Разлуки дни почти невыносимы.
В них света нет и нежного тепла.
Вокруг толпа, да только без любимой
Скучны слова и тягостны дела.

И хочется бежать навстречу к милой,
Ласкать и целовать её уста.
А нужно ждать. Почти иссякли силы.
Но миг настал и пара у моста.

Мечта сбылась. Сошлись две половины
Комплекта переполненных сердец…
Прошёл лишь час, но час какой-то длинный.
Скорее бы свидания конец.

Сказка о большой и чистой любви

Вдалеке от улиц шумных,
В полуночной тишине
Дом на ножках с виду умный
И ухоженный вполне

Улыбнулся мне окошком,
Наклонился и спросил:
- Вы на встречу с бабой Ёжкой?
Вам приём назначен был?

- Нет. Иду по лесу мимо.
Вдруг увидел ваш анфас.
Я строитель. Шнайдер Дима.
В этом месте первый раз.

Восхищен архитектурой
И раскраской этих стен.
Ваш творец – великий гуру.
Предлагаю вам обмен.

За ведёрко нитролака
Я хочу лишь пару слов.
Приоткройте тайну мага!
Кто волшебный создал кров?

- Не прораб и не строитель.
Бабка Ёжка всё сама.
Лишь она одна родитель –
Мастер строить терема.

Бизнеследи и целитель,
Огородник, птицевод
И психолог и мыслитель
А теперь ещё и вот –

Столяр, кровельщик, механик,
Спец отделочных работ.
И сама себе начальник.
И уже на ужин ждёт.

Я вошёл в чудесный домик.
Там стояла у плиты
Не звезда гламурных хроник,
Не цветок для красоты,

Не отвязная кокетка,
Не малышка для утех,
Не застенчивая детка
Отвергающая всех.

Там была такая баба,
Что пером не описать.
Не для робких. Не для слабых.
Но по духу мне под стать.

Я не шёл убить Кощея,
Чтоб забрать его жену
И Горынычу по шеям
Надавать и в печень пнуть.

Нет. Я шёл к шикарной леди.
К мудрой даме средних лет.
Ёжка лучшая на свете…
Не прошло и пару лет.
С ней мы счастливы в дуэте.
Скоро сделаем квартет.

(Кикимора предсказала, что будут близняшки.
Она в таких делах разбирается)

Жить чужим умом сложнее.
Это ад. Кромешный ад.
У кого-то гибче шея.
Кто-то мыслями богат.

Много может. Много знает.
И мудрее и сильней.
Только жизнь его другая.
И комфортней и сытней.

Есть и знания и опыт.
Есть на многое ответ.
Но ни разу не был кто-то,
И минуты не был, нет,

Ни тобой, ни кем-то вроде.
Ни в реале, ни во снах.
С ним иное происходит.
Он иной на всех фронтах.

У него свои победы
Цель своя и свой подход.
Будешь двигаться по следу –
Это будет путь в обход.

Я справляю поминки
По красивой улыбке
Славной девочки Зинки,
Стройной, шустрой и гибкой.

Я молю о прощеньи
За ужасный проступок.
Позабыл на мгновенье,
Как прозрачен и хрупок

Мир красивой девчонки,
Даже сильной и умной.
Настроенья картонка
Разорвалась бесшумно

И погибла улыбка
От случайного слова.
И простить за ошибку
Не готова… Корова.

В тесной разума общаге
Шумных мыслей суета.
Как студенты – забияки,
Гомонят то тут, то там.

Громко спорят и дерутся,
Загрязняют коридор,
Так орут, что нервы рвутся
Быстро выбраться во двор.

Износились клетки мозга.
Болен логики вахтёр.
И под хрупкой кровлей плоской
Тараканов общий сбор.

Тараканы карнавалят.
В каждой комнате сквозняк.
Устремилась крыша в дали.
Не сдержать её никак.

То бранят меня, то судят,
Видят страх в моих глазах
И обиду видят люди
И наивных планов крах.

Видят грусть и видят горе,
Зависть, жадность, боль и гнев,
Нецензурных мыслей море
И желаний грязный хлев.

Я же вовсе не прозрачен.
Словно собран из зеркал.
Ничего в себе не прячу.
Просто каждый увидал,

В тихом омуте поэта
Не туманный силуэт,
Но детали, что от света
Сам укрыл на много лет.

Сердце ледяное
У него в груди.
Не болит, не ноет,
Мозгу не вредит.

Не мешает делу
Жарких чувств поток.
Разум есть и тело
И земли кусок.

Есть своя машина,
Должность и доход,
Замок на вершине
И полно забот.

Есть жена и дети
И любовниц шесть.
Он за них в ответе.
Все в расчетах есть.

И на всех расходы
Вписаны в тетрадь.
Но с таким подходом
Бесполезно ждать -

Сердце не оттает.
Чувств горячих нет.
Он любви не знает
И душевных бед.

Всего столетие пройдёт,
Откроется архив
И сможет каждый идиот,
Плод знания вкусив,

Все документы изучить,
Все факты от и до
И, рассмотрев событий нить,
Тщеславием ведом,

Напишет будущий дурак
О прошлом толстый том.
Развеет книга древний мрак,
Но, всё равно, нигде никак,
Не будет правды в нём.

Вы стоите на перроне.
Ждёте поезд в день вчерашний.
Кто-то ноет. Кто-то стонет.
Кто-то требует отважно,

Чтобы к ним вернулся Сталин
Или русский император,
Чтобы сгинули, пропали
Олигархи – бюрократы.

Вы стоите неподвижно.
Света нет в конце тоннеля.
Рельсов нет. Гудков не слышно.
Неужели в самом деле

Есть какая-то возможность
Возвратится сквозь эпохи?
Вам самим ещё не тошно
От нелепой суматохи,

От бессмысленных фантазий
О богатых днях минувших?
Этот день не так прекрасен
Потому что ваши туши

Лишь стоят и критикуют
И мечтают о спасеньи,
Проклиная жизнь такую,
Нищету и невезенье.

Ждёте древнего героя
Погружаясь в грязь всё глубже,
Утопая плотным строем
В самодельной мелкой луже.

Летают по миру счастливые мысли.
Усиленно ищут жильё и еду.
Но заняли место коварные числа,
Вещизма жестокий и жадный колдун,

Мечты о богатстве, о власти и славе,
И память о прошлом, которая давит,

И ворох ненужных, чужих новостей.
Счастливые мысли стучатся в окошко,
Но места им нет. Слишком много гостей.
У каждого гостя огромная ложка.

И наглые гости едят настроенье.
И душу усталую литрами пьют.
На них удивлённо взирает сомненье,
Что разум – хозяин дающий приют,

Что он не слуга для прожорливой шайки.
Он всё, что имеет, даёт без утайки.

Под властью бандитов болит голова.
Счастливые мысли остались за дверью.
У них на жилплощадь забрали права.
Пора улетать. Не бывать новоселью.

Я пройду по реке словно посуху.
Будут думать, что Дима святой.
Словно мудрые ламы раскосые
Или лёгкий туман над водой,

Прошагаю над быстрым течением.
Не намочит потоком носки.
Докажу, что достоин почтения,
Что с природой мы очень близки.

У меня есть такие способности.
Есть комплект удивительных сил.
Нет причин для сомнений и скромности.
Я недавно ходули купил.

Попытка сбежать от себя.
Не так уж она бесполезна.
Я знаю подобных ребят,
Которым в себе стало тесно.

Которые часто бегут
Куда-то от собственной тени,
От памятных, давних минут
Прожитых когда-то не с теми.

Уходят от старых проблем,
От мыслей и чувств надоевших.
И прячутся только за тем,
Чтоб рядом их было поменьше.

Но с каждым побегом таким
Растут неизбежно, в итоге,
У них пред собою долги…
Зато укрепляются ноги.

У зонтов недельный отпуск.
Хоть немного отдохнут.
Вредный дождь, такой оболтус,
Показал зонтам как крут.

Бил и мял на пару с ветром.
Всех в округе замочил
И лишил тепла и света.
Но вот-вот падёт без сил.

Лупит вниз сплошным потоком.
Попадает в каждый зонт.
Скоро кончится морока.
Будет отпуск… и ремонт.

Ты ворвалась словно буря.
Сокрушила мой покой.
То смеясь, то бровки хмуря,
То в халате, то нагой
Громко топала по дому,
А потом ушла к другому.

Я не звал тебя, но, всё же,
Приютил и накормил.
Ты на стол клала сапожки.
Говорила, как я мил,
Щекотала, целовала,
Не дала и убежала.

Я себя не узнаю.
Как мне быть, уже не знаю.
Вот, живу в родном краю.
Здесь знакомая такая

Деревенька за окном.
Помню лес и помню трассу.
Мне известен каждый дом
И людей знакомых масса.

Вот диван и вот мой стол.
Ноутбук и принтер тоже.
Только к зеркалу пришёл…
- Где я видел эту рожу?

Я не всегда со временем дружил.
Оно мне часто тем же отвечало.
Порой тянулось из последних сил.
Порой, как паровоз, куда-то мчалось.

И я за ним отчаянно бежал
И успевал догнать на поворотах.
Коварных будней шумный карнавал
Лишал меня здоровья и свободы.

Мелькали годы. Долгие часы
Стояли, словно вечность, на дороге.
Ломались хрупкой памяти мосты,
Но никогда, ни разу я, в итоге,

Ни в мыслях, ни в реальности, ни в снах,
Ни для какой красивой, глупой цели,
Не нападал с оружием в руках –
Не убивал ни сутки, ни недели.

В небе звёздочки сияют
Как Наташкины глаза.
Растянулась тучек стая
Словно длинная коса.

Узкий месяц, будто губы,
Улыбнулся свысока
И насмешливо и грубо
И загадочно слегка.

И звучит холодный ветер
Как Наташкин голосок,
Что милее всех на свете,
Но всегда ко мне жесток.

Грязь на дне холодной лужи
Словно боль в душе моей.
Я отвергнут. Я не нужен.
Ей прозаики милей.

Ты одет в душевный холод,
Грусть и серую тоску.
Твой прикид уже не молод.
Слишком скучен. Слишком скуп.

Неказисты и не модны.
И дизайн и эта ткань.
Поменяй костюм походный!
Выбрось старенькую рвань!

И надень на душу счастье!
Наслажденье натяни!
И надежды на запястья!
И веселье на ступни!

Однажды закончатся войны.
Насилия больше не будет.
Останется небо довольным.
Земля про бомбёжки забудет

И пушки греметь перестанут.
И ружья затихнут навеки.
Не будут жестокие страны
На смерть посылать человека.

Наступят прекрасные годы.
И это не сказка о чуде.
Но будут ли живы народы?
Не вымрут ли полностью люди
В сраженьях своих бесконечных?

Мы не можем друг без друга.
Друг без друга нам не жить.
Ты навек моя подруга.
Нас непросто разлучить.

Мы всегда и всюду рядом:
На работе и во сне
И в раю и в бездне ада,
На вершине и на дне.

Наша верность безгранична.
Предан я тебе одной
Мудрой, трезвой, симпатичной.
Пусть банальна, но практична
Эта дружба с головой.

Вот и новая встреча с туристами.
Буду снова качать на волнах
Серфингистов упругих и жилистых
С тёмной бронзой на стройных телах,

Толстяков покатаю тихонечко.
Поиграю немного с детьми.
Тёплый, ласковый, яркий, безоблачный
Каждый радостный день до восьми.

А потом вечера, ночи звёздные.
Славный отпуск туристам дарю.
Я, стихия могучая, грозная,
Доброй тётей для них притворюсь.

Каждый год мелюзгу эту балую,
А в ответ благодарности нет.
Хулиганят и мусорят внаглую.
Вот и весь на заботу ответ.

Поэт сегодня меньше чем прозаик,
Но есть глаза и парочка ушей
И сердце напевает из под майки
И муза где-то рядом в неглиже.

Пусть голоса поэтов стали тише,
Не слышно рифм за воплями статей,
Но лирикой, как прежде, души дышат
И море человеческих страстей

Всё так же бороздят на хрупких лодках
Своих фантазий буйных и хмельных.
Поэзия разбилась на осколки,
На мелкие кусочки, но из них

Творит очередное поколенье
У гениев минувшего в тени
Свои картины чудного мгновенья.
Их красота читателей пьянит.