторгом – в жизни ещё не видал такой маленькой и потрясающей женщины! Ей всего 15, а она так божественна! Мне даже показалось, что я нашел свою Жанну. Я спросил – кто ты? Она ответила – ангел, так спокойно, будто “ученица 10 класса”, или что-то в этом роде. Ну, не ангел, нефалим вообще-то – поправилась она, а я восхищенно рассмеялся. Она хотела было объяснить, что такое нефалим, но я остановил поцелуем – слюна её была гадкой и горькой от сигарет и бухла, и я задохнулся от восторга – она совсем живая! Она человек! Хоть бы и нефалим.
– Реально, мой биологический отец ангел, - продолжила она, как только я освободил ей рот. – Я пойду на медика, изучать анатомию, чтоб сделать себе сравнительный анализ крови! – совершенно серьезно сказала она.
Когда пришла мама, Сашка сказала сухо – здрасти, одолжила у меня “косую”, червонец на проезд, сигарету, отхлебнула виски, и ушла. Мы так и не ебались с ней… да я и не хотел, разлетевшись вдребезги об её нежное и деловитое существо…
Я так и не узнал, откуда она взялась в ту ночь в моей жизни, и почему я оказался с ней на кладбище, воплощая давнюю мечту выебать труп. Но это было совсем неважно. Просто она прилетела ко мне следующей ночью. Да, именно прилетела, стучала в окно, и я открыл, дрожащими от восторга руками. Я сомневался до обмороков, а есть ли она?? Пока она не прилетела снова, и не ебала меня зло и изощренно на моей мокрой от похоти кровати…
Зажимала мне рот рукой, или своей рубашкой, а я почему-то отдавался ей, открыв совершенно новое наслаждение для себя – в подчинении!.. когда это пыталась делать Жах, меня злило и вызывало отторжение, я не позволял никому владеть мной. А это хрупкое тельце сдавливало меня сильнее железных оков, и я готов был кричать, кричать, забывая о себе – делай всё, что пожелаешь, замучай меня, я твой! И она делала.
Скинув оделяло на пол, села верхом, связала руки и принялась кусать. Сначала было неприятно, я шипел и упирался, но постепенно… понемногу… плавился под ней, растворялся… как кусочек сахара обращается сладкой патокой… и… дернулся, как обоженный – в дверь постучали.
- Габри, тебе Маша звонит!
- Бля… - прошептала моя девочка, уткнувшись мне в грудь влажным личиком.
- Ка… какая Маша, мам? – едва сумел ответить я, голос отказал от воздержания в криках.
- Ну я ж не знаю, Гань, ты трубку-то возьмешь, или что-то передать?
- Нет, мам, я не могу выйти!
- Ну, хорошо! – и прошуршали прочь шаги.
- Извините, Маша, Гавриил не может подойти, он сейчас с девушкой! – сухо сказала мама, а Сашка выпрямилась вновь надо мной и глаза у нее стали огромными:
- Ну ни хуя себе, так это что, она знает, что я здесь?.. – шепотом “заорала” она.
- Конечно, - кивнул я, и повертев запястьями вдруг легко освободился от пут. – Да ты думала, она дурочка чтоль?
- Блядь, да ты не связан, ты прикидывался!
- Уху, - кивнул я. – Забей, это игра, а как по серьезному вязать, я тебе потом покажу.
Жахни, однако, тоже молодец, нашла времечко звонить! – раздраженно подумал я, сообразив, кто такая Маша.
- Давай, продолжим! – обнял я бедра подружки.
- Нет, че-то я в шоке, мне надо отойти! – и она ловко соскочила с меня. – Пошли, покурим!
- Ну, пошли, - вздохнул я.
На балконе я мерз, а Сашка долго изливала охуение по поводу того, что мама вот так запросто позволяет мне ебать девиц не скрываясь, прямо в своей постели.
- Ну почему же, не скрываясь! – отвечал я: - Не орать, не стонать. Главное не мешать ей отдыхать, она много работает.
- И что, неужели она не против того, что прямо у нее под боком…
- Я же сказал, нет! – терпеливо объяснял я. – И постель сам стираю, и простыни новые покупаю сам, если запоганю, так что ее это совсем не касается.
Только вот завтра у нее выходной. Надеюсь, моя маленькая дрянь умеет себя вести.
- Все, пошли ебаться, я совсем замерз!

…- а ты бы могла и не дышать, разве тебе трудно? – шепчу я, сжимая тонкое горло девочки, а глаза огромные-огромные, такие, что загораживают беспредельное чисто-черное небо и редкие звезды тонут в страхе их! Сладость, упоение этим страхом, но вот что-то мешает. Что, однако? А, да, я просил, чтоб она не дышала, хотел сыграть с ней в любимую игру “в мертвеца”. Не зря же, чтоб все по-настоящему, притащил её на кладбище, мечтая выебать недвижимую и бледную среди крестов… эээ… крестов? Ёбт. Я… на кладбище? Ночью? С девочкой? Черт. Я отшвырнул бедную куклу, и вскочил на ноги. Они больно хрустнули – значит, давно сижу на корточках, удушая полуребенка.
- Блядь, да откуда ты взялась, шлюха малолетняя?? – вырывается крик из моей бедной груди. Я задыхаюсь, рассматривая в полном недоумении и страхе девчонку-блондинку, маленькую и худую – лопатки торчат из рваной белой кофточки, она отползает на локтях, глядя на меня неотрывно глазами огромными от ужаса.
- Ты долбанный уебищьный маньяк, я так и знала!! – орет она, пытаясь встать.
- Нет, это ты сучка поганая! – подскакиваю я к ней, и в ярости от неспособности понять, что происходит вздергиваю её над землей. Она почти ничего не весит, и мне так страшно хочется швырнуть её как котенка о плиту башкой: - Чтоб хрустнуло, чавкнуло, и мозги твои ебаные разлетелись в кисель!! – ору я диким срывающимся голосом на неё. И думаете, она что?? – я и сам охуел.
Я думал, я попал в ад, но не простой, а для сумасшедших – она… рассмеялась! Звонко и зло, в моих цепких лапах, вися над землей, слушая угрозы!! Она - смеялась!! Я хотел бросить её, и убежать, в голове звенел ледяной ветер, и сердце застыло в самом непередаваемом ужасе, какой и вообразить нельзя! Я хотел, но руки сцепились и заржавели, не раскрываясь. Я запаниковал, я… а она – она вдруг вытянула шею, и поцеловала меня поцелуем самым нежным и ласковым во всей моей жизни! Губы и руки мои разомкнулись, и чтоб не упасть, она вцепилась в меня. Зубы её больно ударили по губам моим, я ощутил кровь, но продолжал целовать её. Она влоложила лапки мне на задние карманы джинс, и погладила, как любовницу… я заплакал. Я больше не мог выносить напряжения. Я уткнулся ей в плечико, и ревел в голос. Где я? Почему я на кладбище, почему мне холодно, где моя квартира, и днюха, и коньяк, и девки? Что со мной? Кто она – эта маленькая неземная тварь, что держит меня в объятьях?
- Я хочу домой… - прошептал я непроизвольно и всхлипнул, гадкий и жалкий, убогий урод.
- Сейчас пойдем! – ласково прошептала она.
- Угу, - кивнул я, все ещё до ужаса боясь её.
- Ты такой забавный, - покачала она головой, утирая мне слезы.
- Ни хуя себе, - выдавил я, пораженный. И понял, что влюбился в неё. Прямо сейчас и навсегда.
- Как тебя зовут? – я теперь хочу знать только это, и больше ничего. Мне насрать, откуда я здесь, где моя днюха, и как… не важно!
- Сашка, - мягко улыбнулась она улыбкой нежного упыря.
- Ты труп? – спросил я тупо.
- Ага, - спокойно кивнула она.
- А, ну я так и знал! – вздохнул я расслабленно. Это все объясняет.
- А ты маньяк, - так же спокойно ответила она, и принялась шариться по моим карманам.
- Что ты ищешь?
- Сигареты, конечно! – деловито кивнула она. – Хотя хочется гашиша…
- И тебе? – брови мои сами поползли вверх. Такое чувство, что все, с кем я вожусь, только и делают, что страдают гашишизмом! А я вот лучше бы беспросветного фенобарбитала сейчас, и спать.
- Да, а что? – пожала она плечиками. В разрыве кофты я увидел её грудь, и вздрогнул – такая маленькая, мягкая и нежная… в лунном свете, крохотный сосок… бр-р, как же холодно!
- Ебаный апрель… - простонал я, инстинктивно прижимая Сашку к себе. – Я тебя люблю!
- И я тебя, - кивнула она все так же деловито, прикуривая, загородив ладошкой сигарету. – Пойдем домой, а?
- Но ты разве не здесь живешь? – удивился я.
- Неа, - затянулась она. – Пиздец, как холодно, где моя куртка?
- Куртка? – продолжал тупить я.
- Ну да, куртка, а ты че думал? – посмотрела она на меня снизу вверх. Такая маленькая, хорошенькая… личико грязное, в земле.
- Ну да, я детский трупик! – язвительно развела она руками. – Но меня похоронили в куртке, тока тебя это не впечатлило, и ты попросил её снять, и лечь на землю! А она холодная, сучка, - поежилась она.
- Я? – никак не могу допереть, о чем она? В голове пустой звон, и все.
- Ебать тя, Ветер, пошли уже куда-нибудь, ну хоть в подъезд, там поебемся, если хочешь! – посмотрела она на меня глазами говоря: “вот дебил”. Именно таким я себя и ощущал. Пиздец.
- Ну я вот хочу, но здесь реально холодно, хватит, готическая романтика не вышла, пойдем, а?? – взмолилась она, а я все стоял как истукан.
- А… ну пойдем… - прошептал я, окончательно теряясь.
- Ну вот и слава богу! – она взяла меня за руку, и зашвырнув окурок во тьму, повела сквозь ночь, огибая кресты, чертыхаясь и сыпя ругательствами, которых и я не знал. “Она восхитительна!” – подумал я, глядя ей в светлый затылочек, и чуть не грохнулся через ограду чьего-то вечного покоя. Читать далее...