Православный приют при монастыре… Кажется, что дети здесь – особенные, не такие, как их светские сверстники. Они и вправду особенные, но в то же время и обыкновенные: веселые, шаловливые, упрямые, любящие… Впрочем, познакомьтесь с ними сами – перед вами избранные записки няни православного приюта во имя преподобномученицы Великой Княгини Елизаветы Феодоровны при Ново-Тихвинском женском монастыре (Екатеринбург).
Появилась новенькая — Катя. Подхожу к ней знакомиться, а у нее на лице страх и надежда одновременно. Всего пока боится.
Собираемся в храм. Кати нигде нет. Вхожу в спальню — Катя разделась, укрылась, сидит под одеялом. Нашла себе убежище. Ведь кровать единственное, что ей принадлежит.
Спрашиваю: «Катенька, где же ты пряталась, мы искали тебя?» В ответ та же полуулыбка с испугом — вдруг я накажу. Я даже упрекнуть ее не смогла, так и оставила ее немытую в кровати.
Прихожу на следующее дежурство. Катя вопит, бегает, уже пытается драться. Говорю: «Катя, надень колготки» — «Не хочу».Все в порядке: ребенок дома.
Юля впервые вошла в приют. Я взяла ее за руку. Она напряглась, упорно не поднимая голову. Взгляд у нее был, как у пойманного волчонка — исподлобья. Она не верила никому. Я растерялась оттого, что не могу растопить этот холод: раз за разом подходила к ней, заговаривала, угощала, пыталась поиграть. Она не смягчалась.
Пора ложиться спать. Подвожу Юлю к иконе Пресвятой Богородицы в спальне, тихо горит лампада, кругом полумрак. Я прикладываюсь к иконе и поднимаю Юлю, чтобы ей было удобнее приложиться. Юля медлит. «Ну что же ты, Юленька, поцелуй Матушку Царицу Небесную перед сном, чтобы Она всегда хранила тебя». Юля размышляет, вглядываясь в икону, затем внезапно целует меня и потом образ Пресвятой Богородицы.
Несколько дней заменяю отсутствующего человека в трапезной. Дети не могут угомониться перед молитвой, и я решила помочь воспитателю. Зашла в обеденный зал, где Маша уже старательно читает: «…да будет воля Твоя яко на Небеси и на земли…» Чтобы подать пример, как нужно вести себя во время молитвы, встала вместе с детьми, опустила голову, прикрыла глаза.
С одной стороны меня тут же схватила за руку новенькая Аня, с другой – Лена.
Аня во что бы то ни стало решила объяснить мне, что мы с ней уже знакомы, и ей непонятно, почему я к ней так неласкова. Она дергает меня за руку и говорит: «Я Аня, тетя, я Аня». Но ведь я никак не могу отвечать ей во время молитвы.
«Я Аня», - продолжает она и снова треплет мою руку.
«Тише, видишь она спит»,- останавливает ее Лена.
Закручиваю на ночь детей в одеяло, как когда-то закручивала сына. Все терпеливо ждут своей очереди. Подхожу к Даше. Даша блестит из-под одеяла чёрными весёлыми глазками.
Говорю: «Сейчас и тебя закутаем».
Даша спрашивает: «Как куколку?». Глаза блестят хитро и весело.
- Как куколку.
Закручивание закончено.
Вдруг Даша начинает выпрыгивать из одеяла и снова прятаться, раскидывая ручки, как деревянный человечек. Замучила и нас, и детей. Пришлось её, чтобы успокоить, поставить на ножки. Я выдержала секунд тридцать, уж очень мала и мила.
Легла, наконец уснула.
Утром подхожу: «Вставай, куколка». И жду, когда откроются эти чёрненькие весёлые глазки.
За полдником вспомнили, что у нас есть рассада салата. Можно на прогулке ее посадить.
Я говорю: «Вот здорово, потом всех накормим: и Марину Францевну, и Евдокию Ивановну, и даже повара Татьяну Николаевну. Всегда она нас кормит, а тут мы ее».
Ксюша внезапно спрашивает: «И батюшку накормим?». «Конечно». Эта мысль пришлась детям по душе, все заспешили на прогулку.
Мы выходим из храма. Лена задержалась. Оглядываюсь, хочу позвать ее, но слова замирают на языке. Лена целует икону Богородицы на лежащей хоругви. Целует и прикладывается лобиком, целует и прикладывается. Много-много раз. Ручки отставлены назад, как крылышки. Я молчу. Лена тихо подходит к двери.
Всё перемыто. Дневной сон детей подходит к концу. Уставшая, сажусь прямо на пол в воспитательской. Закрываю глаза, перебираю чётки.
Тихие, шлёпающие шаги. Поворачиваю голову – Алевтина проснулась, стоит у дверей. Чтобы не помешала другим, зову её к себе, усаживаю на колени. Она захватывает ручонками по пальчику на моих руках. Закрываю глаза и продолжаю перебирать чётки. Аля сидит не шелохнувшись.
Необыкновенно тихо.
Открываю глаза, чтобы посмотреть, чем она занята. Оказывается, ничем.
Говорит мне: «Закрой глаза».
Нам обеим очень хорошо.
Все вошли в храм, а Света, Настя и Катя все еще бегают по коридору. Решаем не звать их больше, раз не слушаются. Начинаем молиться с остальными. Посреди молитв, разгоряченные, они влетают в храм. Я молча подхожу к ним, разворачиваю и решительно вывожу их из храма. Опоздали, не слушались, оставайтесь без молитвы.
Галя за дверью храма заплакала было, но быстро замолчала. Прислушиваюсь: неужели опять бегают? Там тишина. Заканчиваем, прикладываемся, выходим. Света, Катя и Настя стоят, присмиревшие. Катя говорит: «Хочу молиться». Я удивлена: «Хорошо, идемте».
Я начинаю снова для
Читать далее...